Глава 2. Она
Она просто другая? Нельзя было и сказать больнее!
Просто другая.
Она не я, и этим все сказано.
Неужели я настолько ему опостылела?
Мы в браке пятнадцать лет, до этого год встречались…
У нас был красивый, бурный роман, все кругом нам завидовали, а родители не могли нарадоваться, но в то же время и переживали за меня. Я в эту любовь нырнула, как в омут, с головой. Когда забеременела, двух слов связать не могла. Родители твердили, что сначала нужно доучиться, потом строить любовь, семью, а я — на третьем курсе, за год до окончания…
Родион сразу же сделал мне предложение, сжал в объятиях и сказал: «Ничего не бойся, Мышка. Я с тобой. Всегда с тобой!»
Он повел меня гулять и в первом попавшемся ювелирном купил золотое обручальное кольцо. Там и надел, в салоне, припав передо мной на одно колено. Нас даже снимали, посетители и случайные зеваки. Позже Родион не раз хотел заменить мое кольцо на то, что подороже, с бриллиантом, но я не соглашалась. Мне была дорога эта простая полосочка из драгоценного металла. Не то ценно, что блестит, а то, что дорого сердцу.
У нас были взлеты и падения, были ссоры, без них никуда…
Были ошибки. Были потери.
Второго ребенка удалось завести со второй попытки, первая закончилась выкидышем на раннем сроке. Выкидыш был закономерным последствием аварии, в которую я попала, когда ехала вместе с таксистом. Ушиблась не сильно, но стресс испытала колоссальный, этот стресс обернулся болезненным выкидышем. Одно наложилось на другое, но Родион был рядом со мной, поддерживал.
Потом случилась радость — родилась наша дочь, Полюшка.
Жизнь как лоскутное одеяло, в нашем одеяле хватало всего.
Но теперь, вместо того, чтобы вместе пристрочить еще один пестрый лоскуток, Родион решил уйти.
На пятнадцатую годовщину свадьбы…
— Ты специально выжидал эту дату? — спрашиваю холодным голосом. — Чтобы навсегда запомнилось? Чтобы я испытывала отвращение, думая о нашем браке? Или тебе настолько противно быть в браке со мной?
— Нет, Ир. Все не так. Просто так совпало.
— Просто так совпало, — повторяю я за ним эхом.
Поднимаю взгляд в потолок, софиты светят мягко и раздваиваются в глазах. Я все-таки плачу. Слезы катятся по щекам.
— Просто так совпало? Кому ты врешь, Родион? — говорю шепотом. —Я не понимаю, как ты мог? Как? Мы еще вчера договаривались о планах на сегодня. Еще вчера… отвезли детей бабушке! На все выходные!
Нет, я не могу поверить!
Просто не могу…
Мы вчера отвезли детей к моей маме. Сергей и Полина сидели на заднем сиденье, как всегда, подначивали друг друга. Муж держал мою руку в своей ладони, сжимая пальцы. Он тепло улыбался мне и немного нервно ответил на шуточку Сергея, мол, можно ли им после этих выходных ждать третьего ребенка….
Господи!
— Ты же знал…
В горле и носу булькает что-то. Родион спокоен, я плачу. Для полной картины остается надуть сопли пузырями…
— Ты… Ты еще вчера знал, что хочешь уйти! Так?
— Ирин, к чему этот допрос? Давай ты успокоишься, и завтра мы поговорим спокойно о деталях. От детей я не отказываюсь, квартира остается тебе, машина — тоже. Семейную машину можешь брать, если захочешь. Позже обсудим, в какие дни я могу брать детей.
— Так просто да? У тебя всегда все просто и структурировано, по полочкам разложено. Мухи — налево, котлеты — направо. Обязанности поделим, а истерику жены слушать не хочешь!
— Да, не хочу. И все еще надеюсь, ты возьмешь себя в руки и успокоишься. Ир, мы же взрослые люди.
— Взрослые? Это ты… Ты сейчас, как взрослый поступил? Ты знал, что хочешь уйти. Знал и до последнего молчал. Не говорил! Ушел тайком… Ты… Твою мать, ты со мной в открытке расстался. Хуже только по смске, но одинаково по сути… И после всего этого ты смеешь говорить, что просто так совпало на нашу годовщину?!
