Глава XXII

Подмосковье Почти двое суток, с небольшими передышками, останавливаясь на кратковременный ночлег, три всадника мчались к озеру в окрестностях Москвы, расположенному близ современной Балашихи. Периодически Сергей доставал свою микро ЭВМ, закамуфлированную под блокнот, и сверял по ней направление движения. Когда на третьи сутки они оказались у желанной цели, девушка едва держалась в седле от утомления. Сняв сюртуки, друзья положили ее отдыхать в тени куста орешника, а сами направились к кромке воды. Было без четверти два часа дня, и летнее солнце купало свои лучи в чистой воде лесного озера, озаряя его. – Даже не верится, что в начале июля здесь разыгралась настоящая драма, – Сергей приставил ладонь ко лбу, разглядывая ровную гладь озера. – Нам нужно доплыть до середины и постараться найти электронный самописец размером двести на сто на пятьдесят миллиметров, он где-то здесь. Притом мы должны торопиться, в девять часов мы должны сидеть в кабине реактора другого озера, под Дубной, а туда еще ехать и ехать. Друзья молча разделись и, крикнув Ксении, чтобы она не волновалась, поплыли на середину озера. – Где-то должно быть здесь? – Артем набрал в легкие воздуха и нырнул, Сергей последовал за ним. Прозрачная вода озера позволяла рассмотреть все до самого дна, благо, озеро было неглубоким. Сергей внимательно разглядывал дно на предмет оставшихся фрагментов кабины реактора. Он несколько раз всплывал на поверхность, чтобы набрать воздуха, нырял снова, но ничего не было. Взрыв уничтожил кабину полностью. Артем сразу попытался найти самописец и тоже несколько раз поднимался для набора воздуха, но так и не смог ничего найти. Друзья всплыли и, держась на поверхности, обсуждали, каким образом найти нужную коробку. – Тема, давай попробуем расширить радиус поиска до десяти метров. Они сделали так и вновь нырнули. Так продолжалось около часа. Они практически уже выбились из сил, когда Сергей, всплывший на поверхность, радостно закричал, держа в руке потемневшую коробку: – Она у меня, миссия завершена, можно нам всем возвращаться. Добравшись до берега, они бухнулись на прибрежный песок и долго не могли подняться, восстанавливая силы. Ксения заботливо поднесла им красного вина из кожаной фляги, после чего они все вместе сидели в тени, подкрепляясь из привезенных с собой припасов. – Ксюша, как ты себя чувствуешь? – Сергей положил свою ладонь на ее нежную руку. – Если сможешь, то нам нужно двигаться дальше. Лучше отдохнем там, на месте. Получив положительный ответ, они вновь сели на коней и двинулись в путь к конечной цели – озеру в окрестностях современной Дубны. До начала временного перехода оставалось меньше часа, когда все трое оказались на его берегу, предварительно уступив за пустяковую цену коней в близлежащем селе. Дул легкий вечерний ветерок, и поверхность воды была покрыта легкой рябью. Сергей вновь вынул свой блокнот и запустил микро ЭВМ. – Через сорок минут мы должны быть в креслах кабины, давайте готовиться, – он снял с себя практически всю одежду, оставшись в одних панталонах. Артем последовал за ним. Ксения стояла, не зная, как ей поступить, в нерешительности. – Мы, конечно, можем и отвернуться, – засмеялся Артем, – но это мало что тебе даст, ведь нырять к кабине тебе все равно придется раздетой и с нашей помощью. Девушка, не торопясь, стала стыдливо раздеваться. Когда процедура освобождения от белья была произведена, Артем быстро разжег костер и сложил белье в него. Языки пламени быстро охватили ткань одежды и кожу обуви. Оружие пришлось спрятать под кустом и закрыть ветками. Девушка с волнением смотрела, как догорают остатки ее связи с этим родным ей миром. Стоя в укороченных панталонах, скроенных ею еще по совету Авде́я, она уже не так стеснялась находящихся рядом мужчин, зная, что они не сделают