Глава XXIX

Все складывалось великолепно, и Авде́й вновь в душе пожалел, что завтра придется расстаться с такими хорошими людьми. И все же он был счастлив, что, оказавшись так неожиданно в этом мире, сумел стать полезным для этих людей. Лежа ночью в кровати и глядя в едва просматривающийся потолок, он вспоминал с огромной теплотой в душе все те приключения, которые выпали на его долю. В сознании проплывали образы людей и плохих, и хороших – все это было уже частью его души. Наконец он вспомнил Ксению, ее бирюзовые глаза, смотрящие на него, когда он отгонял от нее так бурно охватившую ее болезнь. «Как она там, у нас, одна? Наверное, ей очень тяжело лежать в современной клинике, странно принимать процедуры, ведь она совершенно из другого мира. Однозначно, Сергей с Артемом не бросили ее, и все же она ждет только меня. Надо заснуть, чтобы завтра проехать как можно больше, путь предстоит неблизкий», – он не заметил, как провалился в крепкий, здоровый сон до утра. …Кони переминались с ноги на ногу, когда два молодых человека поставили ноги в стремена. К Александру подошла Лиза с дочерью и долго не могла оторваться от его руки, прижав ее к своей щеке: – Мы будем ждать тебя, Саша! Ты обещал вернуться, прежде чем возвратишься на службу. Очень будем ждать. Евпраксия Федоровна стояла рядом, и Авде́й отметил, что она была в красивом сарафане, подчеркивающем ее стройную фигуру, в платке, повязанном, как он говорил, и в легких серых сапожках. Она периодически переводила на него взгляд, и в нем молодой человек уловил огромную благодарность! Они тронулись, а женщины долго махали им вслед руками, провожая. Разогнав коней на легком аллюре[37], перешли на галоп – и так ехали целый час, благо ровная дорога позволяла делать это. Когда лошади устали, вновь перешли на рысь, и тут Александр не удержался и все-таки спросил друга: – Скажи честно, А́вдий, ты был близок с Евпраксией Федоровной? Уж больно она резко изменилась после уединения с тобой. – Тебя это как-то угнетает? – после небольшой паузы вопросом на вопрос ответил молодой человек. – Только говори прямо, не нужно кривотолков. «Что он? – думал наш герой про себя. – Неужели сейчас придется и с ним сразиться? Уж вот тебя, дружище, я убивать точно не стану». – Да нет, – послышался довольно спокойный голос капитана. – Сначала был несколько удивлен, а поразмыслив, понял: ведь она фактически живет для меня, отдавая последнее. У самой же никакой личной жизни, а ведь она еще не старая, здоровая женщина. Даже уважать ее больше стал, раз она выбрала такого мужчину, как ты. Ведь ты лучший из всех, кого я когда-либо встречал. Откровенно говоря, я очень благодарен тебе, что ты подарил ей немного счастья и возродил ее как женщину. Смотрю, платочек надела и сапожки. Так что не думай, у меня нет совершенно ничего против тебя. Так, переговариваясь, они не заметили, как свернули с основной дороги на другую и оказались посреди поля, засеянного рожью. Впереди была видна довольно большая деревня. Посоветовавшись, они решили заехать в нее, чтобы пополнить запасы воды. Друзьям удивительно везло на всякого рода приключения, не обошли они их и в этот раз. Подъехав с околицы к крайней избе, они услышали душераздирающие крики и вопли. Это кричала женщина, в полной прострации шедшая по полю, широко расставив руки. Молодые люди спешились около ее. Женщина была нестарая, лет сорока, ее волосы раздувались теплым августовским ветром. Она была явно не в себе, как сумасшедшая. – Павлуша, мальчик мой, они запорют его до смерти, – произнесла она вдруг ослабевшим голосом. Друзья переглянулись, быстро поняв происходящее: ее сына решили наказать за что-то посредством порки кнутом. Делали это без меры жестоко. – Наверняка это проделки местного старосты–изувера, а может быть, даже чьего-нибудь приказчика. Просто так мы вмешаться не можем, – с сожалением в глазах произнес капитан, – это не 2041 год, ты пока у нас. Авде́й пытался что-то придумать и вспомнил про бумагу, выданную царицей для выполнения задания в Петербурге. Он щелкнул двумя пальцами: – Давай попробуем защититься письмом императрицы, оно пока еще у нас. – Давай, – с радостью в глазах произнес капитан и обратился к плачущей женщине: – Скажи, милая, где происходит казнь твоего сына, только быстрее. Женщина, видимо, поняла, что богатые люди хотят ей помочь, и немного успокоилась. Сквозь слезы она пролепетала: – В центре деревни двор приказчика Ерофея, – друзья взобрались на коней и быстро поспешили по дороге в деревню. Уже во дворе то, что увидели они, потрясло