Глава XXIV

После долгого пребывания в седле спал он очень крепко и совершенно не помнил, что ему приснилось сейчас. Он вспоминал другое: где он находится и куда должен вновь отправиться? Он потихоньку встал и немного размялся, затем вышел на улицу. Александр, видимо, встал раньше, он прикладывал в дровнике недавно расколотые дрова. Увидев друга, улыбнулся: – Давай умывайся, пойдем завтракать, матушка уже печку истопила и напекла пирогов с курятиной и ватрушек! Полив Авдею на руки из кувшина, они направились в избу, где кропотливая хозяйка уже хлопотала у стола. – Присаживайтесь, гости дорогие, – ласково произнесла она, приглашая молодых людей за стол. – Александр, пусть друг не стесняется и откушает наших угощений, – хозяйка разлила топленое молоко по стаканам. – Матушка, а где Лиза с Настеной? Они вчера ничего не ели. – Я положила их в горнице со мной. Женщина еще очень плоха, я отнесу ей еду прямо туда и девчушку тоже покормлю. А вы что намереваетесь делать? Может, погостите? Или снова уедете? – К сожалению, матушка, мы должны срочно уехать. Нам дорога в Петербург, там у нас будет очень серьезное дело по заданию самой государыни, но, обещаю, на обратном пути обязательно вновь заедем. Очень тебя прошу, позаботься о Лизе с ее дочкой. Мать разочарованно покачала головой: – Никак ты у меня не побудешь как следует, чтобы насмотрелась на тебя досыта! Ты так возмужал и окреп! Красавец, да и только! Жениться бы тебе уже пора да деток завести, пришло твое время. У нас в деревне сколько красивых девок на выданье, не выберешь. – Матушка, человек полагает, а Господь располагает, ты же знаешь это не хуже меня! Так что потерпи, будут и жена, и дети. – Все так, Сашенька, все так, – мать угодливо согласилась с сыном, она встала из-за стола и на минуту вышла, когда же вернулась, негромко сообщила: – Посмотрела на них, пока спят. Проснутся – и их буду кормить, а вы сходите к нам на речку, очень утром там хорошо. Поблагодарив хозяйку, Авде́й вышел на улицу. Утреннее солнце ласково слепило глаза, а на чистом голубом небосклоне не было ни облачка. Погода была превосходная! Александр присоединился к другу, и они пошли к реке, голубой лентой вьющейся внизу. Быстро спустившись, они расположились на мягкой теплой траве, доходящей до самой воды. Глядя на спокойное течение реки, Авде́й не мог не отметить про себя красоту этого мира: «Надо же! – думал он. – Даже не верится, что между этим и моим миром расстояние в двести восемьдесят шесть лет, настолько все реально и так похоже на наше: и небо, и солнце, и даже эти большущие окуни, жадно охотящиеся за мелюзгой в кристально чистой воде на мелководье». Друг, сидящий рядом, уловил это его настроение и неожиданно спросил: – Тебе, вижу, у нас нравится, а как у вас это все выглядит? Авдей удивленно смотрел в проницательные глаза друга и задал себе вопрос: «Неужели он догадался? Это явно читается в его глазах». – А у вас – это где? – улыбаясь, спросил он его. – Ну, уж не на нашей Земле – это точно, – взгляд Александра стал вполне серьезным. – Если можешь, расскажи, для меня это очень важно. Авдей размышлял: «Расскажу, кто я, и подвергну сильному риску свое возвращение домой, а если не расскажу, обижу его недоверием, которого он не заслужил. Наоборот, все время рискует жизнью рядом со мной. Придется открыться, думаю, он все поймет». Авде́й решился. – Земля у нас с вами общая, вот только время разное. Молодой человек сорвал соломинку и зажал ее меж зубов, давая другу переварить услышанное, но тот будто ожидал чего-то подобного и вновь озадачил его вопросом: – Разное время – это как понимать, объясни. – Ты живешь по нашему летоисчислению в 1755 году, а я – в 2041-м. – Ого! – Александр расширенными глазами смотрел на друга. – А разве такое возможно? Я думал, ты из какого-нибудь Беловодья, а ты из другого