Глава XXVI

Авде́й фехтовал довольно легко и даже заложил левую руку за поясницу, барон же пытался все время сделать выпад, чтобы быстрее разделаться с соперником. Изловчившись, он нанес колющий удар, но Авдий ловко отошел влево и правой рукой сильно ударил его рукоятью шпаги по спине. Тот потерял дыхание и, повернувшись, почти минуту стоял, будучи не в силах продолжать дуэль. Наш герой не стал мелочиться и терпеливо выжидал, пока соперник придет в порядок. Вот они снова сошлись, в зале пошел легкий ропот, было очевидно: события развиваются не так, как всем думалось. Вновь бросившись в атаку, фон Гротгус хотел рубящим ударом поразить нашего героя, и в один момент это ему удалось – Авде́й упал, по залу прошла волна негромких вскриков, но молодой человек, прокатившись по полу, не дал возможность барону зарубить его. Быстро поднявшись, смуглый красавец вновь встал в боевую стойку: «Ну, теперь я выведал тебя, – сказал он сам себе, – ты силен рубящим ударом. Что ж, тогда получи в ответ прямой, да нет, пожалуй, ударный батман», – и он продемонстрировал это, выбив оружие из рук противника. В зале раздались дружные аплодисменты, и наш герой понял: дань уважения переходит от его соперника к нему. Сбив противника серией круговых батманов, молодой человек сделал молниеносный выпад и воткнул свой клинок ему в левую опорную ногу. Барон вскрикнул и, зажав рану, стоял в растерянности, не зная, что ему делать. В этот момент Авде́й уловил восхищенный взгляд майора Михейсона, который не выдержал и крикнул: – Гротгус, прекратите поединок, вы что, не видите, перед вами супер профессионал! Еще пятнадцать минут, и он убьет вас. Канцлер с друзьями тоже недовольно перешептывались, видимо, не зная, как им быть. И только уязвленный, но и вместе с тем взбешенный барон вновь встал в стойку, превозмогая боль. Клинки вновь зазвенели в тишине зала, а одна дама, не выдержав нервного напряжения, лишилась чувств, но была подхвачена стоявшими рядом кавалерами. «Черт его побери! – думал про себя Гротгус. – С виду жид бестолковый, да и только, а на поверку оказался мастером шпаги, да еще каким! Ну, ты молокосос, еще не знаешь барона фон Гротгуса, сейчас я тебе себя покажу», – и он сделал невероятный пируэт в расчете неожиданно заколоть так ненавистного ему молодого красавца. Но что же он получил в итоге? Неожиданно острая боль пронзила его тело: красавец разгадал его маневр и вонзил свой клинок ему в левое плечо, делая продолжение поединка невозможным. В зале уже громко раздавались крики: – Ваше сиятельство, – обращались люди к канцлеру, – прекратите дуэль! Вы же видите, этот молодой еврей просто издевается над бароном. Другие кричали: – Да он просто хочет его опозорить, иначе уже давно бы заколол. Даже дамы уже смеялись с издевкой в сторону барона. Но последний униматься никак не хотел, все еще на что-то надеясь. Переложив шпагу в правую руку, попытался вновь сделать выпад… Авде́й на сей раз увернулся вправо и успел секануть своей шпагой по заднице барона. Из-под разрезанной одежды показалась кровь. Поединок начинал принимать прямо-таки комические формы, в зале уже просто хохотали над неудачливым бароном, кстати, уже потерявшим много крови. Слабеющей рукой интриган попытался нанести последний решающий удар, но Авдей прямым батманом моментально выбил у него из рук оружие и, ударив кулаком в лицо, сшиб его с ног. Приставив клинок к горлу барона, Авдей невозмутимо произнес: – Или ты даешь мне при всех слово покинуть пределы России навсегда, или я сейчас же проткну твою поганую глотку. Барон с последней надеждой смотрел на подошедшего к нему канцлера, но тот только развел руками: – Ничего не могу здесь поделать, все свидетели: он победил вас, барон, соблюдая абсолютно все правила, теперь выбирайте. Лежа на полу в луже своей крови, надменный интриган наконец-то понял, в какую ловушку он угодил, и что