9. Габриэль
С тех пор, как новость о женитьбе стала достоянием общественности, телефон разрывается от звонков.
В почтовом ящике появилась газета «Нью-Йорк Глоуб», которую я читаю за утренним кофе, как делаю всегда после утренней пробежки.
Только на этот раз почетного упоминания удостоена не компания «Томпсон Интерпрайзес», а я и Конни, чьи лица напечатаны на самой обложке.
И в конце статьи, изобилующей догадками о том, как к этой новости отнеслись семьи, располагается небольшой комментарий мистера Габриэля Томпсона:
Спасибо за поздравления. Мы очень счастливы.
Я залпом допиваю оставшийся кофе, не обращая внимания на жжение в горле. Это ничто по сравнению с тем, что предстоит пережить.
А день выдастся и правда «веселый».
Телефон не умолкает ни во время завтрака, ни во время обеда, ни в полдень. Звонят деловые партнеры, бывшие начальники, друзья и знакомые. Все хотят быстро поздравить, а затем задать неизбежный, тщательно сформулированный вопрос. Я не хочу совать нос не в свои дела, но…
Это так же утомительно, как и бесконечно. Интересно, как там Конни?
Я позвонил отцу и тете прежде, чем они успели связаться со мной. Папа посмеялся, но не слишком-то весело. Ты либо гений, сынок, либо ты чертов идиот.
Ага, точно. Я ведь могу быть только одним из них, в вся жизнь — лишь череда колебаний между двумя полюсами.
Семейная встреча происходит в здании «Томпсон». Тетя Шэрон — исполняющая обязанности генерального директора, а отец Ричард — исполнительный директор, и вместе они управляют «Томпсон Интерпрайзес». Мой двоюродный брат Джейкоб и я — единственные другие члены семьи, занимающие руководящие должности. Я выискиваю новые инвестиции и работаю с командой юристов, а он занимается подготовкой к переговорам.
И всю жизнь соревновался с ним за эту должность.
Отец и тетя сидят рядом друг с другом на диване в кабинете исполнительного директора. Она прокручивает страницу на айпаде; он читает «Нью-Йорк Голуб». Двоюродный брат расхаживает по кабинету позади них.
Я закрываю за собой дверь и засовываю руки в карманы.
— Ну, — ровно говорю я, — сюрприз.
Папа отрывается от чтения статьи.
— Интересная тактика, — холодно произносит он. — Жениться на Коннован.
Эти слова на мгновение выбирают из колеи. Я не собирался использовать такой угол. Конечно, убедить семью в том, что это некая-запретная-любовь, было бы сложно, но казалось, подобную позицию легче поддерживать.
Но это?
Джейкоб перестает расхаживать взад-вперед.
— У тебя же есть план, да? Конечная цель?
— Габриэль, дорогой, — произносит тетя, опуская айпад. — Пожалуйста, скажи, это ведь не было импульсивным решением?
— Нет, не было.
Она прищуривается.
— Хорошо, — произносит тетя. — Потому что слишком многое поставлено на карту, чтобы рисковать.
— Я знаю, что делаю.
Папа разворачивает газету.
— Так, когда же ты привел в действие этот небольшой план?
— Мы начали встречаться около восьми месяцев назад.
— И решили пожениться в Вегасе?
— Ее идея, — говорю я, пожимая плечами. Это не совсем правда. — Но нам удалось избежать внимания. До сегодняшнего дня.
— Какую информацию ты получил? — интересуется тетя.
Челюсть напрягается, и приходится прилагать усилия, чтобы говорить беспечно.
— Не так много. Мы редко обсуждаем бизнес.
Тетя медленно кивает.
— Она, должно быть, не доверяла тебе.
— Ты права, — говорю я.
И все еще не доверяет.
Джейкоб бросает на меня сердитый взгляд из-за дивана. Он в равной степени раздражен и впечатлен. Должно быть, думает, что я делаю это ради продвижения по карьерной лестнице. Женитьба на Конни — уловкой, своего рода рискованная авантюра.
