Глава XVIII

– Это государыня, давай спешиваться, – предупредил друга капитан. Авдей не знал этой тонкости поведения Елизаветы Петровны – часто менять различные костюмы, так как готовился для совершенно другого времени. Сейчас молодой красавец с любопытством созерцал императрицу в военной форме, сошедшую с лошади и передавшую поводки борзых слуге: «А она по-своему хороша и неповторима!» – думал он. – Это что за мужика вы мне сюда привезли? – с улыбкой произнесла императрица, повернувшись к молодым красавцам. – У меня что, мало холопов или челяди? Авдей с Александром преклонили колени перед императрицей. – Встаньте, дорогие, давайте рассказывайте, что это за субъект поперек лошади? Поднявшись, Авдей подошел к лошади и стянул с нее Ваньку Каина, положив его на землю перед Елизаветой Петровной: – Вот, ваше императорское величество, полюбуйтесь, сам Осипов по прозвищу Ванька Каин собственной персоной. Как он вам? С минуту императрица с любопытством разглядывала одиозного злодея, склонившись над ним. Ей никак не верилось, что так долго разыскиваемый полицией негодяй враз оказался пойманным. Она удивленно спросила лейб-гвардейца: – Александр, твоего друга я знаю мало, но тебя знаю давно, неужели это тот самый Ванька Каин? Ведь столько петиций по его поимке лежит у меня на столе в Петербурге! В этот момент наш герой пристально посмотрел Давлетову в глаза и едва заметно отрицательно качнул головой, давая понять, что все говорить не нужно. Быстро сориентировавшись, капитан рассказал Елизавете Петровне следующее: – Государыня, благодарить ты должна больше не меня, а нашего нового друга, стоящего сейчас рядом с тобой. Это он выдумал уловку с обозом, на которую злодей и клюнул. Но это еще не все. Разбойников оказалось очень много, двадцать человек, и Авдий отважно дрался с ними, убив и ранив десятерых. Вы бы видели его, ваше величество, в деле! Такое впечатление, что бог войны Марс сам сражался с разбойниками, настолько он технически сильно фехтовал и умело дрался. Прошу вас оценить его по достоинству. – Быть по сему, капитан, – императрица дала указание слуге срочно ехать в имение и найти там генерал-полицмейстера. – Пусть Алексей Данилович явится сюда еще с двумя гвардейцами. – Кто же ты, неоспоримый герой, так неожиданно появившийся у нас? Скажи откровенно. Молодой человек думал сейчас, открываться Елизавете Петровне или нет: «Она умная и образованная женщина, несущая свет просвещения России, она вполне заслужила эти знания… Но нет, рядом капитан, а просить его удалиться будет как-то не по-дружески, нужно промолчать», – и он не сказал ничего, лишь смотрел на государыню умным преданным взглядом. Та, в свою очередь, обладая достаточным тактом, оценила его молчание и негромко произнесла: – Сейчас приедем в имение, молодой человек, я вручу тебе гербовую бумагу с моей подписью, где будет написано, что жалую тебе титулы дворянина и графа. В придачу будет пожизненно закреплено тысяча душ на кормление. Поезди по России и выбери волости сам – государственные крестьяне будут переданы тебе незамедлительно. Что я еще могу сделать для тебя, мой отважный рыцарь? – Ваше величество, уже того, что вы хотите сделать, будет для меня слишком. Поэтому, приняв с гордостью титулы дворянина и графа, от крепостных придется отказаться в пользу Александра Давлетова, они ему будут нужнее. Я романтик по натуре, и статус помещика меня будет тяготить. – Спасибо за откровенность, – выдала императрица, слегка покраснев; было очевидно: молодой смуглый красавец очень понравился ей и пришелся сильно по душе. – Вот только не знаю, как быть, ведь у меня к тебе будет еще очень деликатная просьба. – Я весь внимание, ваше императорское величество. – Вот какое дело, мой дорогой А́вдий, – она назвала его так, что было очень хорошим знаком. Гвардеец дал