14. Габриэль

Я крепко сжимаю в руке стакан бурбона, словно пытаясь его раздавить. Правда, слишком крепко, но внутреннее раздражения достигло предела, нуждаясь в выходе.

— Вы уже целый год встречаетесь? — спрашивает женщина напротив с едва скрываемым любопытством.

Мужчины по обе стороны от нее пристально следят за моей реакцией, словно ожидая чего-то необычного. Это пятый разговор, который повторяет предыдущий. Конни, как всегда, оказалась права.

Люди любопытны по своей натуре.

— Восемь месяцев, — отвечаю я.

Все трое кивают, но не уверен, что хоть кто-то в это верит. Союз Томпсона и Коннован — нечто столь уникальное, что вызывает гораздо больше спекуляций.

— Она, безусловно, самая интригующая из Коннован, — замечает один из мужчин.

— Да, сделка в Чикаго стала своего рода катастрофой, верно? — добавляет женщина.

— О да, — отвечает он, с любопытством обращаясь ко мне. — Вы ничего не знаете об этом? О сделке?

Моя улыбка кажется излишне вежливой. Она упоминала об этом, и я знаю о том, что случилось. Неудачная сделка «Контрон» за сто двадцать миллионов долларов, и публичное заявление, сделанное после этого генеральным директором другой компании.

— Нет, — отвечаю я. — Но зная Констанцию, я бы не стал ее обвинять.

— Конечно, конечно. Это верно, — быстро подтверждает один из них и быстро отступает. — Естественно.

— Вы верный муж, — произносит женщина.

Как и должно быть, думаю я и опрокидываю в себя остатки напитка.

Весь этот гребаный вечер кажется одним долгим мучительным испытанием, где люди стремиться узнать все обо мне и о Конни. Комментарий ее отца во время выступления мог бы показаться забавным на семейном ужине, но не здесь, не среди двухсот гостей, с кем Конни наверняка придется иметь дело в будущем.

Это приводит в бешенство.

Я ищу ее глазами в толпе. Не потребовалось много времени, чтобы заметить ее на танцполе. Ее серебристое платье движется при каждом ее шаге, спадая мерцающим водопадом вокруг тела. Обтягивает бедра, оставляя плечи и руки обнаженными. А рыжие волосы контрастируют с бледной кожей, создавая поразительный образ.

И тут я замечаю, с кем она танцует.

Мое лицо искажается от неприятного удивления. Блейк Грин, бывший парень, с которым Конни состояла в отношениях много лет. Я не ожидал увидеть его здесь.

Но что насчет Конни?

— …но уверена, у вас создана для этого отдельная система.

Я снова обращаю внимание на группу людей, с которыми разговариваю. Они все смотрят на меня с ожиданием.

— Извините?

— Столкнулись ли вы с конфликтом интересов? — спрашивает женщина. Кажется, ее зовут Стейси, а может, Салли. — Соперничество между «Томпсон Интерпрайзес» и «Контрон» легендарно. Просто любопытно, как вы справляетесь с этой деталью.

— Сиенна, — вмешивается один из мужчин и легко толкает ее в бок.

Она смеется и машет рукой.

— Простите, но это действительно интересно.

Мой взгляд переходит к Конни на танцполе. Блейк положил руку ей на поясницу. Раздражение, которое я испытывал в течение последнего часа, превращается в пепел с горьким привкусом на языке. Он прекрасно знаком с ее телом. Годами мог прикасаться к ней когда и как хотел.

В платье или без платья.

— Это делает брак очень динамичным, — говорю я. — А теперь, если вы меня извините…

Я оставляю любопытных гостей и направляюсь к бару. Пробираясь сквозь толпу, наблюдаю за Конни и Блейком. Они продолжают танцевать и разговаривать.

Я заказываю еще бурбона и прислоняюсь к барной стойке, чтобы пристальнее понаблюдать за ними.

Конни смеется над словами Блейка. И даже с такого расстояния я вижу, насколько она расслаблена в его компании.

Я выпиваю половину бурбона, продолжая наблюдать, как они танцуют. Конни слишком красива для него. У Блейка светло-каштановые волосы и, может быть, он открыт и дружелюбен. Некоторым девушкам это нравится, и ей, очевидно, тоже, но он никогда не был достаточно хорош для нее.

В зале, полном людей, одетых с иголочки, Конни по-прежнему выделяется.

Возможно, дело в том, как платье облегает ее соблазнительную фигуру, или в мягких волнах волос, ниспадающих на плечи.

А, может быть, просто в ней самой и в том излучающем от нее магнетизме.

Если мы собираемся сохранить эти отношения, этот брак, то танец Конни с бывшим под две песни подряд, не поможет. Именно она сказала, что люди будут наблюдать за нами.

Я осушаю остатки в стакане и ставлю его на барную стойку. Что ж, пусть наблюдают.

Я пересекаю танцпол, направляясь туда, где они нежно покачиваются, все еще разговаривая. Блейк улыбается словам Конни, его глаза сияют, и что-то мрачное сжимается у меня в груди.

Я вклиниваюсь.

Они останавливаются, и две пары глаз обращаются ко мне. Но я смотрю только на Блейка.