ей ничего плохого. Она с тоской в душе вспоминала своего возлюбленного, скачущего где-то по дороге в Петербург и так необходимого ей сейчас для поддержки. – Ладо мой, где ты, встретимся ли мы с тобой еще? – думала она, переводя взгляд с теребимой ветерком воды на своих новых друзей. Артем всей душой почувствовал это состояние девушки и, взяв ее за руку, ласково успокоил: – Два года назад по нашему времени вот так же моя будущая жена стояла на подобном берегу и так же прощалась со своим миром. Она тоже боялась временного перехода, но теперь спокойно живет в 2041 году, и ты с ней скоро увидишься. Ничего не бойся и доверься нам, все будет нормально. Сергей, давай доберемся до кабины пораньше, чтобы ей лучше подготовиться и настроиться на переход в наш мир. Что ты думаешь на этот счет? – Ты прав, поплывем сейчас, лучше там подождем, пусть успокоится, – они взяли девушку за руки и повели в озеро. Зайдя по грудь, она обернулась, как бы говоря последнее «прощай» где-то далеко оставшимся родителям и дому. Ксения хорошо плавала и почти не отставала от подготовленных мужчин, которые, доплыв до середины, остановились и держались на воде рядом с ней: – Набери побольше воздуха и держи Артема все время за руку, а я постараюсь быстрей достать кабину, – дал ей последние наставления Сергей. Они нырнули вслед за ним и поплыли вниз, стараясь достичь дна. Артем крепко держал девушку за руку и внимательно следил за ее лицом. Когда кабина уже показалась на дне, он заметил, как Ксения начала терять сознание от нехватки воздуха. Тема прижался к ее губам и вдохнул воздух ей в легкие, она удивленно открыла глаза и чуть было не выпустила воздух. Он рукой зажал ей рот и снова потянул вниз, они опять стали опускаться. Вот, наконец, и переходная камера: лишь все трое оказались в ней, Тема включил сенсор насоса и быстро откачал воду, переходный модуль начал наполняться воздухом. Лицо девушки было бледным, с синеватым оттенком, она начала кашлять. Мужчины терпеливо дожидались, пока состояние девушки несколько стабилизируется, и, взяв ее под руки, не спеша завели в кабину, затем посадили в центральное кресло. Сами расположились по краям. Артем запустил с терминала бортовую ЭВМ и попросил ее увеличить концентрацию кислорода в кабине напротив кресла, где сидела девушка, и спросил, сколько времени осталось до запуска реактора. Машина быстро вывела данные на широкоформатный монитор. Они молча сидели в ожидании. – Неужели я окажусь в 2041 году? – сдавленным голосом спросила Ксения. – Может, возвратитесь только вы, а мне суждено погибнуть? – она сильно задрожала всем телом, ее бил нервный озноб. Положение спасла сама ЭВМ. Она вежливо, почти ласково сообщила о минутной готовности, а затем о запуске реактора прямой раскрутки времени. Переключившись на главный монитор, молодая спутница немного отвлеклась, чем заметно себя успокоила. Цифры на экране мелькали все с большим ускорением, стали нарастать перегрузки. Сергей с Артемом, испытывая их, продолжали держать руки девушки в своих крепких руках. В какой-то момент, когда перегрузки достигли своего максимума, Сергей и Артем увидели, что их спутница потеряла сознание, не выдержав напряжения. Оба смотрели на монитор, мысленно как бы прося бортовую ЭВМ быстрее высвечивать даты годов, словно это зависело именно от нее. Ситуация накалилась до предела: бессознательная девушка с бледным лицом без признаков жизни – и двое мужчин, прикованных перегрузками к креслам, которые ничем не в состоянии ей помочь! Томительно тянулись секунды, так необходимые для спасения жизни человека… Наконец машина сообщила о достижении двадцать четвертого июля 2041 года, десяти часов вечера по московскому часовому поясу. Энергии для временного перехода трех людей потребовалось очень много, поэтому гравитационный вихрь тяжело дался