понять, что может удалиться, но императрица жестом остановила его. – Неким бароном фон Гротгусом очень сильно оскорблен мой лучший друг Иван Иванович Шувалов[21]. Вам знакома эта персона? – молодой человек кивнул в подтверждение. – Так вот, этот фон Гротгус оскорбил не только незаменимого государственного чиновника, но вместе с тем – добрейшего, порядочного человека. Я не смогла открыто поддержать на балу тогда Шувалова, так как все знают, что он мой фаворит, а от всяких титулов наотрез отказался, так и оставаясь обер-камергером. Ты должен, молодой человек, правильно понять меня: не все зло можно пресечь на государственном уровне, здесь нужна очень тонкая работа, тем более что за этим демаршем барона маячит фигура канцлера Бестужева-Рюмина[22]. Человек, наказавший фон Гротгуса, должен быть мало известен, чтобы тень потом не легла на меня. Затем он должен будет на некоторое время удалиться из поля зрения бомонда[23], чтобы все потихоньку улеглось, ведь этот барон иностранец. Капитан, молча стоявший до этого, как только Елизавета Петровна умолкла, вставил: – И этот фон Гротгус очень большой мастер клинка, причем фехтует левой рукой. – Да, – подтвердила императрица, – нужен очень отважный и опытный человек, здесь нельзя промахнуться. Я очень, мой превосходный Авдий, надеюсь на тебя, – глаза Елизаветы Петровны возбужденно блестели, и наш герой прекрасно понял, на какую грань сейчас встает. – Хорошо, ваше величество, – Авдей смело и открыто смотрел в глаза императрице, – я вызову на дуэль этого барона и убью его, затем удалюсь, но только не на время, а совсем, и вы никогда больше обо мне не услышите. Это вас устроит? – А почему совсем? Я же сказала, на время, пока все не уляжется. Мне бы не хотелось терять такого красавчика из виду, – перси императрицы неровно вздымались. – Я вижу, государыня, вы очень добры и умеете быть благодарной, но при всем желании не смогу быть еще одним вашим фаворитом, так как люблю дочь купца Василия Демьяновича Ананьева, и наш с ней брак – вопрос ближайшего недолгого времени. Я человек чести и не могу поступить по-другому. – Я это уже поняла, – с сожалением вздохнула Елизавета Петровна. – Что ж, за твои подвиги, Авдий, не буду вставать у тебя поперек дороги, женись на своей русоволосой красавице Ксении, желаю вам только счастья! Но дело это для меня ты сделай и проси авансом все, что пожелаешь. – Служить такой августейшей особе[24], к тому же великолепной, умной женщине – что может быть выше для романтика? Даже титулы дворянина и графа здесь блекнут. – А ты льстец, Авдий, – Елизавета Петровна протянула ему руку, которую он, преклонив колено, поцеловал. – Но, по глазам вижу, что-то тебя сильно интересует, спрашивай. – Скажите, государыня, ваш отец, Петр Алексеевич… Не был ли он подменен в Германии или Голландии? И еще, из-за чего умер государь? Уж очень ходит много всяких слухов. Прошу вас не гневаться на мою тягу к истине. Императрица не спеша прошлась по еще не пожухшей в этом месте траве: – Знаешь, Авдий, когда я смотрю тебе в глаза, то не могу отделаться от мысли, что ты не от нас. Нигде во всем мире я не встречала подобного взгляда. И хоть ты не хочешь раскрывать мне свою тайну, все же отвечу на твои вопросы. Относительно подмены отца за рубежом… Думаешь, там, где все они ненавидят Россию и боятся ее, стали бы воспитывать в нем дух государственного строителя? Вовсе нет. И знания передали только потому, что просто недооценили его ум и деловую предприимчивость. Думали, построит два-три корабля – да и все, зато много природных богатств придет по нему. Отец действительно приехал другой, но только в том смысле, что был более целеустремленный и возмужавший. Что касается его смерти, то мне непонятно, какие здесь могут быть сомнения? Он скончался от острого воспаления мочевого пузыря, перешедшего