Глава 11. Она

— Выйди, Родион! Закрой дверь с той стороны!

Слабость такая сильная, что я даже на ногах держаться не в силах, сажусь в ванную. Родион решительно сдвигает шторку в сторону и снимает лейку, присев на корточки рядом с ванной. Он немного комично смотрится в фартуке с желтыми ромашками поверх строгой темно-синей футболки-поло.

— Что ты делаешь?! Уходи…

Он невозмутимо открывает кран, передвигает задвижку и трогает воду.

— Погорячее? Или теплую?

— Отдай.

Родион отводит руку с лейкой в сторону.

— Сиди.

— Не командуй!

— Тебе плохо, ты зеленая, под глазами — круги, и все равно ты — самая вредная женщина, которую я знаю!

Сцепив челюсти, Родион начинает поливать мои волосы теплой водой.

— На вопрос мой ответишь? Или тебя насильно в клинику тащить придется?! — спрашивает резко.

— Беспокоишься, что я при разводе стану упрямиться? Ха-ха… Была бы стервой и сучкой, обязательно бы возражала при разводе, будучи беременной. Попортила бы тебе много крови. Но я возражать не стану. Нет, я вприпрыжку побегу в суд!

— Хватит иронизировать! Просто ответь! Беременна?! Мы давно не предохраняемся, ты пьешь таблетки, но на те выходные, за городом, ты пропустила прием, и еще пила вино. У нас был секс.

— Какой ты тошный.

— С тобой таким стал! Приучился быть внимательным, готовить умею, считать калории и обращаю внимание на срок годности продуктов. Даже состав ткани оцениваю.

— Забудь. С Наташкой развеешься, будешь лихим пофигистом, — говорю устало.

— Твою мать. Ты беременна?

— Я отравилась! Ясно? Заказала в ресторане салат с креветками, ясно?

— Креветки? Ты же не любишь креветки!

— Да, не люблю. Но заказала. Все пошло наперекосяк, и я решила… заказать не то, что всегда! Вот и заказала. Отравилась. Отстань…

— Тебе плохо. Неужели ты думаешь, что я тебя в таком состоянии оставлю.

— А надо бы, Родь. Надо. Финиш… Как там говорили? Кина не будет, да? Вот так. Кина не будет.

— Тебе шампунь подать, режиссер?

Бросаю на Родиона сердитый взгляд, он продолжает смотреть на меня, скользит взглядом по плечам и груди, по животу, до самого лобка. Замечаю, как начинает дышать чаще.

— Не пялься на меня так!

Намыливаю голову, запрокинув ее назад, вспениваю шампунь, разношу его по волосам хорошенько.

— Ты красивая, — говорит муж. — Очень.

Голос его чуть-чуть изменился, стал более глубоким и чувственным.

— После вчерашнего вечера еще не остыл, мачо? Так пусть Наташка тебя приласкает!

— Ир, послушай.

— Нет! — яростно отрицаю. — Нет, Родион, нет! Тебя сын с этой репетитутикой застукал!

— Нет такого слова репетитутка.

— Да плевать, в общем. Ее как ни назови, хоть горшком, смысл не изменится. Сын. Вас. Застукал. Она наяривала рукой у тебя в штанах! Надеюсь, ты не будешь пытаться сделать из меня идиотку, заявив, что она просто помогала тебе застегнуть молнию или что-то такое…

— Не буду, — отрицает. — Но не было ничего у нас. Еще не было секса, Ир. Я… Честно хотел. Сначала одни отношения закончить, потом — в другие.

— Поздравляю, закончил. Иди.

— Не могу.

— Что?! Ты… Ты вещи-то уже перетащил все. Вот и иди.

— Я не к ней их перетащил. Квартиру отдельную снял. Все… Ир, если ты беременна…

— Не надо во имя несуществующего ребенка идти на жертвы. Хотел уйти — уходи…

***

Он

Больше поговорить с Ириной не выходит. Она злится, обижена, обзывает меня и всячески отослать готова к Наталье. Будь она рядом сейчас, Ирина бы повязала мне на голову бантик и всучила Наталье, как подарок.

Обидно, что она так легко отказывается. Нет, я не ждал, что Ира будет за меня соперничать, падать в ноги и просить остаться. Это не в ее духе!

Но все же думал… будет иначе. Больше эмоций. Я-то сам извелся, думаю об уходе из семьи.

Планировал давно что-то изменить, но попытки не увенчались успехом.

Каждое мое начинание было осмеяно, раскритиковано и оспорено женой. Зарублено на самом корню!

Так и началось мое падение в бездну раздражения собой, женой, нашим бытом.

***

Я не сразу пришел к выводу, что нужно уйти. Играл образцового отца и мужа, делал все, что привык делать, и чувствовал, что удавка вокруг шеи затягивается все туже.

Ни просвета, ни передышки. Сплошные цели, задачи, обязанности и даже отдых до последней минуты распланирован.

Неожиданно отдушиной стала Наталья.

Не я первым обратил на нее внимание.

Она — на меня.

— Родион, вы сегодня такой грустный. Устали, наверное.

— Да, есть немного.

— У меня тоже что-то голова разболелась. Сегодня хорошо поработали, но нагрузка большая. Так кофе хочется… Здесь, кстати, по пути хорошая кофейня? Можете меня там высадить?

Настроение было дрянь, паршивым все казалось. При всей видимости полного благополучия и тотального счастья мне хотелось лезть в петлю.

Поэтому хоть в кофейню, хоть на работу, в офис. Лишь бы не домой…

***

Кофейня оказалась дешевой, стремной забегаловкой. Сам благородный напиток — пережженной, дурно сваренной бурдой!

Ирина бы цокнула и, едва отпив, выбросила бы картонный стаканчик. Да боже мой, она бы и не стала тратить на этот кошмар сто пятьдесят рублей. На миг я едва не стал брюзжать, один-в-один, как жена, критикуя всех и вся.

Но потом вдруг увидел, с каким наслаждением пила свой кофе Наталья, как она улыбалась и была счастлива. Счастлива простым вещам.

Мне этого так не хватало… И я потянулся — к ее искренности, лаконичности, отсутствию понтов. Простые, но такие нужные вещи снова стали для меня ценными, я словно отринул мишуру и посмотрел на мир незашоренными глазами.

Свои симпатии я никак не выказывал, но Наталья сама ко мне тянулась, будто чувствуя, что я к ней неровно дышать начал.

Мы были словно два заговорщика, понимали друг друга без слов, это так будоражило.

Первый поцелуй, робкие касания. Наталья краснела, признав, что у нее еще ни разу не было секса. Но со мной… она готова рискнуть.

Пересечения стали чаще, и я понял, что хочу с ней переспать, что фантазирую об этом много и часто как пацан, с каменным стояком!

Тот пресловутый казус, о котором мне говорит жена, случился у Натальи дома. Я заехал за сыном, в обычное время, но Наталья сказала, что сегодня Сергей задерживается, доделывает сложные уравнения с логарифмами или что-то такое.

Она предложила мне выпить чаю, сначала все было чинно, а потом… я вдруг понял, что хочу ее. Адски приперло в штанах, возбуждение стало невыносимым!

Внезапное желание, меня даже в жар бросило.

Дико и неудержимо хотел!