Глава 20

Спустя месяц Фарида не выдержала и влетела в кабинет к начальнику, чтобы решить вопрос с работой.

— Я не секретарша! — поставила она вопрос ребром прямо с порога.

Начальник удивленно поднял на нее взгляд.

— Хочу работать! — повторила она.

Вадим Федорович и бровью не повел.

Фарида, смотря прямо в его водянистые глаза, выпалила:

— Я хочу заниматься делом! А не бумажки перекладывать!

Он вздохнул.

«Ну, так и есть, выскочка, не иначе. Бумажки ей надоело перекладывать. А ведь кто-то и этой работе был рад!» — прочла она в его глазах.

— Делом, говоришь?

Фарида слишком быстро кивнула, отчего хвост сзади разметался по спине. Но она даже не обратила внимания на такую мелочь.

— Ну-с, и какие твои предложения?

Девушка проигнорировала его насмешливый тон. У нее были предложения, разные, и, почесав переносицу, она выдала самое своевременное на ее взгляд:

— Нам пора готовиться к масштабному празднованию Дня Победы!

— Ну, девочка, это не наша компетенция. Заданий от них, — он поднял толстый палец вверх, и Фарида по инерции посмотрела туда же, — не поступало, а значит, ждем. И наше дело известно какое — разослать предупреждающие письма собственникам кафе на площадях, и все!

Фарида подумала, что «они» — аппарат мэра, — наверное, просто еще и не знают, на что способен их отдел. Или так же работают — все по старинке, по простому пути, по обычной, проверенной колее.

Она хотела было развернуться, убежать, хлопнув дверью, искать правды в коридорах власти, со своими проектами идти в приемную к самому главному — к мэру, но потом передумала. Некрасиво это как-то — через головы прыгать, и неправильно.

Хоть этот Вадим Федорович и порядочный болван, но в каком-то смысле понятный мужик. Ну не хочет тормошить свое болотце, хочет жить в тиши да глади, кто ж его осудит за это?

Фарида набрала в грудь воздуха и спросила, глядя прямо перед собой:

— А если я сама все организую, и это не будет вредить основной работе? Обещаю, что не потревожу и не подведу!

Вадим Федорович грузно откинулся на спинку офисного кресла, отчего то чуть прогнулось под его весом.

— А чего ты так суетишься-то?

— Ну как же, Вадим Федорович, день рождения у меня в этот день! Хочу отметить на всю катушку — со всем городом!

Сказала легко, даже рассмеялась. А у самой по спине прошла жаркая, опаляющая волна — вспомнила то самое 9 Мая, и салют тот, и губы смеющиеся, и прохладу речки, и еще что-то, очень стыдное теперь, интимное…

— Отметить? А знаешь, что? А отмечай, черт тебя! Но чтобы ни-ни! — вырвал ее из воспоминаний крякающий голос.

Фарида развела руками:

— Обижа-а-а-аете, Вадим Федорович! Ни в жись!

Что под этим «ни-ни» скрывалось, Фарида уточнять не стала, а только прикрыла, улыбаясь, за собой дверь и, покачивая бедрами, поспешила к себе в кабинет-каморку, чтобы в минуту закончить дела, занимающие прежде полный день, и достать телефонный справочник, чтобы заняться, наконец, тем, чем давно хотелось.

Работа закипела, заспорилась. Фарида с горящими глазами обзванивала нужных людей, а, натолкнувшись на грубость или непонимание, пожимала плечиками под толстым пиджаком и набирала другой номер.

Совершенно раздухарившись, сбросила шаль, и та, забытая, висела, сложенная треугольником, на спинке старого стула. Потом стало жарко и в сапогах, и они, наконец, заняли свое место в шкафу. Фарида теперь ходила стремительным, упругим шагом по администрации, щеголяя в лакированных туфельках.

Да и коллеги подтянулись, заряженные оптимизмом девушки. Секретарь Вадима Федоровича, взрослая женщина с проницательными глазами за толстыми стеклами очков одной из первых предложила помощь — подобрать необходимые контакты.

— Ой, девочки, что бы я делала без вас! — сказала однажды Фарида маленькому коллективу за чаем.

— Без меня бы точно пропали вы все! — хохотнула секретарь, и все рассмеялись. Конкретно в этой шутке была лишь маленькая толика юмора.

— А вот без кого мы бы точно тут не пропали… — поигрывая бровями, поддержала беседу, разливая ароматный чай из термоса по чашкам, полная брюнетка.