времени! Объясни подробнее, дружище. – Хорошо, слушай. Ваша Елизавета Петровна очень покровительствует наукам, хочет вырвать Россию из темноты невежества, и я очень рад, что оказался именно в этом времени, хотя направлялся совсем в другое. У нас сумели построить сложную машину, способную перемещаться в прошлое, но в процессе этого перемещения произошла непредвиденная авария, и я оказался у вас, о чем, впрочем, нисколько не жалею, так как встретил здесь Ксению и тебя. Мой же дом находится далеко, и я скоро должен буду вернуться туда. Молодой капитан несколько минут сидел молча, обдумывая услышанное, затем, растерянно глядя на друга, произнес: – Да, смелый и сильный ты человек, раз отважился на такое! Но скажи, если ты из другого времени, то на кой черт ты ввязался в эти наши дрязги? Ведь это очень рискованные дела, вот то же задание императрицы, тут ты запросто можешь быть убитым на предстоящей дуэли. Этот фон Гротгус очень здорово фехтует, я слышал. – Понимаешь, дружище, я рассматриваю все случившееся со мной как промысел Божий, поэтому воспринимаю все это, как есть. К тому же, если я не попал туда, куда меня направляли, то, оказавшись здесь, должен собрать всю необходимую мне информацию для наших ученых, историков и политиков. Такие перемещения во времени очень дорогая штука, и эти деньги взяли в кармане у народа. Я должен это компенсировать доставленными знаниями. Гвардеец засмеялся: – Ты так все странно говоришь! У нас государыня берет деньги из кармана народа и не дает никакой компенсации, она полная хозяйка всего, что находится вокруг нас. Теперь уже Авде́й засмеялся в ответ: – Это у вас так, а у нас власть в государстве принадлежит народу, и он распоряжается землей с ее недрами. – Вон как у вас! Значит, республика. И Конституция есть? – Ты прав, Советская республика, и в Конституции все записано. Капитан удивленно покачал головой: – Значит, правы те офицеры у нас, которые говорят о республике и Конституции, но это очень рискованно, за это можно угодить в острог или даже на виселицу. – Ваше время еще не пришло, хотя через семьдесят лет группа офицеров все-таки попытается установить республиканскую форму правления, но они потерпят поражение на Сенатской площади, монархия просуществует до 1917 года. К слову сказать, Елизавета Петровна – одна из лучших правителей за все существование монархии в России, так что, Александр, служи ей долгом и честью, и я, как могу, видишь, содействую тебе в этом. Как сделаем дело, точно получишь чин майора и перейдешь в штаб-офицеры. Я же со своей стороны решил передать тебе ту бумагу о представлении душ для кормления, которую мне все же передала императрица в знак благодарности. Сам запишешь в ней те села и деревни, которые возьмешь себе на кормление, конечно, включая Большие Калачи – это будет тебе мой подарок как другу. Только прошу тебя, не бросай эту женщину, что мы привезли с собой, по всему видно, она очень хорошая и умная. – Вот я и думаю, что ты совсем не такой, как мы. У нас трудно, кроме как от императрицы, ожидать от кого-то такой милости, а ты делаешь это. Ты хоть представляешь, от чего отказываешься? – Понимаешь, дружище, седьмого августа я должен буду уйти в свой мир, поэтому мне эти души совершенно ни к чему, а вот для тебя это будет жизненно необходимо. Только, повторяюсь, не бросай женщину с девчушкой, – Авде́й протянул Александру руку для пожатия. Крепко пожав ему ее в ответ, гвардеец, еле сдерживая чувства, произнес: – Не знаю, смогу ли отблагодарить тебя в оставшееся время, очень трудно отблагодарить человека из будущего. Хочешь, сражусь с фон Гротгусом вместо тебя – это будет моим подарком. Авдей, улыбаясь, отрицательно покачал головой: – Нет, дорогой, это чисто мое дело, а ты очень поможешь мне, если устроишь встречу с этим негодяем где-нибудь на балу или в ассамблее и при этом