обратного пути здесь не будет. Закрыв глаза и проглотив подкативший к горлу комок, он подавленным голосом произнес: – Даю слово держать свой язык за зубами, а как поправлюсь, сразу же уеду из России и больше не вернусь. – Вы все слышали, господа, – развел руками канцлер. – Этому человеку отныне нет места в моем доме. Майор, прошу вас, с друзьями уберите барона отсюда и отправьте его в карете. Вы знаете, где он квартирует, – двое гвардейцев подхватили незадачливого дуэлянта и понесли прочь. Майор подошел к Авде̂ю, терпеливо дожидавшемуся окончания дуэли: – Я хочу извиниться перед вами, сударь, за свое сегодняшнее поведение не потому, что я чего-то испугался, а в силу появившегося глубокого уважения к вам. Вы – настоящий мастер клинка, спасибо за прекрасный урок владения шпагой! – Виктор, – обратился к нему Александр, стоявший рядом, – ты увидел не просто мастера клинка. Хочу тебе представить – граф Грановский А́вдий Назарович, прошу любить и жаловать. Майор удивленно покачал головой. – Вот так бывает обманчиво первое впечатление. Майор ушел, друзья тоже отправились вниз под рукоплескания начинающей успокаиваться публики. Канцлер догнал их на лестнице и вкрадчиво спросил: – Прошу вас, господа, скажите мне, это ведь все не просто так получилось? Вы действуете по чьему-то повелению, я не ошибаюсь? – друзья молча стояли, сохраняя выдержку. – Вы поймите, – продолжал настаивать Бестужев-Рюмин, – дуэль на балу в условиях запрета поединков между дворянами – это нужно все еще как-то уладить, у меня должны быть веские причины на этот счет. Авде́й вынул из кармана камзола документ и протянул его канцлеру: – Все, что делается этим человеком, делается с высочайшего позволения… – Подпись государыни стоит, – канцлер вытер платком пот со лба. – Надеюсь, господа, вы на меня не в обиде, я старался быть справедливым. – Алексей Петрович, – капитан взял инициативу в разговоре на себя, – вы поймите, если ваш протеже еще вякнет хоть слово против Ивана Ивановича Шувалова, его придется тогда убить, я уж об этом позабочусь. А вам тоже советую сделать соответствующие выводы. И еще: не нужно больше шельмовать Ломоносова – это прекрасный ученый и преданный трону человек. Очень вас прошу! Друзья получили у прислуги шляпы, а канцлер все еще стоял на ступеньках лестницы, переваривая только что состоявшийся откровенный разговор. Свежее дыхание вечернего Петербурга облегчило состояние друзей, возвращающихся в казармы. – Я не перестаю на тебя удивляться! – с восхищением выдал Александр. – Играючи ухайдакать такого фехтовальщика! Даже левая стойка ему не помогла. Если бы я не знал, кто ты в действительности – это было бы за гранью моего понимания. Не зря императрица тебя окрестила «Лучший фехтовальщик Империи Российской». Да, на сегодняшний день ты действительно лучший! Вот смотри, навстречу идут два молодых щеголя, и у обоих шпаги, а заведись с ними, так только обхохочешься от их бестолковости. А вот каптенармус[36] с серьезной рожей – тоже пустой, я его лично знаю. И так почти все, а таких, как ты, нет ни одного. Я бесконечно благодарен Господу за то, что он познакомил меня с тобой. Как жаль, что ты уходишь из нашего мира! Авде́й задумался: – Ты знаешь, я настолько привык уже здесь, у вас, что и уходить-то как-то грустно. Служил бы государыне вместе с тобой, ведь ей уже недолго осталось… – молодой человек понял, что сказал лишнего. – Но ведь она в полном расцвете сил?! – ухватился за тему капитан. – Это так, но здесь, к сожалению, правители недолго живут. – А ты оставайся, поможем ей изменить будущее. – И что потом? Ее тоже в наше время переправлять? Нет, Александр, этого делать нельзя, и ты, если хочешь остаться другом в моей памяти, не должен будешь никому ничего говорить, пусть знания останутся с тобой навсегда. Так получилось, я полюбил Ксению, а она тяжело больна, вот ее и пришлось переправлять