Все сразу спрятали глаза, атмосфера неуловимо изменилась, Фарида тоже это почувствовала, как и то, что женщины все как одна бросили быстрые взгляды в сторону секретарши.

— Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить… С нашим атаманом не приходится тужить… — напела брюнетка на высокой ноте, поднимая термос над столом выше, словно неуверенный дирижер.

Брюнетка позже всех ощутила прохладу за столом. Поставила термос на стол, отчего чашки звякнули.

Растерянно оглядела коллег.

Растянула губы в улыбке и неуверенно предложила:

— Да ладно вам, девочки, давайте чай пить. С шиповником. Я его у нас на даче собирала.21b4bc

Фарида громко отхлебнула ароматный напиток.

— М-м-м… и вправду, какая вкуснота. А говорят, что чай с шиповником содержит витамина Ц больше, чем лимон.

— Да, да, отлично от простуды помогает! — поддержала брюнетка тему и благодарно посмотрела в глаза Фариде.

Та, прикрывшись чашкой, поддерживающе кивнула.

Секретарша хмыкнула.

— Ну, раз помогает от простуды, нам надо его пить канистрами.

Женщины засмеялись. Неловкость прошла.

Фарида готовилась, будто и правда решила свой день рождения отмечать со всем городом. Вышла на директоров кафе и утвердила меню — солдатскую кашу со сладким чаем. Столовые решили организовать выездную полевую кухню.

Даже Быстрицкому позвонила. Тот сначала разговаривать не хотел — передавал через секретаря сообщения, что занят, выехал, не может ответить. А потом, спустя несколько дней, взял да и перезвонил сам. Видимо, переговорил со своими друзьями из отрасли, заинтересовался, решил поддержать.

Алексей Сергеевич разговаривал отстранено, сухо, будто был обычным знакомым, что скажешь, — профессионал! Уточнил детали, время, место проведения городских мероприятий, даже совет дал.

— От фронтовых ста грамм я бы рекомендовал воздержаться, — после небольшой паузы решил все-таки сказать. — Мало ли чем могут обернуться эти граммы на воздухе.

Фарида даже замерла — каким хорошим и своевременным оказался совет!

— А как твой начальничек поживает? Рад, наверное, что кто-то жар загребает, а он отдыхает?

Девушка замолчала, показав, что это уже перебор, и никого не касается, как обстоят дела на самом деле.

А Быстрицкий только тихо рассмеялся и положил трубку.

Потом, правда, несколько раз брался за телефон, видимо, хотел что-то еще добавить, сказать, назначить встречу, наконец, но всякий раз отводил свою руку усилием воли.

И чтобы совсем избавиться от навязчивого желания, встал из-за стола, подошел к окну, задумчиво глянул на стаявший снег, на стайку девушек в легких плащиках и тоненьких ботиночках, закурил сигарету.

Дым привычно обжог гортань, спустился теплом вниз, горьковатым привкусом закислился на языке. Быстрицкий выдохнул на окно, и облако сразу рассеялось, как плохой сон с первыми лучами солнца.

Он молча докурил сигарету, затушил бычок о блюдце, перемешав его с пеплом, умножив таким образом окурки, и вернулся к повседневным делам.

За неделю перед праздником к себе в кабинет ее наконец вызвал начальник. Вадим Федорович выслушал обстоятельный рассказ о выполненных делах, достигнутых договоренностях, после чего платочком утер со лба пот и с чувством выдал:

— Плохо все сделано, пло-хо! Не смотришь, ты, Фатыхова, по сторонам! Втемяшила себе в голову что-то, а результата-то и нет!

— Так как нет-то, Вадим Федорович?! Вот, смотрите, списки: все кафе и рестораны центра присоединились к акции «Солдатская каша». Будет подаваться гречневая каша со сладким чаем, для ветеранов!

— Мда? А что, на сто грамм не раскошелились? Не уговорила?

Фарида поморщилась.

— Вадим Федорович, ну какие сто грамм? Ветеранам эти сто грамм уже по здоровью не положены, а другим и подавно. Зачем беспорядки на улицах провоцировать?

Начальник кивнул. Действительно, об этом он не подумал.

— А опросы, опросы доделала?

— Конечно. Все у вас в приемной.

Начальник передернул плечами.

— Смотри, Фатыхова! На праздник к нам едет министр со своей свитой. Проверка не проверка, но к нам заглянут.

— Так пусть хоть весь день проведут у нас, — тут начальник хмыкнул. — Ничего им не добиться. Ничего у нас такого запрещенного здесь нет.