Отец сворачивает газету с отчетливым шуршанием, после чего медленно сминает ее и бросает в сторону стола.
— Ну, — произносит он, — не знаю, самое ли это глупое из того, что ты когда-либо совершал, или самое умное. Но, безусловно, вариант очень рискованный.
Я киваю. Нет смысла каким-либо образом комментировать сказанное.
Разве что отцу есть что сказать.
— Только не облажайся, — произносит он. — Если информация о компании попадет в руки Коннованов, я буду знать, что ты проболтался во сне.
Я выдавливаю из себя смешок.
— Я давно научился держать язык за зубами.
— Надеюсь, так оно и есть, — добавляет тетя. Она встает с дивана и направляется к двери, но замирает рядом со мной, словно призрак прошлого. — Она очень красива, не правда ли? Констанция Коннован?
— Да, — признаюсь я.
Бессмысленно отрицать очевидное.
— Хм, — произносит она, одаривая меня мудрой улыбкой.
Тетя всегда была проницательнее отца.
* * *
Оставшуюся часть дня я провожу, отражая нескончаемый натиск звонков и расспросов коллега. Дэррил, в свою очередь, отбивал атаки заведений, пытающихся узнать, не ищем ли мы с Конни место для проведения свадебного банкета.
Наконец, я возвращаюсь в свою обитель в Мидтауне. Строгие линии и аскетичный минимализм, которые всегда успокаивали, теперь лишь усиливают душевный раздрай.
Я остался один против целого гребаного мира, и это осознание терзает душу. Я мерию шагами гостиную, подхожу к окну и смотрю на весенний полдень. Следовало взять домой больше работы.
Я жажду отдушины, того, чем можно себя занять.
Пронзительный звук домофона вырывает меня из раздумий. Курьер, полускрытый за роскошной цветочной композицией, к которой прикреплена открытка, стоит за дверью. Я расписываюсь за доставку, и отправляю парня прочь.
Доставка от Эвана.
На открытке золотыми буквами написано Поздравление, а ниже неразборчивым почерком: Полагаю, тебе не удалось решить маленькую проблему?
Засранец. Я бросаю цветы на кухонный стол, к другим, привезенным ранее, все еще завернутым в целлофан.
Я наливаю себе выпить и возобновляю одинокое шествие по комнате.
Телефон снова звонит. Хочется проигнорировать его, но какая-то неведомая сила заставляет взглянуть на экран.
Конни.
— Да? — ответил я безжизненным голосом.
— Моя семья знает.
— Полагаю, как и весь мир, — изнеможденно отзываюсь я.
— Они хотят с тобой познакомиться.
— Ох.
— Да. В воскресенье. Так что нам нужно встретиться и все отрепетировать.
— Отрепетировать? — ехидно переспрашиваю я. — Супружескую жизнь?
— Да. Любой пустяковый вопрос может разрушить и без того хрупкий союз. Где мы встретились? С чего все началось? Как мы обычно проводим время?
— Никто не будет задавать таких вопросов.
— Ты не знаком с моей семьей, — отвечает Конни.
— Полагаю, сегодняшняя семейная встреча прошла не лучшим образом?
Она замолкает, а затем ее голос становится еле слышным.
— Честно говоря, лучше, чем я ожидала. Но все же не идеально. Как у тебя все прошло?
— Я справился.
— Хорошо. Итак, ты сейчас свободен?
Я хмуро взираю на раскинувшийся перевод мной Нью-Йорк, на здания вдали и на угловатые формы, устремленные в небо.
— А что?
— Я собираюсь в ювелирный магазин и хочу, чтобы ты подъехал туда.
— А. Кольца.
— Да. Тебе это даже в голову не приходило, не так ли? — спрашивает она тоном студентки, разочарованной партнером по групповому проекту.
— Вообще-то я подумывал подарить тебе фамильное кольцо, — говорю я.
