ГЛАВА 6. «Неуд»

Эмма Я чувствую, как внутри меня просыпается что-то, что я не испытывала давно. Неудача. Такое же ощущение, как после пары по экзамену, от которого всё зависит. Как будто кто-то невидимый, но значимый, открывает зачётку и, ухмыляясь, со смаком, выводит мне в графе, где ставят оценки, «неуд». За что «неуд»? Плохо подготовилась, Эмма! Не учла то, что могло случиться с вероятностью примерно восемьдесят процентов. Упустила шанс, который очень трудно будет поймать вновь. Миронов редко берёт отпуск. Прихожу в номер. На глаза сразу попадается его толстовка. Я не сняла её со стула. Она всё ещё там, в номере. И пахнет им. Напоминание о том, что я не придумываю реальность. Хмыкаю угрюмо, дотрагиваясь до ткани. Смотрю на озеро. Вода спокойна, как зеркало. А что он такое говорил про подземные реки? Про то, что озёра соединены. Может быть, если я брошу камень, он долетит до него. В Москву. В его операционную. Не камень, конечно, а его вибрации, то есть мои вибрации. Спускаюсь на берег. Долго выбираю камень, который справится с моей миссией. Наконец нахожу — гладкий, нагретый солнцем. Держу его какое-то время в руке, подношу к губам и кидаю его в воду. Круги расходятся по поверхности. Я смотрю на них, пока они не исчезают. — Это был мой камень, — говорю я воде. — Теперь твоя очередь, Егор. Встаю. Беру письмо. Ещё раз перечитываю последние строки: «Эта история должна остаться историей». — Нет, — говорю я вслух. — Не должна. Мне хочется продолжения. Если подумать, я ведь совсем ничего не знаю о его личной жизни. В его возрасте за плечами должно быть уже довольно много всего. Как, впрочем, и у меня. Из-за правил этого странного отеля, мы старались не заострять внимание на той жизни, которая осталась за пределами. Да мы просто не успели как следует познакомиться, только и всего. Элементарно не хватило времени. Надо же — срочная операция. Вертолёт. Конечно, он не мог отказать. Как будто кто-то наверху решил, что с нас хватит общения, а то это может кончиться не так, как у него наверху запланировано на наш счёт. Особенно на его счёт, хирурга-механика. Егор заполняет все мои мысли. Как быстро он пролез внутрь! Чуть ли не в каждую клетку. Мощная личность. Ну, не сражаться же мне с высшими силами и перечить их планам. Хотя, может быть, они поставили нам обыкновенное испытание на проверку только что зародившихся чувств. Мало ли, почему он так написал: «Эта история должна остаться историей». Он мог сомневаться и бояться неизвестного, бояться перемен в своей устоявшейся жизни. У него может быть есть женщина, с которой он живёт, а я не знаю и лезу со своими ненужными и чуждыми ему представлениями. При чём тут другая женщина, Эмма? Тебе что от него нужно? Ты забыла, зачем ты сюда приехала? Тебе нужно уговорить его стать партнёром в твоём новом проекте по психологической реабилитации трансплант-пациентов. Очнись! Ты что, не знала, что он закоренелый скептик? Что он не верит в «клеточную память»? Ты неправильно расставила приоритеты и не воспользовалась той шикарной возможностью, которая была у тебя у костра. Трусиха. Вот, пожинай плоды своей гипер осторожности. Нулевой результат. «Неуд». Ты что, не могла хотя бы намекнуть про Виктора Носова? И посмотреть на его реакцию? Он же живой мост между вашими мирами, который ещё и на твоей стороне. Ты была в шаге от возможности заставить его выслушать тебя. Встаю и иду быстрым шагом обратно в отель. К администратору. С письмом в руке. — Хибла, у вас есть возможность связаться с клиникой профессора Миронова? — спрашиваю я, и в моём голосе появляется сталь. Та самая, которую я прятала за улыбками и мурлыканьем последнее время. Сейчас не до них. Хибла смотрит на меня с удивлением, заметив кардинальные перемены. Мне нет никакого дела до её удивления, если оно не мешает получить то, что мне надо. Они вообще здесь забываются, кто перед ними. Заигрались. Была бы моя воля, я бы быстро её построила. — Есть, Госпожа Штерн. Но правила отеля…— начинает она свою песню. — Правила отеля, — перебиваю я, — не запрещают мне отправить ответное письмо человеку, который не имел возможности даже как следует попрощаться. Я хочу ответить. Сейчас. Подождите минут пятнадцать. Дайте мне, пожалуйста пару листков бумаги и ручку. Администраторша не спорит. Она протягивает мне несколько листов бумаги и шариковую ручку, на которой написано золотыми буквами «Альтор». — Пожалуйста. Сажусь за столик в лобби. И пишу. «Егор, Ты идиот. Ты не оставил мне никакой возможности ответить. Ты просто ушёл. Как врач. Как мужчина, который боится чувств. Как человек, который спрятался за операционной, потому что боится, что кто-то увидит его без скальпеля. Но я видела тебя без скальпеля. Я видела твои руки, которые спасали рыбу шпилькой. Я видела твой взгляд, когда ты боялся, что чудовище украдёт меня. Я видела тебя у костра, когда ты плакал о пациенте, которого не смог спасти. Ты не просто анатом, Егор. Ты человек. И я тебя не отпускаю. Я не знаю, как тебя найти. Но я знаю одно: эта история не должна остаться историей. Она должна продолжаться. Потому что я ещё не сказала тебе главного. Я не сказала тебе, зачем я приехала в этот отель. Я не сказала тебе о Викторе Носове. Я не сказала тебе, что ты — моя цель. Но теперь ты стал чем-то большим. Ты стал моим выбором. Если ты когда-нибудь будешь готов услышать правду, ты найдёшь меня. Я — Эмма Штерн. Мои реабилитационные центры есть в трёх крупных городах страны. Найди любой: Москва, Питер, Казань. Спроси меня. И я расскажу тебе всё. А пока — я напоминаю тебе про камни. Брось камень в Москву-реку. Я бросила свой в Альтор. И когда вибрации от наших камней пересекутся в подземных реках — мы встретимся. Твоя Эмма.» Можно было подольше посидеть и подумать над этим письмом, но я хочу отправить ему свои эмоции такими, какие они есть сейчас, чтобы они достучались до него. Запечатываю письмо в конверт. Отдаю администратору. — Передайте в клинику профессора Миронова, — говорю я. — Срочно. Надеюсь на ваш сервис. Выхожу из отеля. Иду к озеру. Сажусь на пирс и опускаю ноги в воду. Мы так делали с Егором. Ещё вчера.