39. Габриэль

— Тебе стоит ответить на звонок, — говорит Конни.

Она развалилась рядом на диване. Мы только что досмотрели фильм (хотя уже второй час дня), и мой телефон снова громко гудит на столике рядом.

— Может, завтра, — бормочу я.

Она поворачивается ко мне в объятиях. После почти недели под солнцем ее веснушки проступили ярче, чем когда-либо.

Мы провели несколько дней в Испании.

Это было мое предложение. Незапланированный медовый месяц. Я сказал это, показав сайт пятизвездочного отеля у океана, который нашел Дэррил.

Пять прекрасных дней на пляже. В воде. Под простынями. Мы заказывали еду в номер, игнорировали электронные письма и звонки от семей, пока не вернулись домой вчера вечером.

В моих руках Конни издает негромкий, цокающий звук. Ее глаза теплого зеленого оттенка, цвета листвы на деревьях за окнами.

— Габриэль… Мы не можем прятаться вечно.

Я целую ее в лоб. От Конни пахнет шампунем, которым мы пользовались утром в нашем общем душе.

— Не хочу, чтобы ты жертвовала чем-то ради меня.

— Я и не жертвую. Во всяком случае, ничем, что бы не хотела оставить.

Я поднимаю бровь.

— Конни, — говорю я. — У тебя уже есть база. Фундамент. Все готово. Это то, к чему ты шла. Все, ради чего работала.

Ее братья — оба — за последние дни были чересчур прямолинейны в своих письмах. Оба хотят, чтобы она вернулась.

— Я не знаю, — говорит она.

— Может, ты просто хочешь, чтобы они еще немного помучались.

Она закатывает глаза, но уголки губ подрагивают в улыбке.

— Ладно, признаю, это приятно, — говорит она. — Почему ты вообще хочешь, чтобы я вернулась? Это может все усложнить.

— Не усложнит, — отвечаю я. Мои пальцы скользят по ее щеке, по загорелой шее. За время поездки Конни стала чуть смуглее, но все еще казалась светлее моих бронзовых пальцев. — Я не хочу у тебя ничего отбирать. Хочу только давать. Ты всегда хотела место за этим столом. Теперь оно есть — потому что ты сама его создала. Бери или не бери, принцесса. Но не отказывайся только из-за меня.

Ее губы приоткрываются, и я не могу не провести большим пальцем по нижней губе.

— Почему ты такой романтичный? — шепчет она. — Ты всегда говоришь именно то, что я хочу услышать.

Я усмехаюсь.

— Это ты меня вдохновляешь. Что Нейт написал в последнем письме?

Она дразняще проводит пальцем по вороту моей футболки, задевая кожу.

— Сказал, что хочет пожать тебе руку.

— Что?

— Он не верил, что доживет до дня, когда я уйду. И если сделала это ради Томпсона — значит, есть только одна причина.

Я хмурюсь.

— И какая же?

— Любовь, конечно, — говорит она и разглаживает морщинку между моими бровями.

— А ты чего хочешь? Для себя?

Она прикусывает губу, будто колеблется. И этого достаточно. Я усмехаюсь.

— Видишь? Ты хочешь управлять Фондом Коннована. Так действуй.

Ее руки ложатся мне на плечи.

— Ты никогда не сомневался во мне, да?

— Конечно, нет. Я видел тебя в Гарварде. И знаю, на что ты способна.

Она откидывается на диван, волосы обрамляют лицо мягким медным сиянием. На губах играет улыбка, а глаза полны покоя.

Сердце наполняется счастьем. Оно разрывает изнутри, остро, неожиданно.

Я знаю: она останется со мной навсегда.

— Мне нравится кольцо, которое ты выбрал, — мягко говорит она.

На телевизоре автоматически запускается следующий фильм, и я невольно думаю — а сможем ли мы и дальше проводить такие дни? Только вдвоем. Без расписаний. Без давления.

Ее рубашка задралась, и я провожу пальцами по гладкой коже живота.

— Правда?

— Ага. Это был первый тревожный звоночек.

— Тревожный звоночек?

— Да, — отвечает она с широкой улыбкой. — Что ты оказался гораздо лучше, чем я думала. И совсем не таким, как ожидала. По ходу дела было еще несколько таких «озарений», и я начала понимать, что влюбляюсь.

Я приподнимаю рубашку выше, обнажая еще больше кожи.

— Расскажи еще.

— Ммм… когда я поняла, что ты мне действительно нравишься?

— Именно.

— Ну… Когда ты разозлился на моего отца во время гала. Как заступился за меня. Насколько все понял про ситуацию в Чикаго. Наша ставка в Оук-Хилле…

Моя рука скользит выше, касаясь теплой округлой нижней части груди.

— Мм-хм. Продолжай.

Конни смеется, потягиваясь, как кошка, довольная и расслабленная.

— Ты сейчас просто вымогаешь комплименты, да?

— Ты вышла замуж за ненасытного мужчину, принцесса.

— Да? — ее глаза сужаются, и этот взгляд зажигает изнутри. — Поэтому ты все время хочешь заниматься сексом?

— Нас буквально похитили на несколько дней, — отвечаю я, наклоняясь к ее шее, целуя нежную линию ключицы.

— Я не жалуюсь, — она запускает руку в мои волосы и дергает их ровно так, как знает, что мне нравится. — Но знаешь… мы так и не «освятили» стол в домашнем офисе.

— Черт. Верно.

— Это возмутительный недосмотр.

— Который срочно надо исправить.

Она садится, приглаживая рубашку.

— После обеда.

Я стону.

Конни смеется — и это мой любимый звук на свете.

— Ну давай, остались остатки со вчера, а я умираю с голоду.

— Я тоже, — бормочу я.

