Глава 20. Она

— П…ц! — выдыхает муж. — Мы каждый… Каждый в своей конуре… Каждый в своем коконе, в собственному соку варился! А теперь…

— Теперь вместо слов — кислота. Поздно сожалеть. Тем более, у тебя есть другая.

— На хрен я ее послал! — рявкает Родион. — Не трахался с ней, желания нет. Не знаю, что на меня нашло! Блажь? Да, блажь. Но не хочу я с ней. Я с тобой хочу быть!

— А я… Не хочу. Я тебя разлюбила. Причем, уже давно.

— Что?!

Родион смотрит на меня в шоке.

— Давно тебя разлюбила, вот. Вчера прозрела… Нет во мне трепета, предвкушения при мыслях о тебе. Только раздражение.

— Секса тебе хотелось!

— Родион, ты же большой мальчик. Секс — не означает любовь, а я тебя, оказывается, давно не люблю и даже пилю по привычке. Вот и все… И возмущалась я, что ты решил уйти, потому что я в тебя… В тебя столько себя вложила, что стало страшно: ты уйдешь и заберешь с собой все мое время.

— Еще скажи, твои лучшие годы.

— Да, мои лучшие годы. Да, возможности. Ты бизнес свой открыл, а я, как работала в найме, так и работаю. Должность повыше, но… Я всегда себе отказывала. Во многом. Ради тебя, ради детей… Считала, что хорошо карьеру сделала. Но по факту так и осталась в найме, и каждое крошечное повышение зарплаты зубами выгрызала. График посвободнее, но так и работаю на чужого дядю. И когда ты решил уйти, я испытала ненависть. За то, что отказывалась от себя в угоду семье, твоим интересам и карьере, нашим детям… Не люблю я тебя больше, Родион. И, самое страшное, себя не люблю тоже. Вот так… А теперь верни мне чертовы ключи от моей тачки, и дай, в конце концов, мне домой поехать. Родители на подхвате, всю эту неделю, конечно, но мать должна домой вернуться, хоть и не всегда хочется.

Оглядываюсь: на парковке мы не одни, кое-кто прислушивается к нашему скандалу.

Все эти дни на работе главная тема для сплетен — мой развалившийся брак.

Некоторые коллеги тушуются, сделав вид, что не подслушивали, другие продолжают пялиться открыто: им только ведерка с попкорном в руках не хватает!

— И куда ты поедешь? — вздыхает Родион. — У тебя колеса спущены. На ободах ехать решила? Пошли, я тебя отвезу.

— Колеса спущены?

Я моргаю, только сейчас увидев то, о чем Родион говорит.

— Еще и весь бок покорябан! Что это такое?!

— Не расстраивайся, решу.

Хочется фыркнуть: пффф, не стоит, я сама! Но прикусываю язык: пусть решает…

***

Едем молча и неспешно.

Более того, едем не в том направлении.

— Стоп. Куда мы едем? Родион, куда ты меня везешь?

— В одно место. Тебе понравится!

— Не решай за меня, пожалуйста. Понравится мне или нет!

— Не нравится, что я за тебя решаю? А как же ты, Ира. Ты все эти годы решала, что мне нравится.

— А ты кивал… Согласный!

— Поначалу не хотел тебя обижать. Ты же из кожи вон лезла, старалась. Со стилем у тебя все ок, с порядком. Так и пошло-поехало…

— И ты решил мне сейчас скормить свою правду?! Не поздновато ли, Родион!

— Лучше поздно, чем никогда. И нет, Ир… Я не хочу скормить тебе свою правду. Не в отместку и не назло. Ничего такого, правда. Я лишь озвучил надежду, что тебе понравится. Вот и все. Без понукания и приказов…

— Дети, — напоминаю ему. — Мама и так почти переселилась жить к нам!

— Все схвачено. Мои сменят. Они сегодня с детьми.

— Ты с мамой ездил в больницу?

— Не съездил.

— Что, некогда? Не нашел в плотном графике развлечений с любовницей пару часов, чтобы поехать с мамой в больницу?!

— Я не с Наташей, сказал же! Просто мама уперлась и твердит, что ей надо было к косметологу, а не к маммологу.

— Она отказалась, а ты проглотил? Она так и будет сидеть до последнего. Это же родители, Родион. У них закалка старая, пока не начнут помирать, о здоровье и не вспомнят! А потом ходят едва живые, рассыпаются трухой на глазахи пытаются спастись таблеткой, когда уже слишком поздно...

— Прошу, не надо. Ир, мне сложно. Но я пытаюсь… Договориться с ней.

— Иногда не нужно пытаться договориться с женщиной. Иногда нужно взять и делать!

Родион быстро перестраивается в правый ряд, эпично паркуется вдоль проезжей части и тянется ко мне с горячим, страстным поцелуем, которым закрывает мой рот. Сильные пальцы придерживают меня за затылок, перебирают волосы…. Так хочется утонуть в этом поцелуе с головой, но я резко увожу лицо в сторону. Муж жадно тянет дорожку поцелуя по щеке и сползает на шею.

— Довольно! Я же сказала. Больше тебя не люблю. Остыла. Все. Либо ты везешь меня, куда хотел, либо я вызываю такси. У меня дел полно!

— Вот так всегда. Ты привыкла за делами прятаться от самой себя. Просто привыкла! Ир… — с особенным выражением произносит муж. — Давай.

— Что?

— Возвращайся. Хватит…

— Не я ушла из семьи, Родион. Это ты бросил меня в записке и подарил прощальный букет. Ты настолько цинично и жестоко это провернул, что у меня теперь нет даже любимых цветов. Вижу их и… внутри все горит от черной ненависти. Вот что ты натворил. Так что не надо мне здесь… увещевать про вернись в себя и прочее бла-бла-бла.

— Теперь я не отстану. Я понял, в чем был не прав, и готов разделить с тобой самое сложное. Готов взять заказ… на убийство рутины, которая тебя поглотила.

— Не смешно.

— Мне тоже, — вздыхает.

Едем молча…

Машина Родиона приезжает к месту назначению через тридцать минут.

— Узнала?

Я чуть-чуть улыбаюсь:

— Тут раньше не было таких пышных деревьев.

— За пятнадцать лет сквер разросся, разумеется, — кивает Родион.

— И того кафе, где ты покупал мне ужасное мороженое, тоже нет.

— Я думал, ты его любишь!

— Терпеть не могла. Оно было по вкусу как маргарин. Мне просто нравилось с тобой гулять и целоваться за кустами.

— Можем повторить, — предлагает муж. — Как насчет турне по местам былой славы?

— Если ты решил, что это спасет тебя от развода со мной, то ты ошибаешься. Я, конечно, поностальгирую о прошлом, но в настоящем я тебя не люблю, как своего мужчину.

Я вижу, как это задевает Родиона. Но если он хотел быть честным и вывалил, как его корежило все эти годы, что я его пилила, наставляла, требовала быть идеальным и вела себя, как первоклассная стерва, то и я тоже хочу честно сказать: я больше не вижу в нем мужчину, от которого у меня подгибаются колени.

Потому что не чувствую себя защищенной и… растеряла всю уверенность в себе, уверенность в нем, уверенность в нас...

Своей выходкой на годовщину муж убил во мне что-то, и теперь я жду от него подвоха.

Теперь я как та собака, которая всегда настороже. Потому что стать врагом и лишиться доверия в одночасье очень легко…