всем. Сергей был в сознании, но тоже не мог оторваться от кресла, изо рта и ушей у него сочилась кровь. Тема титаническим усилием воли, превозмогая слабость, приказал компьютеру управления кабиной: – Подать сигнал к спасению! В кабине пилотам срочно нужна медицинская помощь! – Сигнал о помощи отправлен, – сообщила машина. – Артем Кондратьевич, откиньте упор центрального кресла, достаньте кислородную маску и наденьте ее на лицо девушки. Закрепите датчик экспресс-анализа ей на безымянный палец, я проведу первичный медицинский осмотр и анализ. Вся процедура длилась около минуты, наконец ЭВМ сообщила: – Девушка без сознания, но она жива. Давление восемьдесят на пятьдесят, пульс сто сорок ударов в минуту, динамика положительная, дождитесь прибытия спасателей. Прошло пять минут, когда Артем заметил, как вода начала уходить из переходного модуля. И вот дверь отошла, и в кабине оказались два аквалангиста в спецкостюмах. Один, быстро оценив обстановку, снял маску с девушки и, подняв ее с кресла, прикрепил к себе спасательным поясом. Затем надел на нее резервную маску со своего кислородного аппарата. Другой стал осматривать Сергея. Через несколько минут они, все пятеро, поднимались на поверхность, где над зеркалом воды завис спасательный вертолет. Российская империя, дорога на Петербург Два всадника, практически не слезая с коней, мчались в северную столицу, не считаясь ни с какой усталостью, и ярким солнечным днем, и хмурым дождливым вечером. Императрица тоже направилась в город на Неве, и друзья должны были выполнить ее поручение до ее прибытия. Даже понимая необходимость торопиться, Александр все же поражался тому, как спешил А́вдий, и лишь глубокое уважение к новому другу заставляло его молчать и терпеливо следовать за ним. К вечеру третьего дня пути они были близ Новгорода, в окрестностях которого у капитана жила мать, числившаяся государственной крестьянкой, занимающейся выращиванием льна. Александр обратился к другу: – А́вдий, давай свернем к Новому городу, здесь недалеко, верст тридцать будет, не более. Уж очень хочется навестить мать и побывать дома, давно там не был. Как она там? Отца уже десять лет как нет. Очень тебя прошу! Молодой человек прикинул время на дорогу туда и назад, прибавил продолжительность самой операции по нейтрализации барона фон Гротгуса и согласился: – Хорошо, дружище, но только запомни: не больше суток, завтра в это же время мы должны быть снова на этом месте. – Спасибо, друг, езжай за мной, – капитан свернул на примыкающую дорогу и пришпорил коня. Потом они быстро вновь перешли на галоп. Через полтора часа, въехав в Новгород, Авде́й с Александром не спеша ехали по центральной улице, мощенной булыжником. Вообще город был маленький, и окраины были довольно грязные, как в большинстве русских городов. Главная же улица была довольно чистой, с большим количеством увеселительных заведений. То тут, то там можно было слышать пьяные выкрики мужиков и смех или визг тискаемых ими женщин. Хозяева трактиров и кабаков метлами быстро убирали мусор, оставшийся после гуляющей публики, и грубо отгоняли попрошаек мальчишек, тянувших к ним свои худые ладони. Но посреди этого гвалта[30] и веселья Авде́й уловил другой звук. Это плакала маленькая девочка у окна открытой продовольственной лавки: – Дяденьки, помогите, прошу вас, – девчушка обратилась к ним, вытирая слезы. Она взяла молодого человека за стремя, умоляюще глядя на него. Авдей остановил коня и спешился, присев около девочки. – Что случилось, дорогуша, почему ты плачешь, тебя кто-то обидел? – Не меня, мою маму. Ее сегодня убьют. Как мне жить дальше одной? Завидя, что около девчушки присели два знатных вооруженных человека, из лавки вышла женщина и пояснила: – Мать Настенки осталась без кормильца и вынуждена была пойти на панель, чтобы как-то