Это ложь, ведь она права: я совершенно не думал о кольцах.
Но не хочу подтверждать ее правоту.
— О нет, только не это, — говорит она, звуча совершенно ошеломленно. — Мы пойдем и купим новые кольца.
Я усмехаюсь.
— Звучишь очень радостно.
— Я практична, — говорит она. — Ты сможешь приехать? Если нет, просто пришли размер своего кольца.
— Думаешь, я его знаю?
— Разве мужчины не помешаны на… измерении всяких вещей?
Я понижаю голос на октаву.
— Только те, кто не уверен в себе.
— Отлично. Тогда пошли со мной.
Я хватаю пальто со спинки стула и оставляю без внимания на цветы на кухонном столе. Отдам их домработнице, когда она придет.
— Пришли адрес.
* * *
Двадцать минут спустя такси останавливается у одного из лучших ювелирных магазинов Нью-Йорка. Логотип на здании знаком. За эти годы я купил там немало маленьких голубых коробочек для матери и тети, а однажды — в тщетной попытке завязать романтические отношения.
Я нахожу Конни в отделе колец. Ее волосы собраны в высокую прическу. Сзади она выглядит строгой и гладкой, но затем Конни поворачивается, и я вижу пряди, обрамляющие ее лицо.
Тренч, который Конни носит, плотно затянут на талии, подчеркивая изгибы ее фигуры. Я лавирую сквозь прилавки к ней, словно к магниту. С каждым шагом ощущаю прилив энергии, словно приближаюсь к оголенному проводу.
Обращаться с осторожностью.
Она замечает меня.
— Наконец-то, — произносит Конни.
Эта фраза заставляет улыбнуться.
— Ждала меня, принцесса?
Ее глаза полны сарказма, но отвечает консультант.
— Ах, это ваш партнер!
— Разумеется, — говорю я и встаю рядом с Конни. — Вы уже придумали, как опустошить мой банковский счет?
Консультант хихикает и пододвигает ко мне поднос, обтянутый бархатом.
— У нас есть несколько превосходных вариантов. У вашей супруги безупречный вкус.
— Не уверена в этом, — сухо замечает Конни. — В конце концов, я же вышла за него замуж.
Консультант снова смеется. Я слегка толкаю плечом Конни.
— Да, и была так нетерпелива, что настояла на тайной свадьбе.
— Разве это не романтично? — спрашивает консультант.
— Очень, — Конни берет одно из обручальных колец. Гладкое, золотое и тонкое. — Это мое. Мы ищем подходящее для тебя.
— Прекрасно, — говорю я.
В груди зарождается странное чувство. Словно я актер в пьесе, на которую не проходил прослушивание.
Брак не был тем, к чему я стремился. Скорее отдаленной возможностью: чем-то, случающимся с другими людьми, но не со мной. И полагаю, так оно и есть, даже сейчас, когда я якобы женат.
Но кольца делают происходящее ощутимым.
— Какие кольца ты выбрала? — спрашиваю я Конни.
Она проводит пальцем по ряду из трех колец. Это простые бриллианты огранки «принцесса», закрепленные на одинарной платиновом шинке.
— Любое сгодится, — бормочет она.
Консультант занята подбором различных обручальных колец, и я пользуюсь возможностью, чтобы обратиться непосредственно к Конни.
— Ни одно из них не ассоциируется с тобой.
— Не ассоциируется? — переспрашивает она. — Разумеется, нет. Я не собираюсь покупать обручальное кольцо своей мечты ради фальшивого брака.
Меня задевает это заявление. Не должно. Но задевает.
Я прячу обиду за высокомерной улыбкой.
— Какое бы кольцо ты ни выбрала, оно будет прямым отражением того, как сильно я тебя ценю.
Ее брови взлетают вверх.
— Ух ты.
— Именно так мир будет это воспринимать, — говорю я. — Думаешь, они поверят в то, что Томпсон купил Коннован это?
