Глава 7. Она
— Что, прости?
— Хочу подняться. С тобой, — смотрит на меня пристально, чуть сощурившись.
В глазах светится дерзкий вызов и напор.
Сейчас Родион напоминает мне того парня, в которого я влюбилась: мне было неясно, что у него на уме, он умел удивлять.
Вот и сегодня, на годовщину, удивил, так удивил. Я ждала классного секса после некоторой паузы из-за тотальной занятости, а он завел интрижку с другой.
— Не терпится вещи забрать? Сказала же, отправлю. И, поверь, ничего лишнего не оставлю. Верну даже старые носки.
— Какие носки? О чем ты?
— Ты одну пару носков не выгреб.
Родион шумно выдыхает через.
— Я тебе о серьезном. О нас. А ты… про носки.
— О нас?! Родион, ты меня в записочке кинул! Нет больше никаких нас! — яростно возражаю и, исключительно, чтобы позлить его, добавляю. — И никогда не было. Я всегда прикладывала больше усилий, чем ты. А ты… Это не я скучная стерва, это ты… просто не дотягиваешь.
— О, что же вы, императрица, тогда подо мной так стонали? Если я не дотягиваю. Может быть, и не натягиваю, как следует?! — злится.
— Маленький секрет. В девяносто процентах я… имитировала оргазмы, — добавляю шепотом и быстро выскальзываю из салона.
День закончился кошмарно.
Спешу до подъезда, чтобы как можно скорее оставить за спиной этот кошмарный вечер. Просто забыться…
Я даже вина не успела выпить в ресторане, всего несколько глотков сделала. Хваленое испанское вино оказалось чрезмерно сухим для меня, но зато как роскошно вино испортило платье Натальи!
Прикладываю ключик к домофону, делаю шаг в подъезд.
Спешу к лифту, нажав на кнопку нужного этажа, устало прислоняюсь к стене. Створки лифта съезжаются, но не закрываются до конца.
Родион ловко просовывает свой ботинок между ними и вваливается в лифт. Растрепанный, с порезанным лицом и пластырем поверх ран. Глаза сердито мечут молнии и дыхание такое рваное, частое, будто он только что сдал стометровку на отлично.
— Что ты здесь делаешь?
— Имитировала, значит? — спрашивает он со звуком, напоминающим рычание хищника.
Через миг он крепко обхватывает меня ладонью за шею и впивается в губы жестким поцелуем, прижав к стене кабины лифта.
Он резко взмывает вверх, внутри появляется то самое ощущение, как во время взлета.
Адреналин зашкаливает, сердце бьется, словно сумасшедшее.
Эмоции захлестывают.
Во мне много боли и возмущения, злости… Отчаянного желания ничуть не меньше. Ведь это именно Родион разлюбил, а я еще не успела. Сердце уже разбито, но привычки и реакции живут намного дольше разбитого сердца.
Горячие, пытливые губы Родиона терзают мои, язык влажно проходится по моему рту, толкается внутрь.
Автоматический голос сообщает, что мы приехали на нужный этаж.
Родион будто не замечает, продолжает целовать меня, словно безумный, вдавливая в стену все сильнее. Двинув бедром, я вдруг чувствую, как сильно он завелся. Предельно…
— Эй, вы выходить собираетесь? — звучит голос соседки Нины.
Оттолкнув Родиона изо всех сил, я поправляю пальто и выхожу, бросив:
— Здрасьте!
— Аааа… Ирина… Здрасьте-здрасьте… — отвечает она смущенно.
Соседка смотрит на меня и на Родиона с нескрываемой завистью и даже вздыхает. На ее лице четко прослеживается мысль: ох, могут же некоторые, не то, что мой…
Быстро-быстро бегу до самой квартиры! Лишь бы муж не бросился за мной следом, но я надеялась зря. Он настигает меня, будто гепард, крепко обняв.
— Хватит! — шиплю, пихая его локтем. — Чего ты ко мне пристал!
— Как привстал, так и пристал.
— Не смешно. Дурацкие у тебя шутки. Юмор плоский и пошлый!
— Тебе всегда нравилось.
— Кроме сегодня! Отвянь…
Открываю замки по очереди. Еще одна попытка прошмыгнуть в квартиру одной. Без мужа.
Но нет, и эта попытка оказывается проваленной!
Родион вваливается за мной с изяществом слона, сметает все на своем пути и зажимает меня у стены, теперь уже в коридоре.
Бью его клатчем по голове, он не дает мне ни минуты покоя, нахально целует всюду и даже клацает зубами по шее довольно болезненно, после того, как успел присосаться хорошенько.
— Отпусти!
— Ни хрена! — дышит тяжело. — Ты в очередной раз по моему эго потопталась. И такой наглой лжи я тебе простить не смогу! Ты не имитировала!
— Вот как? Да что ты знаешь о женском удовольствии!
— Давай проверим, что я знаю и умею! Прямо сейчас!
— Ну ты и козел, Родион! Переспать решил напоследок?! Не слишком ли жирно?!
— Ты меня бесишь. Как же сильно ты меня… бесишь.
И снова он меня целует, как одержимый, раздевая.
— Ты испортишь мое пальто!
— Куплю тебе новое.
— Деньгами соришь? Ты что-то сильно щедрый!
— Проект удачно закрыл. Могу себе позволить потратиться на любимую женушку.
Родион нахально наступает, загоняя меня в сторону спальни.
— С любимой ты погорячился, конечно! Никогда ты меня не любил. Ни-ког-да. Слышишь?!
— Врешь. Любил! Всегда любил.
— Тот, кто любит… Тот не поступил бы, как последний трус…
Мне приходится идти спиной вперед, я запинаюсь о тапочки, оставленные у кровати, и ахаю, взмахнув руками.
Родион реагирует мгновенно и обхватывает меня руками, прижав к себе.
— Тише, я держу, держу… Все хорошо!
Нет. Ничего не хорошо!
Особенно не хорошо то, что он решил развлечься напоследок, доказать, как мне хорошо с ним в постели.
Даже если мы проведем вместе сумасшедшую ночь, потом он встанет, отряхнется и с сытой улыбкой уйдет в новые отношения, оставив меня окончательно разбитой и потерявшей уважение к себе.
— Родион…
— Что? Что, Ириш? — целует мою шею жадно.
С каждой секундой мне все сложнее сопротивляться ему.
— Ты должен уйти.
— Нет, сейчас я должен остаться! — возражает искренне. — Хочу провести эту ночь с тобой!
— Ночь?
— Да. Ночь. С меня — завтрак.
Еще одно умопомрачительное обещание. Завтраки в постель я от него получала редко, но, что говорится, метко. Каждый из таких завтраков был особенный, с изюминкой.
— Пообещай, что не уйдешь сразу же. Сразу же после секса.
— Не уйду, — снова меня целует. — Но ты сама захочешь меня выгнать.
— Выгоню.
— Да. Потом, все потом. А теперь подскажи, где расстегивается это чертово платье? Я не могу найти молнию.