Глава 23

Антон встал утром ни свет, ни заря. Хотя это громко сказано, на часах было всего шесть часов, за окном клубился белесый туман. Номер за ночь выстудился, и только под одеялом было тепло и уютно, но ему не хотелось лежать и смотреть, как минуты сменяют друг друга.

Он резко одернул одеяло и встал с кровати. Студеный воздух лизнул икры ног. Чтобы согреться, он сделал несколько махов руками, даже дважды присел, но потом подумал, что это уже слишком.

Внутри его разными потоками переливались незнакомые чувства. С одной стороны, он был безмерно рад, что приехал в город детства, где давно уже не был. Но с другой, его не покидало ощущение, что именно сейчас, именно сегодня изменится вся его жизнь.

Будто бы он шёл по дороге и оказался на перекрёстке. Как в сказке: налево пойдёшь — счастье обретешь, направо пойдёшь — разум потеряешь, прямо пойдёшь… Предчувствие перемен зажигало в нём кровь. Хотелось действовать и куда-то идти, бежать, чем-то заняться. Только бы унять эту неуемную энергию.

Время было раннее. На часах горели красные цифры: 06.15.

Антон натянул гостиничный халат и, сев в кресло, начал листать журналы.

Вчера, когда он только вышел из аэропорта и сел в машину, думал, что несчастнее его человека нет. Все вокруг казалось безликим, статичным, банальным до невозможности. И когда они подъехали, следуя за министром к парку аттракционов, решил, что все. Увольняется, бросает дом, работу и уезжает куда-нибудь подальше. Хоть в Тибет.

Погода вторила его мыслям. Кругом слякоть, тучи, серость, мрак. У него даже возникла позорная мыслишка — остаться в машине и поспать.

Но как только вышел и увидел впереди невысокую стройную фигурку в тёмно-синем пальто с ярким белым газовым шарфом, как все изменилось.

А его точно молния пронзила, это же Фарида! Его маленькая девочка, весеннее наваждение, призрачный сон.

Смотрел и не верил своим глазам. Как сильно она изменилась! Естественно, уже не было девичьих кос, голову украшала элегантная причёска. А сама она была все такой же фигуристой, ладной, цельной. Открытые широкими рукавами изящные запястья казались хрупкими, а тонкая белая шея — беззащитной. Белый с синим шарф делал ее смутно похожей на какой-то далекий образ из детства, но какой, Антон так и не понял.

Она бежала впереди их процессии, бегло оглядывалась, проверяя, все ли в порядке. И от этого ненавязчивого сопровождения, он почувствовал, что она здесь не на своем месте. Слишком был внимателен взгляд цепких глаз, слишком умен.

Он оглядывал ее всю дорогу, но, когда наконец добрался до сцены, не выдержал и подошел. А как только Фарида подняла глаза, как Антон сразу подумал, что пропал. Безвозвратно. Такого с ним давно не случалось.

Антон подумал, что на этой мифической, сказочной дорожке, по которой идет главный герой, он добрался, наконец до развилки: налево пойдешь — коня потеряешь, направо пойдешь — счастье найдешь.

Она смотрела на него испуганно, восторженно. В один миг он прочел в ней все те хаотичные чувства, что потрясли и его.

Конечно, она не осталась безразличной к его появлению. Антон точно знал, что увидит ее и вечером, несмотря на то, что в глазах промелькнула какая-то толика сомнения, таинственная причина, по которой она не хочет, вернее, думает, что не хочет с ним увидеться.

Весь день, пока шли встречи, велись переговоры, он мучился неизвестностью, а вдруг не увидятся?! Наверняка, у нее уже другая жизнь, ведь она стала настоящей красавицей, такой породистой, блестящей молодой женщиной, которую покрывает такое мощное силовое поле, противиться которому нет сил. Каждый, кто попадает ей на глаза чувствует: с такой девушкой надо держаться строго, игры с ней не пройдут.