будешь моим секундантом, когда я его спровоцирую на дуэль, сильно оскорбив. – Хорошо, пусть будет так. А в отношении Лизы с Настеной не переживай. Пока я жив, никто ее больше не обидит. А ты мне ответь, пожалуйста, вот на какой вопрос. Вот ты мужчина из будущего, наверняка у вас там все по-другому устроено. Смог бы ты в своем мире взять себе в жены проститутку, да еще с ребенком? Для меня очень важно твое мнение. – Что тебе сказать… Во-первых, это явление в социалистическом обществе практически сведено к нулю. Просто нет повода этим заниматься, работы очень много, и она разная, каждый может выбрать что-то себе по душе. Во-вторых, если женщина у нас оступилась, то ее за это никто презирать не будет. Так что, доведись мне, женился бы, если бы появились взаимные чувства. Это, пожалуй, в таком случае самое главное. – Спасибо за поддержку и добрые слова, друг, а то у меня шевельнулось что-то внутри, когда вез ее на коне, а признаться здесь я вряд ли кому бы смог. Знаешь, даже на душе как-то легче стало! Видно, это моя судьба. – Ты отнесись к ней по-доброму, не отталкивай. Что не знает, подскажи, или пусть матушка это сделает, и ты увидишь около себя совсем другого человека. Вот увидишь, уже сегодня она себя достаточно хорошо проявит. – Мудрый и добрый ты человек. А там у вас все такие, или как? Молодой человек вновь задумался: – Все одинаковыми быть не могут, каким бы высокоразвитым общество ни было, но хорошие, добрые люди явно преобладают. – А скажи, А́вдий, я сгораю от нетерпения! А какой он, ваш мир, если сказать простыми словами, чтобы я понял? Молодой человек глубоко вздохнул: – Как тебе проще объяснить… Видишь, сумели отправиться в прошлое, а это ведь очень сложно с научной точки зрения. Вот когда смотришь на ночное небо, то видишь звезды и планеты. Так вот, к одной из таких, Марс называется, уже слетали на межпланетном корабле, я уж не говорю про Луну, которая висит большим желтым диском на ночном небосклоне. Там тоже были. Живем или в больших многоквартирных домах, или в личных коттеджах – это большие двухэтажные избы. Ездим на электромобилях и летаем по воздуху на самолетах. Продукты питания покупаем в магазинах – большие лавки по-вашему. Перед законом все равны, как простые люди, так и высшие руководители. Больших высот достигли в здравоохранении, то есть лечении людей. Здесь Александр перебил друга, хотя до этого слушал очень внимательно. – Скажи, пожалуйста, А́вдий, если ты вернешься в ваш сказочный мир, что станет с Ксенией? Ведь она может здесь погибнуть от коварного недуга. – Я знал, друг, что рано или поздно ты задашь мне этот вопрос. Хороший человек иначе не может, его всегда волнует судьба попавших в тяжелое положение людей, а тем более, если попала в беду женщина. Не переживай, в ближайшие дни она уйдет вместе с моими друзьями. Глаза молодого капитана были полны изумления: – Так Сергей с Артемом – это тоже люди вашего мира? Как же я сразу не догадался! Английские офицеры разыскивают в России международного вора – здорово придумано! Какие же вы! Как мне хочется сейчас пожить среди вас! – Не отчаивайся, дружище, каждый мир хорош по-своему. Вспомни, как мы фехтовали при схватке с бандитами. Уверен, мы были великолепны! Но даже если я соглашусь взять тебя с собой, на кого ты оставишь здесь мать и эту несчастную женщину с дочерью? Молодой гвардеец, соглашаясь, кивнул и вздохнул: – И здесь ты прав, друг, с этого момента моя жизнь уже не принадлежит только лишь мне. Авде́й посмотрел на положение светила. В таком прекрасном месте время протекло незаметно. – Однако, Александр, нам с тобой пора отправляться. Давай постараемся сделать быстрее то, для чего нас послала императрица, а уж тогда, если позволит время, вновь заедем сюда. Капитан поднялся и, улыбнувшись другу, спросил: – Скажи, А́вдий, ты наверняка военный человек… Какое