Глава 8
Март в тот год выдался на редкость противным. Будто февраль задержался в городе и потому мел сугробы. Лучи солнца пробивались сквозь тучи, но были такими редкими, что казались праздником среди затянувшейся беспросветной зимы.
На крышах домов лежал снег, и жильцы каждое утро просили дворника их убрать. Тот же только колотил лед, который коварно прятался под снегом, на тротуаре, и не отвечал.
Огромные сосульки свисали с крыш, обещая, что вот-вот упадут на землю, разлетевшись на мелкие кусочки. Ветер свистел среди веток деревьев, местами покрытых сероватым инеем.
Держался мороз.
В редкие дни солнце топило снег, обманывая людей, чтобы потом, уже к вечеру, подморозить так, что городская травматология была постоянно переполнена.
Поэтому Фарида не отпускала бабушку на улицу, несмотря на ее боевой настрой.
Сама гуляла, чтобы как-то собрать разлетающиеся мысли, с сыном, завернутым в несколько слоев одеялом, сама ходила в магазин за хлебом, который, за неимением продуктов в доме, уходил быстрее всего.
Университет оказался за бортом, зимняя сессия была ожидаемо завалена. Фарида почему-то не оформила академический отпуск, ей этого никто и не посоветовал. За прогулы ее и отчислили.
Однажды, проходя мимо недорогой столовой для рабочих, она обратила внимание на объявление, приклеенное к стеклянной двери «Требуются повара».
Фарида, недолго думая, вошла в полутемное помещение, сразу окунувшись с холода улицы в жар. Или это просто чадило на кухне?
«Столовая № 1» была самой обычной, рассчитанной на непритязательного потребителя.
В ассортименте: пюре, макароны, компоты, чай в чуть тронутом ржавчиной титане, немного выпечки. Честно говоря, в воздухе парил аромат СССРовской эпохи. Чуть облезлые столы, чуть свежие салфетки, чуть приветливые повара на раздаче.
— Здравствуйте! Я по объявлению! Вам нужны работники? — с места в карьер обратилась она к скучающей кассирше.
— Нет! — даже не окинув девушку взглядом, ответила тетка.
— Ну как же… ведь объявление… вы не подумайте! У меня образование…почти. Я первый курс в торгово-технологическом отучилась, — сбиваясь, лепетала Фарида, переходя на шепот, тушуясь под взглядом совдеповской бабы.
— Не нужны работники, говорю же! Набрали штат. Укомплектованы мы! — непререкаемым тоном отвечала кассир.
— Женщина, вы что-то берете или нет? — обратились к ней сзади.
— Нет, нет, — опустила голову девушка и понуро поплелась к выходу.
— Ходят, ходят, что им тут надо? Болото ж одно, — услышала она разговор кассира с покупательницей и расстроилась еще больше.
Стрелки часов подобрались к двум часам ночи. Фарида вышла на маленькую кухню. Под ложечкой сосало от голода. Хотелось что-то срочно перехватить, чтобы это тяжелое чувство внутри растворилось. В первое время после родов голод она ощущала совсем по-другому. Он, словно зверь в лесу, выскакивал из чащобы неожиданно и дерзко.
И Фарида все чаще и чаще заглядывала в пустой холодильник, рыскала по полкам кухонного шкафа, а потом, приняв кипятка, уходила обратно.
Вот и бабушка, не зажигая свет, прошла на кухню, попила воды и снова легла в кровать.
Сейчас пенсии Зайнеп эби не хватало на семью из трёх человек. Фарида часто думала, что если бы они жили в деревне, то точно бы не голодали. Возможно, решение перебраться в город было ошибочным, думала она иногда. В родной деревне были и молоко, и масло, и сметана, и яйца. Все, что так необходимо кормящей матери. И сейчас бабушка говорила, что ребёнку не хватает молока. Потому они и не высыпались. Сын постоянно плакал и замолкал только от усталости.
Пользуясь временным затишьем в ночной квартире, Фарида налила себе стакан воды. Чай, что они привезли из деревни, уже закончился, на новый не хватало денег, вот и приходилось постоянно пить простую воду.
Она вспомнила, как накануне приходила медсестра, посмотреть в каких условиях проживает новорождённый.
Для ребёнка две измождённое женщины создали все условия, не оставив сил на для себя.
Медсестра сделала выговор по поводу недобора веса новорожденного, А Фарида подумала, что сейчас в доме всё идёт со знаком минус.
Минус килограмм, минус спокойствие, минус сон, минус вера в будущее.
«Вы должны чаще и разнообразнее питаться», — дала напутствие медсестра на прощание. Фарида хмыкнула.
Часто и разнообразно — это сейчас не про них.
Небольшое пособие для матери-одиночки задерживали, да его и хватало-то на первоочередные нужды. Бабушкина пенсия почти вся уходила на коммунальные услуги и на питание ничего не оставалось.
Они могли бы обратиться за помощью к дальним родственникам, но ни пожилая, ни молодая женщины не хотели признаться всему миру в том, что они находятся на грани нищеты и позора.
Фарида почувствовала, как снова забурчал живот. Она вспомнила, что на утро бабушка отложила манную крупу.
Ничего страшного, если она её сварит сейчас, подумала девушка. Два часа ночи — это уже почти утро. Она решила приготовить крупу хотя бы на воде, съесть свою часть, а бабушкину укутать в пуховик, чтобы утром ей досталась каша, а не склизкие холодные комки.
Фарида едва слышно клацнула выключателем, и на маленькую кухню рухнул искусственный свет. Девушка сморщилась от неожиданного перехода из темноты. Сморгнула, фокусируя зрение, и открыла ящик, где лежали немногочисленные продукты. Достала пакетик с беловатой крупой и высыпала ее в чашку.