прокормить себя и дочь. А опыта в этом деле нет, получилось ужасно: хозяин подкладывает ее под самых извращенцев, которые ему хорошо платят. Лизке же крохи дает, едва хватает на хлеб и чтобы угол оплатить. Помогите, господа офицеры, если сможете, и Лизу, и Настенку уж очень жалко, хорошие и добрые они, – на глазах торговки тоже выступили слезы. Погладив девочку по головке, Авдей внимательно разглядел ее. На вид ей было лет десять, не больше, с впавшими, посиневшими щеками она смотрелась довольно жалко, но глаза, как и сказала торговка, светились добротой, хоть и были в слезах. – Расскажи нам все с дядей Александром подробно, а там решим, что будем делать, – он снова погладил ее по голове. – Сегодня днем мама все ревела, глядя на меня, и я ее спросила: «Почему ты плачешь, как будто прощаешься со мной? Дядя Мирон обещал не обижать тебя и дать легкую работу, но я чувствую, что что-то не так?!» «Дядя Мирон обещал!!! – проговорилась она, вытирая слезы с глаз. – Сегодня он дал мне такую работу, с которой я могу не вернуться». Она принялась целовать меня, затем ушла, и вот солнце уже скоро сядет, а ее все нет. С ней что-то случилось?! Капитан решительным тоном спросил хозяйку лавки: – Где нам найти сейчас этого Мирона, я так полагаю, сутенера матери Настены? Торговка, видя, что с гвардейцем шутки плохи, указала на кирпичный дом, третий по счету отсюда: – Он сейчас дома, я видела, как он туда зашел. – А как его полное имя? – Мирон Писеев, Писеев Мирон Савватеевич, – испуганно выдала торговка. Друзья подошли к дому сутенера, и Авдей дернул за кольцо сигнального колокольчика. С минуту все было тихо, но вот дверь открылась, и на пороге показался полноватый мужчина лет пятидесяти пяти в длинном, ниже колен, халате. Он испуганно смотрел на двух вооруженных людей. – Что вам угодно, господа? – спросил он заискивающе. – Нам нужен Писеев Мирон Савватеевич, – как можно спокойнее произнес капитан. – Это я, к вашим услугам, – он жестом пригласил их войти. В прихожей гвардеец голосом с металлическим оттенком спросил: – Сегодня ты направил некую Лизу Сотникову, мать девчушки, что плачет у продуктовой лавки, к клиенту. Куда ты ее направил? Где ее сейчас мы можем найти? Сутенер по его виду понял, что дело складывается худшим образом, но все же выжидающе молчал, думая: «Может, пронесет как?» Авде́й видел, как капитан начал закручивать левый ус. Было понятно, что он еле сдерживается. Чтобы не затягивать дело, показал сутенеру письмо императрицы: – Учти, пакостная душа, мы ищем эту женщину, выполняя государево дело. Если будешь мешать, то возьмем тебя сейчас. А там смотри, хорошо ли тебе будет, лучше сразу расскажи. Мирон весь затрясся при виде бумаги с подписью императрицы и дрожащим голосом рассказал: – Есть в Новгороде такой Игнатий Парамонович, чиновник из городской управы, большой любитель помучить молодых женщин. Он делает это потому, что сам импотент, об этом все в городе знают. Но человек он очень богатый и влиятельный, ему составляют протекцию даже в губернской управе. Так вот, второго дня заказал он мне проститутку без роду-племени и заплатил очень прилично. Я сразу понял, что эту свою работницу больше не увижу, да уж больно сумма была приличная, сам отвез ее к нему в дом, что на въезде в город с тверской дороги. Крыша у него под железом и темно-зеленой краской выкрашена, быстро найдете. Пыточная у него в подвале. Только торопитесь, если хотите ее живой у него забрать, – сутенер вновь затрясся, ожидая удара в лицо. Но гвардеец сдержался и только плюнул мерзкому человеку на башмаки. – В жизни не видел более мерзкого создания! – в сердцах произнес капитан и снова сплюнул, уже поставив ногу в стремя. – А может, не будем ввязываться, чиновник не простого ранга, чай поди, какой-нибудь советник? – Авдей, улыбаясь, посмотрел на друга.