Телефон на боковом столике снова начинает гудеть, на этот раз еще настойчивее.

— Ответь, — говорит Конни. — Ты знаешь, что я думаю.

Я наблюдаю, как она выходит из комнаты и исчезает в коридоре, ведущем к кухне. Да, я знаю. Конни хочет, чтобы я был счастлив — и если это значит работать в «Томпсон Интерпрайзес», она не против.

Странно, как мы похожи. Всегда были, по сути.

Имя на экране телефона — не то, которое я ожидал. Не Дэррил. Не отец. Не тетя и не двоюродный брат.

Я поднимаю трубку.

— Привет, бабушка.

— Наконец-то, — ее голос сух, как всегда. — Ты уже закончил всех игнорировать?

— Я сказал отцу, что беру неделю отпуска.

— А также сказал, что не уверен, вернешься ли, — напоминает она.

— Да. Я знаю, что соперничество — это часть нашей ДНК, но больше не могу работать с Джейкобом. По крайней мере, не так, как раньше.

— Он воспримет это как победу.

— Да. Потому что он идиот.

Бабушка хмыкает — почти смеется.

— Знаешь, он тоже мой внук.

— Я в курсе. Но не уверен, знаешь ли ты, что произошло…

— То, что я не в Нью-Йорке, не делает меня слепой, мальчик, — говорит она, повышая голос. — Я все знаю.

— Ладно…

— Он заплатил людям, чтобы они изображали протестующих у гала-концерта, когда чествовали Дэвида Коннована. Ты это знал?

Удивление — единственное, что немного притупляет гнев.

— Черт. Настоящий гад.

— Он никому не покажет запись вашей свадьбы с камер наблюдения. Об этом уже позаботились, — говорит бабушка. — Очевидно, что у тебя есть и сердце, и мозги для компании. А семейному бизнесу нужно и то, и другое. У твоего двоюродного брата есть только одно.

Я закрываю глаза.

— Ему не понравится это слышать.

— А это и не обязательно, — сухо отвечает она. — Я настоятельно посоветовала Ричарду и Шэрон перевести его в новый офис в Сингапуре. Пусть поработает пару лет над азиатским расширением.

— Это… чертовски хорошая идея, — говорю я.

Как бы мне ни хотелось его прибить, Джейкоб действительно умеет работать.

— Конечно, хорошая, — с оживлением отзывается она. — Итак. Когда ты вернешься?

— Могу выйти завтра.

— Прекрасно, — говорит она. — Мои дети уже не молоды.

Это заставляет меня рассмеяться.

— Бабушка, при всем уважении… ты тоже.

— Вот именно. Как ты думаешь, почему я всех микроменеджу? Я прекрасно это понимаю. Именно поэтому компания должна быть в надежных руках. И еще. Приезжай в Оук-Хилл на выходные. С женой. Она мне нравится.

— А ты ей.

— Теперь ты мне льстишь, — бурчит она, но в голосе проскальзывает довольство.

Через секунду бабушка вешает трубку, даже не попрощавшись. Классика.

Я еще несколько секунд смотрю на телефон, прежде чем пойти на поиски жены.

Нахожу ее в гостиной. Конни стоит перед огромными книжными полками, которые оформила по своему вкусу: книги, сувениры, фотографии из интервью для «Бизнес Дайджест». На ней только моя футболка.

— На что смотришь?

— На нас, — отвечает она.

Я обнимаю Конни за талию и прижимаюсь щекой к ее щеке. На полке — две фотографии в рамках. Мы, будучи подростками: я после победы в лакроссе, она — на соревнованиях по выездке. Каждый из нас был занят завоеванием своей территории.

— Представляешь, если бы мы тогда знали? — тихо спрашивает она.

— Нет, — отвечаю я. — Наверное, и к лучшему. Мы бы с этим боролись. «Девушка Коннован»?

— «Мальчик Томпсон»? — она улыбается. — Кто бы мог подумать?

— И все-таки в этом есть смысл. Кто еще мог понять тебя, кроме меня? — я откидываю ее волосы с плеча и целую в шею. — Ты разогрела еду?

— Ага. Ты ответил?

— Да, — шепчу я. — Похоже, моего двоюродного брата больше нет в компании.

— Что?

— Ну… по крайней мере, не в стране. Бабушка отправляет его в Сингапур.

— Это же чудесно! — она оборачивается в моих объятиях. — Значит, ты вернешься?

— Думаю, да.

— Бабушка подтолкнула? Она и вправду все знает.

— О да. Возможно, даже больше, чем хотелось бы.

Конни улыбается.

— Похоже, мы снова на старте. Ты — в «Интерпрайзес», я — в «Контрон». Мы снова… профессиональные враги.

— Ммм, — говорю я. — Я предпочитаю «соперников».

— Соревнование с тобой всегда делало меня лучше.

— Сейчас, принцесса… нет никого, кому бы я предпочел проиграть.

Ее глаза смягчаются.

— Как думаешь, мы справимся?

— Конечно. Я знаю, что важно. И к какой команде принадлежу. К твоей.

Она целует меня в ответ. Это лучшее ощущение в мире — держать ее рядом, знать, что она чувствует то же, что и я.

— Я люблю тебя, — шепчет она. — И я тоже в твоей команде.

— В нашей команде.

— Да.

— И у нашей команды, между прочим, свидание, — говорю я, снова целуя ее в шею.

Боже, как же она ощущается. Не могу дождаться, чтобы…

— Сначала – еда, — смеется она. — Нам нужно подкрепление.

— Мне нравится ход твоих мыслей.

— Мне все в тебе нравится.

— Что, мы теперь соревнуемся в любви?

Она улыбается и уходит к кухонному острову.

— А разве не этим и занимаемся?

Да, думаю я. И я с радостью проведу за этим остаток своей жизни.