Глава 12
Накануне Нового года Быстрицкий позвал Фариду к себе в кабинет.
— Фатыхова, я хочу с тобой очень серьезно поговорить.
Несмотря на то, что Фарида уже ничего в этой жизни не боялась, от тона начальника стало не по себе.
— Ты у нас девочка честная, умненькая, красивая, сообразительная, а молодым у нас, сама знаешь, везде дорога и почет, — оглядывая ее с ног до головы, медленно проговорил он.
Фарида чуть нахмурилась от его слов. Почему-то ничего хорошего она не ждала, думала, может, и вообще попросят уйти с работы, ведь та часто приходила с малышом и каждую свободную секунду использовала для того, чтобы сбежать к нему в подсобку.
— Я долго думал, сама понимаешь, кадры — это дело серьезное, и решил вот что. Со следующей недели станешь моим замом.
— Замом?! — брови от такой новости буквально поднялись до роста волос.
— Ну конечно, заместителем. У меня, понимаешь, его нет. Все на себе несу, а между тем, личная жизнь никак сложиться не может. Поэтому, давай думай, тебе до пятницы надо будет решить. А в понедельник выйдешь на работу в новом качестве.
Быстрицкий пригладил короткостриженые волосы.
Фарида сначала открыла рот, чтобы отказаться, не тратя времени на обдумывание, побоявшись ответственности, но следующие слова перевесили чашу внутренних весов.
— Работать будешь в таком же режиме, но зарплата станет в два раза больше! В общем, у меня две кандидатуры. Ты или кто-то другой из города. Надеюсь на твою жизненную мудрость.
Фарида вышла из небольшого кабинета начальника, подняла трубку телефона и набрала домашний номер. Зайнап эби долго не отвечала. Девушка вздохнула. Бабушка становилась все слабее.
— Алло, эби!
— Алтыным!
Даже сквозь помехи телефонной связи Фарида слышала любовь в голосе бабушки.
— Бабушка, мне предложили повышение!
— Как так?
— А вот так! Стану я начальником в столовой.
— Но как же так, доченька, ты же еще совсем молодая для такого…
— Нет уж, как молодая? — рассмеялась Фарида. — Уже взрослая, бабуля!
— Алексей Сергеевич торопится, — даже через расстояние девушка видела, как эби покачивает головой в неизменном платочке с пионами.
— Он сам предложил стать мне его заместителем.
— Алтыным, да сама подумай. Ну как ты будешь там начальником? Столько людей, за всем следить надо. Это же такая ответственность!
— Вот спасибо, бабушка, за поддержку, — рассердилась Фарида.
— Не ругайся, девочка, подумай. Стоит ли оно того. Или жить тебе, или существовать. Станешь начальником. Власть — она меняет людей, меняет судьбу.
— Я, бабушка, взрослая для такого решения, — холодно сказала Фарида.
— Взрослая она, ишь ты!
Бабушка положила трубку, и, слушая гудки, Фарида досадовала на себя. В первый раз за много лет она так поссорилась с родным человеком.
Не дело это.
Она снова набрала знакомые цифры.
— Эби, не расстраивайся.
— Алтыным, внученька. Но как же ты все успеешь? Ребенок, работа. Учеба… — помолчав, спросила бабуля.
— Я, эбика, сильная, я теперь все могу.
— Ну, Алла бирса, попробовать можно. Действительно, характер закалять надо.
Фарида попрощалась с бабушкой и зашла в кабинет к Быстрицкому.
Тот поднял глаза на нее поверх очков.
— Ну?!
Она улыбнулась кротко и мило:
— Я согласна стать вашим помощником, заместителем, правой и левой рукой.
— Не жди понедельника, оформляй все документы, — распорядился довольный мужчина.
Фарида встряхнулась, а вечером написала список дел к исполнению. Первый пункт — генеральная уборка заведения. Кухня убиралась по своему, плавающему графику, а вот зал…
— Коллеги, доброе утро! — после презентации собственной персоны в качестве начальницы коллективу, Фарида засунула руки в карманы белоснежного накрахмаленного халатика и оглядела коллег, ставших в одночасье ее подчиненными.
Три повара и обе кассирши нестройно ответили без капли оптимизма.
Фарида не растерялась. За то время, что она здесь проработала, уже кое-что поняла. Сотрудники внутри были также серы и безлики, как совдеповская столовая снаружи.
Она окинула небольшой коллектив деланно-безразличным взглядом и посмотрела на круглые простые часы над кассой.
— Сегодня проводим уборку.
— В смысле? — удивился Николай, первый повар, молодой мужчина, который менял половник в свою смену на самый маленький.
— Сегодня убираемся в столовой, — незаметно сглотнув, повторила Фарида.
— С чего это мы должны выполнять чужую работу? Нам за это не платят! — предсказуемо взвился мужчина.
— Нужно вымыть все окна снаружи и хорошо протереть полы, — не обращая внимания на Николая, сказала Фарида часам.