Она, наверное, уже счастливо замужем, живет большим полным домом, где царят спокойствие, понимание и любовь. Может быть, уже и маленькие дети есть, сейчас, правда, стало модно на западный манер рожать позже, мол, сначала надо состояться в карьере, как личность.

В любом случае купил букет и долго стоял у кованых ворот. Уже все министерские прошли, каждый отпустил шуточку, мол, жене доложим, а он стоял и вглядывался в проходящих: придет — не придет? Чувствовал себя айсбергом в безбрежном океане, омываемый со всех сторон потоками людей.

Она неожиданно вынырнула из-за спины мужика, похожего на лосося, когда он уже отчаялся ждать. А когда увидел, сразу растерялся, встревожился. Ее появление стало ударом прямо в солнечное сплетение.

Букет тянул руку, и он сразу забыл, как нужно ей его вручить. И пожалел, что вообще пришел в парк с цветами.

Фарида сразу по-женски поняла его и взяла под локоть. В этот момент его затопило чувство уюта и нежности. Своим вниманием она словно дала ему понять, насколько он важен, нужен. И пока слушали этот бестолковый концерт, пока выбирались из толпы, он отчаянно, до скрипа, хотел к ней прикоснуться, обнять и стоять, уткнувшись носом ей в маковку, посреди этого людского моря.

Антон предложил выйти на набережную, потому что, как помнил, там и состоялось их первое свидание. Хорошо, что не начался дождь, — он бы все испортил. И пусть погода была совсем не такая, как много лет назад, и они были совсем другими, взрослыми, отдаленными и уже не такими искренними в своих порывах, он чувствовал, как ему хорошо сейчас.

Кованые фонари рассеивали желтый свет вокруг, и от них сумрачно блестело черное зеркало воды. На другом берегу серым лайнером высилось продолжение города — высотки, магазины, строительные краны.

Не ведя счета времени, не чувствуя холода, пробирающегося под одежду, захватывающего прохладой реки, они гуляли и говорили, говорили.

А потом в один момент замолчали оба. Смотрели на темную воду, застенчивые прутики полуобнаженных деревьев и думали каждый о своем. Сколько вот таких моментов могло быть в их жизни? Сколько их не было? И могут ли быть еще?

Подгулявшие парочки и небольшие компании проходили мимо, ускоряя шаг, а Фарида и Антон находились в коконе подавляемых эмоций.

Антон поднес ее руку к губам и поверхностно поцеловал. Пальцы были ожидаемо ледяными, и он, взяв ее ладони, начал греть дыханием. Фарида засмущалась, а потом посмотрела на него своими темными, раскосыми глазами, и едва заметно кивнула.

И тонкий лед, скорее изморозь, что еще был между ними, тут же хрустнул, разлетелся под перекрестными взглядами на осколки.

Они больше и не говорили. Словно все могли объяснить эти взгляды, глубокие, пронизывающие до самой кромки души, до средоточья сердца.

А сегодня Антон пожалел, что о самом главном и не смог у нее подробнее расспросить: о семейном положении. Фарида сразу ушла от ответа, а ему не хотелось терять этот волшебный вечер. Он тогда заглянул в ее глаза, широко раскрытые, увенчанные стрелами кротких и ровных ресниц. Увидев, в глубине ее глаз ходят легкие тени, отчего казалось, что в них нет никакого дна, блестит недоступная тайна, забыл, что хотел сказать.

А проснувшись утром, разглядывая сквозь туман проступавшие остовы машин, домов, серых призраков людей, спешивших по своим делам, он подумал, что все, что было до этого дня, и есть такой же туман. Безликий, пустой, бессмысленный.

Вся жизнь — по пути наименьшего сопротивления, по пути простого подчинения условностям, обстоятельствам и людям. Какая-то глупость — слова деда — так задели ее, что она, выбрав себя и свою гордость, сбежала от него. А он, поддавшись влиянию родителей, чтобы «стать, наконец, как все нормальные люди», начал строить свою жизнь по их собственному сценарию.

Для чего это? Кому это нужно?