Вскипятила чайник, достала маленькую миску, поставила её на огонь, налила в нее кипяток, и высыпала часть крупы из чашечки.
Но что-то показалось ей странным. Будто мошки перед глазами замельтешили.
Фарида пригляделась — и её чуть не вырвало: на поверхности чашки вместе с белой крупой плавали чёрные жучки.
Она плотнее закрутила маленький пакетик с манкой и выбросила её в мусорное ведро.
Брезгливо вылила воду с жучками в раковину, села на стул и уставилась в стену. По щекам потекли соленые ручейки. Есть хотелось невыносимо, и от выпитого кипятка ещё больше. Желудок уже не обманывался водой, он требовал полноценной еды.
Фарида вытерла слезы и встала.
Достала сковородку, накалила её на газу, достала из мусорки пакет с манкой и высыпала крупу на нагретую поверхность.
Прожарив ее до коричневого цвета, она высыпала часть в кипяток, сварила кашу, постоянно помешивая и вытирая солёные капли с подбородка, а часть аккуратно ссыпала обратно в пакет.
Достала ложку, села за стол и съела, зажмуриваясь, часть каши прямо из миски.
Потом запила свой ужин-завтрак водой и легла спать, укрывшись одеялом с головой.
«Никто не будет больше голодать, — думала она. — Ни я, ни эби, ни минем яраткан улым».
Уже через несколько часов Фарида встала, умылась холодной водой, расчесала волосы, заплела их в тугую косу, так, что даже кожа на висках натянулась, закутала сына в одеяло и вышла на морозную улицу.
Она даже не чувствовала, как оттягивает руки тяжелый конверт — одеяло в котором лежал, даже не пискнув, будто чувствуя ее настрой, сын.
Пробежала знакомым маршрутом по обледеневшему тротуару, несколько раз едва не споткнулась носом сапога о колотый лед, на светофоре выскочила на дорогу раньше, чем нужно, но в последний момент успела отпрянуть назад. В лицо полетели ругательства из проезжающей машины и колючие комья снега, выбившиеся из-под колес.
Сказанное вчера утром равнодушной теткой-кассиром казалось несправедливостью. Ну для чего такой обман?!
Фарида добежала до столовой, когда хмурое солнце понемногу начало окрашивать черноту неба. У входа в здание стояли, переговариваясь между собой, несколько человек.
«Надо же, как рано начинается рабочий день», — промелькнула у нее неясная мысль и тотчас же растворилась.
— Вы к нам? — поднял брови приятный на вид мужчина.
— Я к вам, это точно, — не опуская глаз, смотря прямо и уверенно, сказала Фарида.
— Ну что ж, пойдёмте, поговорим, — обескураженно произнес он.
Дверь не сразу, но открылась, и все вошли в темное помещение, пахнущее вчерашней капустой.
Люди сразу разбрелись по рабочим местам, а мужчина остался, встал перед ней, сложив руки на груди, ожидая.
— Я пришла к вам на работу.
Мужчина кивнул на сверток в руках.
— Кем же?
Фарида проигнорировала иронию.
— Вы не подумайте, у меня неоконченное, но образование есть. И будет! — запальчиво воскликнула она. — Я отучилась курс в торгово-технологическом. Я вас не подведу.
— Возможно, и не подведешь. А кем ты работать-то собралась?
Фарида, чувствуя, как оттягивает руки ноша, как становится жарко в помещении в пальто, как волосы, выбиваясь из-под шерстяного платка, противно щекочут щеки, почувствовала себя нерадивой двоечницей.
— Мне любая работа подойдет!
Глазами зло сверкнула. Не такая у нее ситуация, чтобы сейчас руки опускать. На плечах у нее — двое человек!
Кто-то с неприятным щелчком включил свет, и электрическое освещение мигом ослепило.
— Как зовут-то тебя, девочка? — спустя томительные минуты спросил он.
— Я Фарида Фатыхова. И я буду у вас работать.
Мужчина расстегнул пальто, расправил кашне. Действовал обстоятельно, спокойно.
— Ну что ж, Фарида Фатыхова. Проходи. Но смотри! Чтоб без самодеятельности!
Фарида даже не поняла сначала, что произошло. Она все глядела в лицо мужчины напротив и, как только осознала, что получила положительный ответ, чуть не кинулась ему на шею. Расплылась в улыбке, подхватила поудобней сына, закутанного в тяжелое одеяло.
— Спасибо вам, спасибо, спасибо, — шептала без остановки.
Домой Фарида уже не вернулась. Малыша уложила в коробку в одной из подсобок, досматривать свой младенческий сон, позвонила Зайнап эби, предупредила бабушку, что нашла работу.
Вытащила из кармана паспорт и пошла в кабинет к директору. Видимо, так рано кроме него и нескольких человек еще не заступал на работу, все двери были закрыты, но его кабинет.
В полукружье света от настольной лампы мужчина, который только что с ней беседовал, разбирал бумаги. Фарида тихонько постучала в открытую дверь.
— Оформишься у моего секретаря. Она будет уже через… — он взглянул на наручные часы. — Через полчаса.
— Спасибо вам.
Мужчина откинулся на спинку кресла.
— Обычно я не занимаюсь благотворительностью. Но что-то мне подсказывает, это особенный случай.
Он оглядел ее с ног до головы и будто поморщился от увиденной напротив картины. Фарида не смутилась ни своего неухоженного вида, ни выбившихся из косы волос.
— Я не пожалею? — переспросил он задумчиво.
— Нет, нет, вы не пожалеете!
Так неожиданно началась новая глава её жизни.