к нам, она точно уже лежит в какой-нибудь центральной инфекционной клинике, я должен быть с ней. Но даже не это главное! Я сотрудник спецслужбы, принимал присягу на верность своей Родине и не могу это никак изменить. – Понимаю! – с глубоким сожалением произнес Александр. – И все-таки тоскливо, что ты уходишь, не было у меня здесь таких друзей. – А знаешь, дружище, давай прямо сейчас отправимся к тебе, в Новгородскую губернию, и тогда у нас останется пара дней, чтобы побыть в гостях у тебя. Я должен быть на озере в Подмосковье вечером седьмого августа. Через час они вывели лошадей из конюшни и рысью направились по дороге на Новый город. Молча скакали всю ночь и лишь с рассветом решили немного отдохнуть, забившись в стоящий у дороги стог сена. Солнце стало сильно припекать, что заставило Авде́я проснуться и выбраться из стога на землю. Шлепнув друга по голенищу сапога, он разбудил его: – Александр, вставай, не мешало бы подкрепиться, – он вытащил из мешка хлеб, кусок жареной баранины, флягу с водой и несколько яблок. Капитан вылез из стога и сходил проверить коней, пасущихся невдалеке, растреножил их. Подкрепившись, они еще немного посидели на теплом душистом сене. Разговор о спасенной в Новом городе женщине возник сам собой: – Ты мне подарил подушную бумагу, выданную императрицей. Я вписал туда все необходимые села и деревни, вчера нотариус в Санкт-Петербурге ее заверил. Это значит, я уже полноправный хозяин и владелец людей вместе с дворами и землями, в общем, помещик. – Тебя это как-то приподнимает? – Да нет, меня пока больше привлекает военная служба, да и, честно говоря, я понятия не имею, как правильно вести хозяйство, обрабатывать землю. Раз зашел разговор, подскажи, пожалуйста, ты знаешь. – Да тут нет никакой премудрости, будь хорошим человеком, справедливым, но строгим, барщиной сильно людей не мучай, где возможно заменяй ее посильным оброком. Но воровать и пьянствовать, конечно же, не давай. Вот и вся премудрость, я уверен в тебе, ты справишься. – Никак не определюсь, что мне делать с Лизой и Настей? Всю голову изломал! Мне очень не хочется, чтобы она была крепостной. Может, просто отпустить ее на волю, пусть живет себе, как знает? – Не думаю, что это будет лучшим твоим решением. – Почему? – Эта женщина не сможет в деревне прожить самостоятельно, ей еще долго нужен будет сильный человек рядом. Она сейчас очень подавлена морально и унижена, любой деревенский мужик будет ее снова угнетать и бить, она может вновь скатиться вниз. Но, в принципе, она очень хорошая и, кстати, красивая, я тебе об этом уже говорил. Она может создать очень уютный домашний очаг. – Ты делаешь намек на то, что б я женился на ней. – Именно так, подари ей с дочерью свободу и возьми в жены. Только не пытайся ее вытащить в свет, там ее никогда не признают. – Об этом я как-то не подумал. – Ты должен выбрать между светскими утехами и домашним уютом. Представляешь, ты под Рождество приедешь в отпуск домой… Накрыт стол, горят свечи, за столом сидит твоя мать, симпатичная жена в красивом платье, рядом Настя – твоя приемная дочь, которая ласкается к тебе и зовет папой. Хорошо?! – Хорошо! – подтвердил, вздохнув, капитан. – Знаешь, с тобой так легко и не страшно за будущее. Но скажи, почему ты так легко описал мой выбор, ведь это такое трудное дело? – Через сорок четыре года родится Александр Сергеевич Пушкин, который станет великим поэтом и напишет много повестей, стихов и даже поэм. Он хоть и был дворянином, не имел знатного происхождения, поэтому красавица жена предлагала ему уехать и жить в деревне, где бы они спокойно могли растить детей, а он сам – творить свои произведения. Но Пушкина влекло высшее общество, которое не принимало его, в итоге он будет тяжело ранен на дуэли неким Дантесом и вскоре скончается от раны. Вот такая невеселая история, которая, впрочем, может многому тебя научить. Авде́й