Мой палец обвиняюще зависает над самым маленьким из трех обручальных колец.
— Хорошо, — шипит она. — Тогда выбирай сам. Не то чтобы я собиралась долго его носить.
— Прекрасно, — бормочу я в ответ.
Это все, на что есть время до возвращения консультанта. Я примеряю обручальные кольца, пока не нахожу простое и подходящее по размеру, а затем отправляюсь на поиски самого ужасного и безвкусного обручального кольца, которое только смогу найти для Конни.
Я останавливаюсь у гигантского желтого камня, закрепленного на ободке из более мелких сверкающих бриллиантов. Конни оказывается рядом и выдыхает «ни за что!» Я останавливаюсь, чтобы посмотреть на нее и продолжаю просматривать кольца. Консультант говорит, как романтично с моей стороны — проявлять такую заинтересованность, и я одариваю ее самой очаровательной улыбкой.
— Все для моей принцессы.
Взгляд останавливается на кольце с большим прямоугольным изумрудом. Он закреплен на тонкой шинке, окруженный маленькими бриллиантами, а цвет гармонирует с цветом глаз Конни. В нем есть что-то вневременное, элегантность и достоинство. Это классика.
Как Констанция14.
Ценник огромен, но это не помешает покупке.
— Оно – то самое.
Консультант восторженно рассказывает о происхождении камней, их сертификации и каратах, в то время как Конни молчит и неподвижно протягивает руку, пока консультант надевает кольцо ей на палец. Теперь оно находится рядом с выбранным ранее обручальным кольцом.
— Ну что? — спрашиваю я.
Конни смотрит на меня впервые с тех пор, как я выбрал кольцо. В ее глазах мелькает уязвимость, но мгновенно исчезает, превращаясь в привычную мне боевую ярость.
— Сойдет, — говорит она.
— Хорошо.
— Прекрасно.
Я оплачиваю кольца, и Конни настаивает на том, чтобы сохранить все квитанции.
— Итак, насчет репетиции, — говорит она.
Ее левая рука находится в кармане пальто, и я задаюсь вопросом, чувствует ли она тяжесть колец так же отчетливо, как я. Мой большой палец прижимается к непривычному металлу на безымянном пальце.
— Да, и у меня есть предложение на этот счет, — говорю я. — Я помогу тебе в воскресенье. Но ты нужна мне в субботу вечером.
Конни хмурится.
— Для чего?
— Я открываю новую художественную галерею на Тридцать шестой улице.
Она смеется, прежде чем понять, что я серьезен.
— Подожди, ты серьезно?
— Да. Компания спонсирует ее, — говорю я. — Там будет пресса. Нам полезно показаться на публике после статьи на двенадцатой странице.
— Ладно, — Конни заправляет за ухо выбившуюся прядь волос и смотрит на часы. —Мы можем это сделать. Кто-нибудь из семьи должен там быть?
— Нет, — отвечаю я.
Компания спонсирует открытие галереи, чтобы имя Томпсон было представлено на выставке, и кто-то из Томпсонов должен там присутствовать, чтобы перерезать ленточку и вести полуприятные светские беседы с художником.
Вот и все.
— Да, это хорошо, — говорит она.
— Боишься их?
Она закатывает глаза.
— Нет, но встреча с логовом гадюк Томпсонов потребует чуть большей подготовки, нежели просто покупка пары колец.
— Это мы гадюки? — спрашиваю я. — А кем тогда является твоя семья?
— Сможешь рассказать после воскресенья, — говорит Конни. — Вышли детали на завтра.
Она направляется к стоянке такси. Тело покачивается с каждым движением, и я, черт возьми, слишком хорошо это осознаю.
— Вышлю, — говорю я. — Не забудь надеть кольцо.
— Не забудь надеть свое! — отвечает она и ныряет в такси.
Я сжимаю левую руку в кулак и чувствую, как чужеродный край кольца впивается в ладонь.
Чертовски маловероятно.