— Интересно, а уборщица знает об этом? — хихикнула кассирша, которая всегда ставила себе смены в паре с Николаем.
— Убираться будут все. Столовая закрыта на три часа, этого хватит.
Все начали переглядываться и высказывать недовольство, при этом не повышая голоса, чтобы не быть замеченным начальством.
Поняв, что его попросту игнорируют, Николай воззвал к совести молчавшего директора.
— Алексей Сергеевич, по какому это праву я должен выполнять чужую работу? Для уборки помещения вы нанимаете персонал, он получает определенную заработную плату, мой же уровень квалификации не позволяет заниматься таким низким трудом!
Быстрицкий стрельнул глазами в Фариду.
Девушка сжала кулачки в карманах халата и, наконец, обратила внимание на повара.
— А по такому праву, Николай. Сейчас такое время — нужно быть лучше, чем другие, нужно стремиться вперед. А вы пока спешите только набить себе карманы за счет столовой! И это тоже не законно!
Фарида покраснела, а все ахнули от такой несправедливости, произнесенной пигалицей, что только недавно чистила сковородки на мойке. И снова поднялся неразличимый шепоток, непонятно кому принадлежащий.
— Алексей Сергеевич! Это наговор и глупые инсинуации! — голос Николая задрожал от обиды, и в конце даже сорвался, как у престарелого профессора, прогоняющего из сада мальчишек, ворующих яблоки.
Быстрицкий только руками развел, мол, я не в ответе за слова других. А у самого в глазах заплясали смешинки.
— Это правда.
Фарида оглядела всех, но снова уставилась на часы.
— Да что же это делается? Алексей Сергеевич? Почему вы позволяете оскорблять уважаемого человека? — вступилась кассирша за друга.
Николай сразу же приосанился.
— Если вы не согласны с новшествами, можете писать заявление, — наконец подал голос Быстрицкий.
— Как же так? — только Николай выразил всеобщее негодование, остальные сразу примолкли.
— Ну и пусть! Я до такого не опущусь! Вот придумали тоже!
Николай со злостью скинул полотенце на пол и пролетел мимо нового и старого начальства, только ветром обдал.
А в дверях повернулся и указал пальцем на Фариду, которая и не думала поворачиваться к нему.
— Я этого так не оставлю!
И хлопнул дверью.
Фарида со значением посмотрела в глаза кассирше и приподняла брови в немом вопросе. Та оценила жест: девушка ее не выдала и дала возможность выбора. Но какой тут может быть выбор? Безденежье и дружба с крикливым Николаем или стабильная работа и заработная плата? Сейчас такое сложное время, деньги везде задерживают, кое-где вообще не платят, а здесь худо-бедно, но график выдерживали. Женщина промолчала.
Быстрицкий хлопнул в ладоши.
— Ну, коллеги, у нас немного времени, запускаем наш субботник! Фарида, командуй, я же поехала на встречу.
Начальник торопливо удалился, а женщины так и остались стоять, глядя на новообретенное щупленькое руководство.
Фарида устало повела плечами — все же полный рабочий день прошел, — пошла к столам и начала собирать с них старые салфетки, которые служили скатертями. Женщины переминались с ноги на ногу и не спешили присоединяться к работе.
И только когда на последнем столе не осталось ничего, и Фарида взяла тряпку с чистящим средством, чтобы натирать столы, кассирша не выдержала и, подняв за дужку ведро с мыльной водой, стала протирать заляпанные стулья.
Это послужило сигналом. Спустя десять минут каждый был при деле: мылись окна, снимались шторы, намывались полы. И все это сначала в недовольном молчании, а потом уже и с пересмехом, и с шуточками, и с чаем по окончании работ.
А вечером дома Фарида поплакала в подушку от пережитого стресса.
Работа закрутила, перемалывая в жерновах молоденькую девушку. Фарида убедила Быстрицкого обновить интерьер, и теперь на окнах висели новенькие оранжевые шторы, прибавляя света, а на столах лежали свежие скатерти, делая заведение уютным.
Побеседовав с руководителями рекламных агентств и выслушав их предложения, Фарида закрылась в кабинете на весь день, думала, размышляла и так и эдак, а потом решила: акулы рекламного бизнеса дорого берут за свои услуги. Такие деньги пускаются на воздух! Тем более сейчас, когда каждая копейка была на счету!
У них такого бы в деревне не поняли. За себя должна говорить продукция, товар.
Поэтому она убедила Быстрицкого ориентироваться только на сарафанное радио, соотношение цены-качества, которое должно привлечь потенциальных клиентов. Дело даже не только в том, что сама по себе реклама — дорогостоящее удовольствие. Найти клиентов при помощи ТВ, радио очень сложно.
Более-менее эффективным инструментом посчитала рекламные баннеры, буклеты, дисконтные карты для клиентов и специальные акции, маркетинговые ходы: бесплатное детское меню в подарок, расширенный ассортимент выпечки. Многое из предложенного в то время оказалось впервые, и за «Столовой № 1» начали повторять конкуренты.