умолк, глядя на друга выжидающе. – Спасибо тебе за эти знания, которые ты только что мне передал, они не оставляют и тени сомнения. Как только приедем, так все и сделаю. – Это будет очень сильный ход с твоей стороны. – Ты так емко и понятно сказал, – Александр улыбнулся, – у нас здесь никто так не скажет, – он протянул Авдею руку для пожатия. Друзья вновь мчались наперегонки с ветром посреди дубрав и лугов, ненадолго останавливаясь лишь для того, чтобы дать отдых лошадям. Попадающиеся по дороге крестьяне на подводах удивленно смотрели на бешено скачущих дворян, а молодые крестьянки в сарафанах приветливо улыбались и махали вслед руками. К вечеру, когда солнце превратилось в огромный красный диск на западе, друзья подъехали к избе, стоявшей на окраине Больших Калачей. Лиза с дочкой сидели на лавочке. Дворовая девка-батрачка загоняла коз. Евпраксии Федоровны нигде не было видно. Александр, спешившись, подошел к Лизе и долго смотрел ей в глаза, затем, легко поцеловав в щеку, спросил: – Как себя чувствуешь? Вижу, бледная еще. – Спасибо, значительно лучше, только слабость еще сильная. – Может, я чем-то могу помочь? Хочешь, съезжу за лекарем? – Не нужно, Александр Сергеевич. Вы вернулись – и мне уже хорошо на душе. – Я же просил называть меня просто Александр. – Извините меня, я попробую. Капитан достал из сумки большую куклу, несколько конфет, передал сидящей рядом Насте и погладил ее по головке. Девочка растерялась. – Дочка, что ты должна сказать, когда тебе дарят гостинцы и подарки? – Спасибо, дядя Александр, – робко пролепетала она. Молодой капитан приветливо улыбнулся ей и спросил Лизу: – А где матушка, почему не встречает? – У Бровчиных, которые живут в пяти избах отсюда, днем на лесном озере чудовище утащило мальчика восьми лет. Староста объявил сход, она и пошла туда. Я бы тоже пошла, да вряд ли еще дойду. – Наверняка у избы Овсея Горбоносова, самого старосты, сход и идет, мне нужно быть там. Если хочешь, поедем со мной, – капитан вновь поставил ногу в стремя, Авде́й последовал за ним. У избы с досчатой крышей действительно собралась вся деревня: крестьяне в длинных подпоясанных рубахах, холщевых штанах и лаптях живо обсуждали случившуюся днем трагедию, женщины в большинстве своем плакали, обступив Грипу Бровчину. Староста, завидев нового хозяина, поклонился в пояс и рассказал следующее: – Мальчишки ловили на живца с мелководья озера больших щук, зашли примерно по пояс. Уже хотели уходить, как локтях в двадцати показался темно-коричневый хребет огромного чудовища. Двое быстро направились к берегу, а Мишутка, видимо, зазевался. Дети в ужасе наблюдали, как чудище схватило их товарища и потащило, вскоре он скрылся под водой. Они в ужасе побежали через лес в деревню. Вот, барин, решаем, как тут быть, ведь это уже не первый ребенок, пропавший на этом озере. Все головы изломали, рассуди. – А почему дети пошли ловить рыбу на озеро, ведь река превосходная под боком? – Авдей несколько удивленно смотрел на собравшихся людей. – Да к этому времени лета уже всех щук в реке вылавливаем, они остаются только в озере, вот мальчишки туда и отправились, – староста в задумчивости гладил рукой длинную бороду и качал головой. – Барин, еще по дню в неделю будем тебе до конца года барщину работать, только защити наших детей. Неровен час и девушку молодую утащит дьявол. Молодой землевладелец повернулся в сторону Авде́я, как бы спрашивая: «Готов ли ты заняться мистическим, страшным делом вместе со мной?» Молодой человек подъехал ближе и положил свою руку на руку друга: «Я готов, но на это у нас будет всего один день – это завтра». Александр поднял руку, призывая всех замолчать, затем жестко произнес: – Завтра мы с другом попробуем заняться этой проблемой, вы же со своими сетями все равно ничего не сделаете. Идите по домам, а мы подумаем, как освободить озеро от огромного монстра.