Антон не мог больше терпеть вынужденную разлуку, мучиться неизвестностью, и решился: набрал номер их куратора, решив выяснить домашний телефон Фариды.

Вадим Федорович, этот чинуша с красным от регулярных возлияний лицом, сначала хекал и хмыкал, потом что-то подобострастно лепетал, но Антон не отвечал, показав, что люди его уровня не могут ждать. Тот пошелестел страницами блокнота, продиктовал телефонный номер и адрес своей подчиненной.

Антон даже не стал прощаться — просто повесил трубку и сразу набрал номер на белом кнопочном телефоне. Раздались гудки.

Он глянул на часы. Уже не так рано, чтобы можно было кого-то разбудить. Тем не менее никто не отвечал.

Только мужчина решил раздосадовано хлопнуть трубкой об аппарат, как на том конце провода прозвучало:

— Алло?

Голос показался Антону или уставшим, или заплаканным, он так и не понял.

— Это Фарида?

— Нет, это Фарит. — Антон понял, что говорил мальчик. Голос тихий и грустный.

— А… а Фариду можно?

— Она не может говорить пока. Она в магазин ушла.

Трубка всхлипнула. Антон явственно увидел, как мальчишка, шмыгнув, утер нос рукой.

— До свидания.

Антон даже не успел ничего сказать, как их разъединили. Он не стал больше медлить и вскочил на ноги, натянул брюки, рубашку, бросил пиджак на разобранную постель, вжикнул молнией на дорожной сумке и побросал туда свои туалетные принадлежности из ванной комнаты. Одевшись, похлопал себя по боковому карману пальто, проверил документы. Только после этого вызвал такси к гостинице. Пока сдавал ключи, машина подъехала.

Всю дорогу по пути к дому Фариды он терялся в догадках. Какое-то предчувствие тянуло, дергало за невидимые нитки, отчего подрагивали пальцы.

Наконец он доехал до места назначения. Споро расплатился с водителем, проскочил в открывающуюся подъездную дверь. Одним махом взбежал на третий этаж, нашел номер квартиры, позвонил. В груди бухало сердце. Только непонятно отчего, то ли потому, что не привык к резким движениям, то ли так разбушевалась интуиция.

Дверь распахнулась. И Антон замер. На пороге стоял мальчишка. Вихрастый, светловолосый, с небольшой залысинкой на лбу — будто корова языком лизнула, как говорила ему в детстве бабушка. Пацан переминался с ноги на ногу. Шмыгнул и утер рукавом рубашки нос.

— Матери нет дома, — и потянулся закрывать дверь.

В самый последний момент Антон, наконец, вышел из ступора и просунул в проем двери ногу.

— А я, видимо, к тебе.

Мальчишка насупился.

— Я его не трогал!

Антон расхохотался. Тиски, которые, оказывается, стянули сердце, разжались, и кровь забурлила так, что даже в ушах зашумело.

— Антон, ты?! — раздалось тихое за спиной.

Мужчина развернулся и обжёгся о взгляд Фариды. На ее лице промелькнула гамма эмоций: удивление, недоверие, страх, облегчение и опасение. Он резко посерьезнел и повернулся к мальчику.

— Антон, будем знакомы, — и протянул руку.

Пацан с сомнением оглядел его с ног до головы и протянул в ответ свою.

— Фарит.

Рукопожатие вышло слабым, но Антон не заострил на этом внимание. В нем все перевернулось. Ну, Фарида! Ну надо же так!

Поняв, что эту ситуацию нужно брать в свои руки, он решительно вошел в квартиру. Огляделся, не видя ничего перед глазами, поставил дипломат на пол, снял куртку.

— А я, Фарит, похоже, за вами приехал.

Мальчишка удивленно смотрел на мать. Она же тихо вошла за ним, не прикрывая двери:

— Ты торопишься, Антон. Причем очень.

— Ты так думаешь?

Она опустила голову и виновато отвела глаза.

— Хватит. Сейчас я все правильно сделаю. Ну, давай, Фарит, знакомиться. Я твой отец.