— Ир, — вздыхает. — Ссориться бесполезно. Я все решил.
— Вот и подавись! Подавись своим решением, трус. Подлец… Ты просто трус! Кто она?
— Какая разница?
— Кто. Она.
Хожу по комнате, вытирая злые слезы.
Они все струятся и струятся по моему лицу.
— Ир, это ничего не изменит. Давай ты просто…
— Давай ты просто захлопнешь свой рот и перестанешь меня учить быть спокойной! — повышаю голос. — Ты поступил, как трус, ты обгадил нашу годовщину… Ты сделал все, чтобы я всякий раз в эту дату испытывала отвращение… Ты…
— Ир, через год станет легче, обещаю.
— Засунь себе в жопу... В жопу засунь свои обещания, слышишь?!
Муж тяжело вздыхает.
Снова голос на фоне. Зудящий тонкий голосок, как надоедливый комар. Прислушиваюсь… Еще что-то, хор голосов, напевают:
— Хеппи бездей ту ю! Хеппи бездей ту ю… Ро-о-одь! Роооодя, ты где? Именинница ждет.
— Ир, извини, не могу! — торопливо добавляет муж и сбрасывает вызов.
Это последний удар, как будто кожаной перчаткой хлобыстнули по лицу изо всей силы. Захлестнуло глаза. Обожгло кислотой.
Муж кинул меня в годовщину свадьбы и… на день рождения той суки, на которую меня променял.
Какой подлец…
Принес наше расставание ей на блюдечке в качестве подарка на день ее Рождения?!
Браво, браво…
И как удобно, что этот день — в пятницу! Как живо Родион поддержал мою идею отправить детей к бабушке. Да он из штанов выпрыгивал…
И я, дурочка, решила, что он так же резво выпрыгнет из трусов, когда мы доберемся до кровати…
Вот дура… Дура!
Кляну себя, но надо бы ругать его.
Надо ругать его, но я валю на себя — не заметила ничего подозрительного, не почувствовала…
Как могла? Была слепой… Слишком занята.
А были ли звоночки?
Были ли они?
Не могло их не быть!
***
Реветь хотелось белугой.
И было совершенно невозможно оставаться в квартире, где каждый уголок, каждая мелочь — о нас.
Я поплелась в ванную и там, перед большим зеркалом, поправила макияж, все-таки надела платье и поехала в ресторан.
Столик-то забронирован, а я в этом месяце еще никуда не выбиралась… Вот, повод… Напиться хорошим вином в самой замечательной компании — компании себя.
Лишь бы не разреветься там, под очередной бокал вина.
Меня встречает приветливый официант, я заказываю… Заказываю то, чего бы в жизни не заказала. Не хочу привычного, отрицаю знакомое.
Долго пытаюсь привыкнуть ко вкусу вина, для меня чересчур терпкое, в носу щиплет. Но официант заверил, что под острое мясо, заказанное мной, будет в самый раз.
Я почти убедила себя, что проведу этот вечер без слез, что пореву потом, когда приеду в нашу квартиру, как вдруг…
Понимаю, что происходит кое-что из ряда вон.
Его появление я чувствую спиной, кожей, каждой клеточкой тела, приученного под этого мужчину.
Где-то в измученном сердце мелькает надежда, что это всего лишь была жестокая шутка. Может быть, Родион решил устроить… пранк, как сказали бы дети?
Если это пранк, то после него Родион просто обязан меня отлюбить настолько же горячо, насколько жестоко пошутил…
Но, обернувшись, понимаю, что причина его появления здесь — не я.
Муж в компании стройной брюнетки занимает место за одним из столиков, галантно отодвигает в сторону стул.
Каждый их жест, ранит: как касаются пальцами, как его ладонь скользит по спине, задерживаясь немного ниже…
Она поворачивается, опускает сумку на специальную подставку и… поднимает взгляд.
Мы встречаемся глазами: моему негодованию нет предела.
Я ее знаю… Родион — тоже.
И наши дети… ее знают!