— Не возражаешь, если я украду ее?

Раздражение вспыхивает в его глазах, но мужчина слишком воспитан, чтобы противостоять.

— Конечно. Поздравляю со свадьбой.

— Спасибо, — я поворачиваюсь к нему спиной и тянусь к Конни.

Она легко вступает в объятия, но под моими прикосновениями становится напряженной.

— Расслабься, — бормочу я и начинаю вести нас.

— Зачем ты это сделал? —спрашивает Конни.

— Ты танцевала с бывшим две песни подряд.

Она моргает, словно не осознавая, что прошло так много времени. Ревность пульсирует в моих венах.

— Ох, — говорит она. Но затем хмурится. — Мы просто разговаривали.

— Я видел.

— Я не рассказывала ему о свадьбе.

— А разве должна? — спрашиваю я.

Она сильнее сжимает мою руку.

— Ну, мы ведь жили вместе много лет. Возможно, было бы неплохо его предупредить.

— Ты ему ничего не должна, — цежу я сквозь зубы.

— Конечно, нет. Но есть такая вещь, как вежливостью, и, думаю, по крайней мере разговор на мероприятии, где мы оба присутствуем как гости, — не такое уж и большое событие, — она хмурится, глядя на меня.

Я огибаю медленно движущуюся пару и отвожу взгляд от ее испытующего.

Она наклоняется ближе, тело изгибается навстречу моему.

— Ревнуешь, Томпсон?

Я встречаюсь с ней взглядом.

— Не смеши.

— Ревнуешь, да? — спрашивает Конни, и в голосе проскальзывает нотка удовлетворения.

Я бросаю на нее уничтожающий взгляд.

— За нами наблюдают. Фотографы в том числе. Ты сама упомянула, что то, как мы выглядим в глазах присутствующих, важно.

— О, безусловно, — говорит она. — Так ты прервал мой танец с Блейком, чтобы продемонстрировать это публике?

— Да.

— Хм, — произносит она и оглядывается через плечо. — Раз уж ты не ревнуешь, не будешь возражать, если я поговорю с ним где-нибудь наедине?

Я сжимаю ее поясницу, придвигая ближе к себе. Последний человек, о котором я хочу продолжать говорить, — это Блейк чертов Грин.

— Ты моя жена, — говорю ей. — Если Блейк хочет вести с тобой долгие интимные беседы, следовало сделать предложение, когда была такая возможность.

На ее губах играет улыбка.

— Он и сделал, — говорит она. — Но я сказала «нет».

Я закрываю глаза, и темное удовольствие пробегает по позвоночнику. Она сказала мне «да» несмотря на то, что это произошло в 3 часа ночи в Вегасе. Несмотря ни на что, и как бы ни сожалела об этом. Она сказала «да».

— И почему же? — спрашиваю я. — Он кажется хорошим парнем. Из тех, кто придерживает для тебя дверь и позволяет собой командовать, и никогда не отвечает колкостью на колкость.

Ее глаза сверкают.

— Ты действительно ревнуешь.

— Ревную? — переспрашиваю я, склоняя голову. — К отношениям, которые только что описал? Сомневаюсь.

— Ты ничего не знаешь, — шепчет она. — Ни обо мне. И уж тем более ни о нем.

Я опускаю голову.

— Тогда поведай истинную причину, по которой ты отклонила его предложение, принцесса.

Ее дыхание учащается, и я ощущаю, как ее грудь поднимается и опускается, прижимаясь к моей. Мы уже практически не двигаемся. В ее глазах мелькают протест и я разочарование.

Потому что она знает, что я прав.

— Хорошо, — соглашается Конни. — Я расскажу, если ты признаешь, что ревнуешь.

— Манипулируешь мной?

— Правда за правду, — подтверждает она.

Я произношу эти слова почти шепотом, склоняясь к ее уху. Ее аромат окутывает меня, цветочный, теплый и женственный. Затуманивающий разум.

— Так уж и быть, — отвечаю я. — Я ревную.

Ее рука сжимает мою, а ногти впиваются в кожу.

— Главная причина, по которой я порвала отношения с Блейком, заключается в том, — говорит она, — что мне стало скучно.

Я улыбаюсь.

— Что правда, то правда.

Музыка сменяет темп, глубокий бит становится более ритмичным. Пары, окружающие нас, расходятся, двигаясь раскрепощенно. Но мои руки по-прежнему остаются на талии Конни.

Ее изумрудные глаза кажутся необычайно большими в свете залитого светом зала. Мгновение мы просто смотрим друг на друга.

Лед под нами кажется очень тонким.

Она высвобождает руку и отступает на шаг.

— Мне нужно выпить, — говорит она. — Присоединишься?

Я киваю.

Она едва заметно улыбается и направляется к бару. Я следую за Конни сквозь толпу, взгляд прикован к изгибам ее бедер.

Хороший, крепкий напиток — именно то, что мне нужно.

Но когда Конни оборачивается через плечо, и я замечаю знакомый вызов в ее глазах, начинаю понимать: выпивка не погасит пламя внутри меня.

Лишь заставить его разгореться сильнее.