Глава 23. Он

— Ты что-нибудь понимаешь? Родион?

— Нет, а ты? — уточняет муж.

— Я?

— Да, ты. Ты же эту репетиторшу нашла.

— Здрасьте, приехали. Теперь я еще и виноватой окажусь?! — сердито отодвигаюсь, пытаюсь встать, но Родион меня удерживает на месте.

— Хватит. Давай хотя бы сейчас не будем ругаться, как кошка с собакой. Успокойся. Сейчас подождем… опекуншу эту и поговорим с ней.

— У взрослого человека не может быть опекуна.

— Может. Если человек состоит где-нибудь на учете и признан недееспособным.

— О, Наташка очень… очень способная! — хмыкаю. — С фантазией деваха. Такое творит, ты бы только знал.

— Что я еще не знаю? — хмурится Родион. — Она еще навредила? Кому и как?!

— А что, сделанного мало?

Наши разговоры никак не могут оставаться в рамках беседы, скатываются в перебранку. Я никогда так много не ругалась с Родионом, но сейчас в каждом разговоре с ним выплескиваю раздражение, которое накапливалось годами. Уверена, у него тоже ко мне тысячи претензий, не все высказал! Или все? В последние дни Родион только и делает, что говорит о воссоединении семьи, а мне кажется кощунством тащить труп семьи и выдавать за живого.

— Я понимаю, что налажал. Не отрицаю. Меня как будто заклинило, пелена перед глазами. Прозрел, — усмехается криво. — Я не буду спрашивать, что мне сделать, чтобы снова с тобой сойтись. Лучше буду делать.

— Так, довольно. Это не поможет.

— Ты против вторых шансов?

— Я за развод.

— Упрямая. Хорошо. Дам я тебе развод. На твоих условиях. Наш брак давно превратился в его подобие, и не усилиями Наташи это было сделано, а нашими руками. Твоим молчанием, моим самодовольством. Мы оба замалчивали и играли в идеальную семью, но где-то внутри на части от невысказанного разлетались…

— Вот и разлетелись. Пусть будет уроком. В следующий раз будем умнее…

Родион оскорбленно на меня смотрит.

— Я и не думаю о новых отношениях. А ты, выходит, думаешь?

— В тридцать шесть жизнь не заканчивается, даже страшные толстые тетки находят себе мужей, а я чем хуже?

— Ничем. Ты — лучшая, Ир. Лучшая, — откровенно произносит муж, пылко, с жаром.

У меня даже язык не поворачивается сказать ему что-то в ответ. Просто хочется продлить мгновения сладкого трепета в груди, давно уже так не дрожало сердце.

***

— Сергей отчитался, что дома. Вместе с Полиной учат родителей играть в Uno…

— Хорошо, — кивает Родион.

— Выходит! — стучу мужа по бедру ладонью.

Пальцы трясутся от волнения, Родион перехватывает мою руку и крепко-крепко ее сжимает.

— Спокойно, Ир. Я рядом, — смотрит мне в глаза и меня немного отпускает от уверенности в его словах.

Рядом.

Вместе…

Может быть, брак мы свой доломали тихо, каждый со своей стороны, оставив лишь оболочку, но сейчас мы вместе…

***

— Здравствуйте, — еще раз кивает женщина, которая пошла навестить Наташу.

На нее больно смотреть, она вся какая-то несчастная и посеревшая, смотрит на меня и мужа со стыдом, в глазах слезы. Того и гляди, в обморок хлопнется.

Я предлагаю нам пройтись и выпить чего-нибудь. Например, взять хотя бы чай или горячий шоколад в автомате, чтобы придать себе жизни и сил.

— Дарья Николаевна! — представляется она, спохватившись. — Тетя Натальи и ее опекун.

— Ирина, это Родион.

— Супруг Ирины, — добавляет муж.

Взяв всем по стаканчику, садимся на диван в коридоре. Чай почти кипяточный, приходится дуть на него и пить крайне осторожно, чтобы не обжечься.