Но разве тут угонишься?
Фарида сама принимала участие на раздаче приготовленной продукции в часы пик, и теперь уже никто не позволял себе заниматься мелким воровством, понимая, что себе дороже остаться без работы в экономически непростое время.
Сам торговый дом, в который входила «Столовая № 1», был открыт еще в советское время, для снабжения огромного города рыбной продукцией. Он включал в себя ресторан и магазин. На базе общепита проводились различные семинары министерства рыбного хозяйства, где разрабатывались новые блюда. В годы перестройки весь единый комплекс был разбит на разные кафе. А после августовских событий кафе пришлось закрыть, покупательская способность резко упала, и было принято решение ориентироваться на самый низкий сегмент.
Быстрицкий решил заняться развитием сети столовых — самая простая продукция по самой низкой цене. Первая себя оправдала, и теперь он оборудовал вторую, в другом конце города и постоянно ездил туда, со временем полностью переложив свои функции на Фариду. Та с живостью откликнулась.
Алексей Сергеевич нарадоваться не мог на девушку. Видно, что боится, да стесняется иногда, а все равно идет вперед, как танк на врага. Стиснет руки в кулачки и делает.
Вот и Николай с ее помощью, наконец-то ушел. Сколько он крови тут попил, вспомнить страшно! А нет же, решил, что оскорблен до глубины души, собрал вещи, испарился. Даже не стал привлекать своего брата из администрации, чтобы отомстить. С него станется — поганенький мужичонка, хоть и интеллигент.
Быстрицкий давно принял решение повысить Фариду, но то, как отразится ее решение на работе заведения, даже не ожидал.
Видимо, не зря в университете учится, — рассуждал он.
Когда Алексей учился в торгово-технологическом, беззаботно прогуливал пары, считая, что самое главное — это опыт, а его можно получить только работая, сталкиваясь с задачами лицом к лицу и решая их. Это у него отменно получалось. Вот и столовую открыл, расширив деятельность торгового дома. Конечно, не в одиночку, многие помогли в этом, в том числе и брат Николая.
Алексей смотрел на Фариду и удивлялся. Как она все успевает? В университете девушка перевелась на заочное отделение, справедливо рассудив, что работа по специальности — лучшее обучение, на работе вкладывала все свои силы, энергию, чтобы воплощать в жизнь задуманные планы. К тому же постоянно была занята ребенком. Сын (он его видел очень часто) был уже довольно большим, ходил в детский сад и был очень смышленым малым.
Одно смущало. Фарида выглядела как загнанный зверек. Слушает, глаза опустив, отвечает тихо, будто боясь собственного голоса. Стесняется. А чего стесняться? Вон какая красавица! Но нет, оденется в старые-старые джинсы, у кофты рукава подберет и бежит дальше. Зимой и летом в одной паре и проходила.
Быстрицкий такие отклонения в девушках сразу определял: если за собою не следит, новых нарядов нет, а кроме того и косметикой не пользуется, все, считай, пропало, женщина или заводская какая-нибудь, прости господи, у станка и днем и ночью, или думает только о муже да детях.
Такого он не одобрял. Ну как так? Молодая, красивая, умная, это в столовой любой скажет, порядочная (это уж от Зайнап эби, как пить дать), а в глазах не горит женское очарование да соблазнение.
Кризис кризисом, а молодой девушке не правильно себя терять, женский век недолог, им нужно наслаждаться.
Алексей размышлял: «А что, если рискнуть, управление на Фариду оставить? Сам займусь второй столовой, там моя рука нужна, а иначе эти стервятники все разворуют и загубят, так, что не восстановишь. Сам-то буду следить, помогать, и финансовые все дела буду решать. В свое время и мне так помогли, может, и мне пора долги перед богом отдавать? Не зря же она мне в такой сложный час постучалась, когда со всех сторон прижало и меня, и ее».
Решив таким образом вечером, утром уже и сделал. Документы в порядок привел, право подписи передал.
Теперь Фариде самой нужно и с поставщиками общаться, и рекламой заниматься — пришло время бороться за рынок. Российский предприниматель готов ко всему. На его веку чего только не было…
Фарида выслушала Алексея, кулачки в халатике сжала и, по всей видимости, решила отказаться.
Тогда Быстрицкий сдал с козырной карты:
— Ты, Фарида, не бойся. Не боялась же, когда ко мне пришла, без бумаг, без медкомиссии, с одним паспортом и оконченным первым курсом торгово-технологического? И поваром, и заместителем работала. Четыре года уже прошло с того дня! Вот и сейчас не бойся.
Ну другой день Фарида дала ожидаемый ответ. Зайнап эби вечером, выслушивая отчет за день, в который попадали только приятные события, пожалела свою алтыным, но настояла: тебе, мол, оказали доверие, будь добра, соответствуй!
Новый год Фарида Фатыхова, девушка из деревни, отметила в должности директора «Столовой № 1».