ГЛАВА 8. Круги расходятся

Егор Сижу, как пришпиленный на кресле и не могу шевельнуться. Может быть, мне вернуться в Альтор? Только вряд ли там есть места. У них желающих намного больше их возможностей в сезон. Надо бы позвонить администратору и поинтересоваться, сдали ли они уже мою виллу. Она была проплачена ещё на три дня, но я им сказал, что не вернусь. На что вообще похожа моя жизнь? Хороший вопрос. Вроде бы, всё в относительном порядке. Работа, взрослые дети. Сын заканчивает медицинский — пошёл по моим стопам, хотя я не настаивал. Дочь учится в консерватории — она вся в свою мать, такая же музыкальная, такая же свободная. Бывшая жена замужем за моим другом. Я разведён уже семь лет. Это было больно, нервно, но я принял это. Мы остались в хороших отношениях. Точнее, в терпимых. Особой радости от общения с ними у меня, конечно, нет. Терплю из-за детей и будущих внуков. Я даже ходил на их свадьбу. Это было необычно, но правильно. Потому что я не умею держать зло. Да и потом, Женька не отбивал мою жену в прямом смысле этого слова. Мы уже жили раздельно, просто официально тянули с разводом. Она стала надолго уезжать на гастроли, я перестал задавать ей вопросы. Любые. Меня не интересовала её жизнь. И всё же первопричиной была её измена, которая «не доказана». Для меня — доказана, остальное меня не волнует. Я отрёкся от прошлого с моей бывшей женой. Его нет, она мать моих детей — всё. А Евгений мне давно не друг. Запутанно как-то, но я не думаю об этом. Я умею только работать. Светлана вошла в кабинет без стука — я не слышал, как открылась дверь. Она смотрит на меня, и в её глазах — тревога. И ревность. Она знает, что я встретил кого-то в отеле. Она не знает кого, но она чувствует. Женская интуиция — единственное, чего я никогда не мог объяснить с точки зрения физики. Невозможно скрыть то, что излучает тело, если женщина умеет читать. — Егор, — говорит она, — я знаю, ты сказал, что устал. Но я вижу, что с тобой что-то происходит. Ты смотришь на телефон так, будто там ответ на все твои вопросы. Или источник всех твоих проблем. Я поднимаю голову. Смотрю на неё. Она красивая. Она умная. Она достойна лучшего, чем то, что я могу ей дать. И я должен сказать ей это. Я должен быть честным. Она, скорее, подруга, чем любовница. Секс с ней — это какое-то странное соитие, без страсти и пота, что-то плавное, едва живое. Существующее только в ту минуту, когда оно происходит. Я никогда не вспоминаю и не думаю о том, что у меня будет с ней секс. Если не будет, я не замечу. — Света, — говорю я, и мой голос звучит тихо, но твёрдо, — ты очень дорога мне как коллега и как друг. Ты — лучший анестезиолог, с которым я работал. Но между нами ничего не будет, кроме того, что уже есть. И я думаю, нам нужно прекратить и это. Раз в месяц, раз в два месяца — это неправильно. Я не могу дать тебе того, чего ты хочешь. Потому что я хочу другого. Я встретил женщину. Она — моя цель. И я не могу обманывать ни тебя, ни себя, — я замолкаю. Она ничего не выражает, как будто только что ничего не слышала. Я сделал это. Правду говорить трудно, но зато потом приходит облегчение. Она молчит. Долго. Её лицо начинает бледнеть, потом становится твёрдым. Она собирает волю в кулак. Я знаю, что она сильная. Я знаю, что она выдержит. Очень жаль, но я ничего не могу изменить, и я ничего ей не обещал. Я благодарен ей за то, что она не плачет, не кричит, не устраивает сцен. Она просто кивает. — Я всегда знала, что это когда-нибудь случится, — говорит она. — Я просто надеялась, что однажды ты увидишь во мне больше, чем видел обычно. Но такие вещи происходят или сразу, или никогда. — Светик, я честен с тобой, — у меня совершенно нет сил сейчас на эти разборки, и я мечтаю, чтобы она ушла. — Ты хочешь, чтобы я оценила твою честность? Как? — Ты знаешь, как. Принятием. Мы остаёмся друзьями. Она наконец выходит. Я не могу сейчас о ней думать. Я знаю, как чувствует человек, когда вместо него предпочитают другого. Но не сейчас. Я остаюсь один и сразу открываю письмо Эммы. Вот это последнее, в самом конце: «Твоя Эмма». И я чувствую, как внутри меня что-то решается. Как будто я делаю шаг в сторону жизни, а не просто в сторону выживания. Я беру телефон. Открываю поисковик. Ввожу: «Эмма Штерн реабилитационные центры». На экране появляется список. Более десяти центров по всей России. Её фото. Её улыбка. Её глаза, которые смотрели на меня у костра. Я смотрю на её лицо. И я понимаю, что уже принял решение. Я найду её. Что бы она ни хотела мне сказать — я готов услышать. Даже если это будет правда, которая изменит всё. Я подхожу к окну. Москва. Огни. Река течёт где-то там, внизу. Выхожу из кабинета. Иду по коридору. Мимо Светланы, которая уже вернулась к своим обязанностям. Прохожу мимо дежурного врача, мимо медсестёр, которые смотрят на меня с уважением. Они не знают, куда я иду. Они не знают, что профессор Миронов сейчас идёт к реке, чтобы бросить камень. Стою на набережной. Смотрю на тёмную воду. В моей руке камень. Маленький, гладкий, который я привёз из Альтора. Я сжал его в кулаке, когда смотрел, как она купается. И я привёз его с собой. Зачем? Наверное, чтобы помнить. Я смотрю на камень. И бросаю его в Москву-реку. Круги расходятся. И в этом движении воды я вижу ответ. Она сказала: «И когда вибрации от наших камней пересекутся в подземных реках — мы встретимся». Я не знаю, как это работает. Я не знаю, существует ли эта связь. Но я знаю одно: я не могу позволить ей уйти. Поворачиваюсь. Иду обратно в клинику. Сажусь за стол и открываю ноутбук. Я должен найти её контакты. Я должен написать ей. Я должен сказать ей всё, что не сказал у озера. Что она стала моим выбором. Что я хочу услышать её правду. Что я хочу быть с ней — несмотря на всю анатомию, несмотря на все мои правила. Я открываю почту. Пишу письмо. Одно. Единственное, которое может всё изменить. «Эмма, Я нашёл тебя. Я бросил свой камень. И я жду, когда наши камни встретятся. Если ты готова — я готов. К чему угодно. К правде. К разговору. К тому, что ты хочешь мне сказать. Я приеду к тебе. В любой город. В любое время. Просто скажи, где ты. Егор.» Я отправляю письмо на адрес Альтора и прошу администратора побыть ещё немного почтовым голубем. Девушку зовут Хибла. Совсем не помню её в лицо, они все казались там мне одинаковыми. Но я благодарен ей. Она мне помогает. Удивительно, в наше-то время два взрослых человека никак не могут найти канал связи, чтобы никого не беспокоить. Улыбаюсь. Теперь я жду.