воинское звание у тебя, мне так интересно? – Звание? Да такое же, как у тебя. Капитан, только не воинское, а сотрудника госбезопасности. Представляешь, у нас есть замечательное литературное произведение писателя Валентина Каверина, называется «Два капитана». Наверное, про нас с тобой тоже можно будет написать что-то подобное. – Если в дороге представится возможность, расскажи содержание. – Обязательно Они направились вверх по склону к стоящей наверху избе. Евпраксия Федоровна очень расстроилась, узнав, что сын и его друг начали собираться, со слезами на глазах просила их не уезжать и погостить еще хоть пару дней. Но, видя их непреклонность, смирилась и начала собирать гостинцы в дорогу. Когда лошади были снаряжены, Александр хотел идти проститься с Лизой и Настей, но, не дойдя до двери, увидел следующую картину: поддерживаемая его матушкой и дочерью, Лиза вышла из избы и спустилась с крыльца. Остановившись напротив молодого человека, она с грустью смотрела ему в глаза, боясь, что с его отъездом исчезнет всё хорошее, что с ней недавно случилось. В глазах ее застыл немой вопрос: «Что будет теперь со мной?» – Не бойся, – успокоил ее Александр. – Мой друг А́вдий передал в дар мне документ, жалованный ему императрицей Елизаветой Петровной. Туда я вписал Большие Калачи – эта деревня теперь принадлежит мне. Как только внесу все деревни и села, императорский нотариус все заверит. Так что ты у себя дома, а когда я вновь приеду, поговорим. Молодая женщина не выдержала, из глаз у нее показались слезы, а разбитый и припухший ротик судорожно задрожал. Александр провел тыльной стороной ладони по ее припухлой щеке и вдруг почувствовал, как сердце учащенно забилось у него в груди. «А ведь я неравнодушен к ней, – с удивлением подумал он про себя. – Да ведь совсем не удивительно, она достаточно красива, стройна, и что-то есть в ней такое, чего нет в остальных женщинах и девушках, ранее встречавшихся мне. Воистину пути Господни неисповедимы!» Он взял ее тонкую, нежную руку и накрыл ладонью. В этот момент женщина спросила: – Скажите, господин, как я должна обращаться к вам? – Зови меня Александр. Или Саша, если тебе так проще. – Мне так очень непривычно и немного страшно, но я постараюсь привыкнуть. Я буду вас сильно ждать, Александр. Она хотела еще что-то сказать откровенно, но, понимая свое положение, промолчала, опустив глаза. Капитан погладил стоявшую рядом девчушку по голове и, простившись с матерью, взобрался в седло. Они тронулись в путь. Почти всю дорогу, оставшуюся до столицы империи, молодой гвардеец молчал, погрузившись в себя, видимо, обдумывая свою так круто изменившуюся жизнь. Авде́й тактично не вмешивался в эти его размышления, понимая, насколько тяжел данный выбор для офицера лейб-гвардии в этом времени. Даже когда останавливались на ночлег, Александр молчал, уставившись в одну точку. Санкт-Петербург К Петербургу подъехали под вечер двадцать седьмого июля. Солдат в дежурной будке, раскрашенной в пестрый цвет, попросил предъявить какой-либо документ. Александр сказал ему с раздражением: – Семеновец, ты что, не узнаешь лейб-гвардии капитана Преображенского полка из личной охраны государыни? У нас от нее личное задание, пропускай немедленно. Солдат испугался, узнав офицера, и вытянулся: – Как не узнать, ваш бродь, преображенцев мы всех поименно и в лицо помним. Он стал поднимать загородь, и вскоре друзья въехали на окраину Петербурга. Авде́й с большим любопытством разглядывал средневековый город, сожалея, что не взял у Сергея портативную видеокамеру. Он был мало похож на тот привычный Ленинград, который он так любил и в который любил ездить. Там жили его родители, Назар Абрамович и Ираида Викторовна. Этот город был очень маленький и неблагоустроенный, правда, в самом центе все улицы были мощены тесаным камнем и освещались фонарями.