в гангрену, – это результат вскрытия. – Петру Алексеевичу было немного лет, и его ранняя смерть могла быть кому-то выгодна. Например, Меньшикову, – не отступался молодой человек. – Меньшикову?! – императрица была крайне удивлена. – Ну уж нет, кому-кому, а ему это было совершенно не выгодно. Кстати, я спрашивала его об этом в 1727 году прямо перед его ссылкой, и ответил он мне буквально следующее: «Что, мне не совсем понятно, или я забыл, кто меня князем сделал и все эти годы защищал? Да все эти потомки Рюриковичей в раз мне все это припомнят и объединятся против меня. Я уж не говорю, что всей душой люблю твоего отца». Вот таков был его ответ. Так что нет, отца доконали простуда, его злоупотребление креплеными напитками и табаком. Надеюсь, я удовлетворила твой интерес. – Вполне, государыня, извините за излишнюю дотошность. – Ну, так как же будем разбираться с фон Гротгусом? – императрица вернула разговор в деловое русло. – Может быть, послать с тобой в Петербург Татищева? – Не нужно, – подумав, ответил Авдей, – лучше пусть со мной едет Александр, ваш капитан лейб-гвардии. Мы сдружились за это время, и он будет моим секундантом. Елизавета Петровна обернулась к гвардейцу: – Господин капитан, прошу тебя отправиться вместе с нашим новым другом в столицу и помочь ему в этом очень важном для меня деле. Лейб-гвардеец щелкнул каблуками и опустил голову, выражая готовность к исполнению. Он хотел еще что-то спросить, но императрица обернулась. К ним быстро приближались три всадника: два конных гвардейца их охраны, а в третьем все сразу узнали Алексея Даниловича Татищева. Вновь положив одиозного разбойника поперек лошади одного из прибывших офицеров, вся процессия двинулась к зданию имения Воронцова. …Через пару часов вновь титулованный дворянин граф Авдий Назарович Грановский вместе с капитаном лейб-гвардии Александром Давлетовым выехали из усадьбы графа Воронцова и направились к месту, где несколько часов назад разразилась смертельная рукопашная схватка и где их с нетерпением ждали друзья. Сергей и Артем были обеспокоены, когда их друг вернулся с капитаном. – Авдей, вам что, не удалось его поймать? Давай начнем преследование вчетвером. – Все в порядке, ребята, злодея мы с Александром поймали и передали императрице. Про вас я умышленно не стал говорить, чтобы исключить лишние вопросы. Уж извините, если что не так, – друзья положили свои руки ему на плечи. – Все нормально, – за обоих ответил Сергей Русичев, – именно этого мы боялись больше всего, ты сообразил. – Александр, придется тебе вновь вернуться в Андреевское. Вместе с сержантом сдадите живых бандитов Татищеву. Попроси тамошнего лекаря осмотреть у Георгия рану, возможно, в схватке он ее повредил. Императрица обещала сержанта наградить за мужественное поведение. Василий Демьянович, вы тоже поезжайте, вам за смелость и бескорыстие торговые патенты будут выданы с большими преференциями. – Можно, я останусь с вами здесь? Не хочу царице лишний раз на глаза попадаться, – прижавшись к возлюбленному, попросила Ксения. Авдей взглядом дал понять друзьям, что говорить необходимо именно в присутствии девушки. – Как ты считаешь, Артем? – Русичев вопрошающе взглянул на своего товарища. – Пусть останется, Сергей. Видимо, разговор будет касаться ее. Вскоре повозка в сопровождении капитана отбыла в Андреевское, а трое друзей и девушка отошли с дороги и расположились в тени березы, стоявшей невдалеке. Было жарко, и мужчины сняли камзолы, оставшись в белых, обшитых узорными кружевами рубашках. Терпеливо отгоняя комаров, молчали, и Авдей оценил это, понимая, что они ждут откровенности в первую очередь от него. Подумав, как быть более убедительным, он рассказал все как есть: – Сергей, Артем, ситуация такая: если Ксения останется здесь, в течение года она умрет, так как