— Даже не знаю, с чего начать, — вздыхает Дарья Николаевна. — Я так старалась воспитать Наташку! Изо всех сил… Своих детей у меня нет и никогда не будет, бесплодие у меня. Хотели мы с мужем взять ребенка из дома малютки, а тут как раз сестра моя двоюродная в аварии погибла. Муж ее любил выпить и покурить травку. Как раз он был немного выпившим, когда ехали поздним вечером от друзей. Сестра погибла на месте, была непристегнута, через стекло вылетела. Муж ее скончался в больнице, не приходя в себя. У них дочка осталась, тогда ей было пять. Все-таки не совсем чужой ребенок, мы решились на усыновление. Воспитывали ее с малых лет, как свою, но правду о том, что мы не родные ей, она уже знала и не забывала никогда. С ней всегда было сложно. Легко возбудимая, переменчивая. То смеется, то плачет. По невропатологам мы с ней набегались, было непросто. Но девочку мы отучили. Сложности в универе начались, не умела она отпускать. С парнем из числа мажоров связалась, роман покрутили короткий, он ее оставил, и Наташку как подменили. Что творила, словами не передать. И у дома дежурила, навязывалась, потом начала следить за девушками, с которыми он встречи назначал. То драку затеет, то пакостит… Своего так и не добилась, та семья переехала в другую страну. Наташа с черной депрессией слегла. Выходили препаратами, вроде переключилась на учебу, детишек. Все было славно, пока не пошли слухи, что Наташа крутит роман с родителем одного из учеников. Тогда и подарки пошли, более дорогие… Из школы ее турнули. Совпадение или нет, но семья распалась, и охотка к этому мужчине отпала — оказалось, что он у жены на обеспечении, сам преследовать Наташу начал. Она и аборт сделала. Семью чужую разбила, а от ухажера отбиться не могла, он ее преследовал, как больной! Ничего не понимал, даже заявление на него писали. Совсем невменяемый стал. Я еще тогда что-то заподозрила, слишком быстро человек сгорел. Позднее Наташа в другой город по распределению попала. Ничего подробно о себе она не рассказывала, говорила, что все хорошо, но потом мне позвонили и начали интересоваться Наташей, ее состоянием, — вздыхает. — Снова она роман закрутила, с женатым, надеялась, что тот уйдет из семьи, но кто ради любовницы бросит семью и быт налаженный. Мужчины горазды красивую лапшу вешать, а та и слушала… Муж не спешил уходить из семьи, тогда Наташа решила ускорить процесс, жене рассказала об интрижке, но добилась лишь того, что любовник ее чуть не придушил во время очередной встречи. Заявление писать не стали, иначе в ответ выкатили бы заявление о воровстве. Муж быстро переобулся и реши выставить все так, будто Наташа украла все то, что он ей дарил. Или так, или отвали… У нее снова — депрессия затяжная. На этот раз лечение длилось дольше, поставили диагноз. Прошли лечение, выпустили. Казалось, она снова стала более-менее нормальной. О работе в школе можно было забыть, она то в магазине работала, то на кассе стояла, а потом уехала… Накопила немного денег и уехала. Но звонила регулярно, фото посылала… Теперь оказывается, фото липовые, у подружки кучу фоток сделала, якобы в салоне красоты трудится… Почти два года она мне мозги пудрила. Выходит, не в салоне она трудится, а состряпала резюме и за репетиторство взялась. Наташа очень убедительна, когда ей это надо, умеет расположить к себе и детей, и родителей… Если бы не то видео, с вашей ссорой, в интернете, я бы и не узнала, что она вытворяет! С диагнозом Наташи ей нельзя работать в образовательной сфере, но она всегда находила лазейки… И не гнушалась использовать любые методы.

Переглядываемся с Родионом. Он сконфужен и встревожен, что смог допустить так близко эту сумасшедшую. Я взволнована не меньше… Ведь я выбрала репетитора, позвонила по номерам телефонов, указанных, как те, что могут дать рекомендации.

— Что вы дальше будете делать со своей подопечной?