теперешнее улучшение временное, и с наступлением холодов туберкулез, которым она больна, вернется. Прошу вас понять, я люблю ее и бросить здесь на смерть не могу. Мы должны взять ее с собой, очень прошу вас об этом! Примите во внимание еще и тот факт, что мы с лекарем князя, Тимофеем Силантьевичем, уже не дали ей умереть в эти дни, чем нарушили естественное течение времени. Она должна в любом случае быть изъята из этого мира. Русичев немного недовольно приподнял задницу, как будто в нее вцепился муравей, и пересел ближе к Артему, который молча кусал длинную соломинку: – Что скажешь, дружище? Супермен задал нам хорошую головоломку. На лице Артема появилась легкая улыбка, словно он вспомнил что-то хорошее. Он положил свою руку на руку Сергея: – Знаешь, как известно, бог любит троицу, так что появление в нашем времени еще одной представительницы другого мира в принципе ничего не изменит. А из этого мира ее все равно уже нужно будет изъять. По глазам ее вижу, она уже обо всем догадалась. – Хорошо, – согласился Сергей, – но как мы ее переправим, ведь в кабине всего три места? Двадцать четвертого июля будет запущен реактор прямой раскрутки времени, и мы должны будем уйти. Как здесь поступим? – он сейчас уже смотрел на Авдея, ожидая решения от него. – Давайте поступим так, – предложил молодой человек. – Сначала разберемся с пропажей детей здесь, в соседней волости. Затем мы с капитаном Давлетовым отправимся в Петербург, где я должен буду вызвать на дуэль оскорбителя фаворита императрицы. Я дал слово Елизавете Петровне и не могу его нарушить. – Ты будешь драться на дуэли из-за фаворита? Чай поди, из-за Ивана Шувалова? – Артем заразительно засмеялся, хлопнув с Авдеем в воздухе ладонями. – Из-за его самого. А как ты догадался? – Так он единственный из окружения царицы добрый человек, к тому же не владеющий шпагой, а пистолеты пока еще не вошли здесь в моду при разборках. – Я так понимаю, как мы уйдем, ты с гвардейцем отправишься в столицу, чтобы спровоцировать оскорбителя, убить его. Затем, вернувшись к озеру возле нашей Дубны, тоже переправишься в наше время, – Русичев уже прикидывал этот вариант развития событий. – Значит, ты будешь на месте не раньше седьмого августа. – Да, постараюсь уложиться именно в этот срок, пусть запускают реактор ровно в двадцать один час. – Тогда внесем вот какие коррективы в этот план: ты с капитаном отправляйся в Петербург сегодня же, чтобы у тебя был гарантированный запас времени, а мы с Артемом займемся проблемой пропажи детей, продолжая проигрывать сценарий вояжа двух английских офицеров. Что касается необходимой дуэли – оскорбитель не должен быть убит, а лишь сильно напуган и унижен. Причина такого исхода акта мести, надеюсь, тебе понятна. Авдей задумался и стал размышлять вслух: – Императрица хочет непременного устранения фон Гротгуса, но ей, думаю, все равно, будет он убит или просто исчезнет из политической и светской жизни российского общества – лишь бы отвалил от Шувалова. Значит, напугав и унизив его публично, мы решим проблему в нашем ключе. Спасибо тебе, Сергей, ты правильно меня сориентировал. Так и поступим. Пока друзья совершенно откровенно и открыто обсуждали варианты дальнейших действий, девушка, то волнуясь, то глядя на них ничего не понимающим взглядом, сидела молча. Сергей заметил это и, улыбнувшись доброй улыбкой, спросил: – Мы тут все, кажется, уже решили за тебя, и ты уж нас извини, такие мы грубоватые, путешественники во времени. Но последнее слово все равно остается за тобой. Сразу тебя предупреждаю, у нас тебе будет очень нелегко. И многое будет зависеть от тебя, от твоих способностей и несгибаемого стремления к познанию. Касаемо твоей болезни: тебя будут долго лечить, может быть, полгода, но обязательно вылечат. Так что думай сейчас, мы примем любое твое решение.