их основательно. Посреди двора к деревянным козлам был привязан молодой парень, будучи совсем раздетым. Здоровенный жлобина с засученными рукавами нещадно порол его кнутом, после чего окровавленное тело парня импульсивно вздрагивало. Он уже не кричал и не стонал, так как находился без сознания. Было очевидно – его просто убивают. По земле крепкий коренастый мужчина таскал за русую косу молодую девушку, которая еще кричала от боли и просила пощады, умоляя. – Не будет вам пощады, ни тебе, сучка, ни Павке твоему, голодранцу. Ишь чего захотели – любить друг друга! И мать твоя, засранка, тебе не поможет, – при этом мужик сильно пнул в живот лежащую тоже на земле женщину. Та вскрикнула от боли и лишилась чувств, распластав по земле свои руки. Посреди двора стояли еще несколько человек, очевидно, батраки-наемники приказчика. Они тупо наблюдали за этой жестокой расправой. – Остановите казнь, – громко приказал Авде́й. – Мы действуем по указанию императрицы Елизаветы Петровны, – при этом он вынул из кармана письмо и показал его остановившемуся на миг приказчику. Тот снова заорал: – А мне хоть царя морского бумагу покажите, я здесь хозяин! Меня поставил барин Глеб Владиславович, так что пошли вон отсюда, никто мне не указ! Он дал знак бугаю с кнутом, и тот, замахнувшись, хотел ударить Авдея по лицу. Ловко увернувшись, наш герой разогнался и сильно ударил мужика в живот, после чего тот загнулся, наклонив шею. Ребром ладони молодой человек резко ударил по ней. Бугаина, крякнув, обмяк и, захрапев, повалился на землю. В этот момент наемники сообразили, что к чему, и дружно бросились на капитана с графом. Александр нагнулся, и первый перелетел через него, со вторым они схватились, пытаясь задушить друг друга. Авдей успел встать в боксерскую стойку и встречным сильным ударом нокаутировал рослого длинноволосого мужика. Тот упал как подкошенный. Приказчик понял, что дело принимает опасный оборот, бросил свою дочь, убежал в дом и выбежал оттуда с обнаженной саблей. Александр тем временем уложил на землю своего противника и выхватил шпагу, сразу отрезвив двоих оставшихся целыми мужиков. Они испуганно попятились к забору. Разъярившийся Ерофей хотел сразу зарубить Авде́я, но тот, молниеносно выхватив шпагу из ножен, отразил удар. Начался их динамичный фехтовальный поединок. К удивлению нашего героя, приказчик отменно владел саблей и даже чуть не поразил нашего героя в живот. Но он очень увлекался рубящими ударами, и Авдей быстро подловил его на этом: отразив очередной удар, он быстро повернулся вокруг своей оси и вогнал шпагу Ерофею в живот по самую чашку. Мужики, стоявшие у забора, с ужасом наблюдали, как блестящий клинок показался из спины их хозяина. Вытаращив остервенелые глаза, приказчик непонимающим взглядом смотрел на Авдея и, когда тот вытащил клинок из коренастого тела, пытался руками зажать рану, из которой струей вытекала кровь, но, быстро обессилев от кровотечения, зашатался и, встав на колени, упал на землю лицом вниз. Авдей обернулся и увидел, как капитан, приставив к горлу одного мужика шпагу, держит обоих у забора, не позволяя ввязаться в драку, да те, похоже, уже этого и не хотели. Все было кончено, и очередная схватка с негодяями выиграна. Вытерев клинок о рукав валявшегося приказчика, молодой человек загнал его в ножны и плюнул на еще дергающееся в судорогах тело. Подойдя к испуганным мужикам, он с металлом в голосе приказал: – Топайте отсюда как можно дальше и забирайте своих придурков-друзей, иначе я вам всем дырок между глаз наделаю. Все поняли? – те подобострастно закивали своими сальными брилами и, забрав товарищей, удалились. Авдей с Александром отвязали и сняли с козел полуживого парня и положили на траву. Очнувшаяся девушка подошла и присела рядом с ним, гладя по голове: – Милый мой, любимый, Господь не оставил нас, и мы чудесным образом спасены. Только не умирай, очень тебя прошу! – она заплакала, радостно озираясь вокруг. – Саш, найди, пожалуйста, его мать и привези сюда, парню теперь долго восстанавливаться придется, – Авде́й нащупал пульс на запястье парня и с минуту отслеживал. – Сердце здоровое, выдержит, но лекаря к нему привезти все же нужно. Оставив парня, он направился к женщине – матери девушки, лежавшей без чувств. Похлопав ее по щекам, он вернул ей сознание и помог присесть. – Как же вы могли жить с таким зверем? – спросил он ее. Та, посмотрев на него мутными глазами, ответила: – Он постоянно грозился убить меня, а я боялась за дочь, чувствовала – что-то должно произойти. И вот, случилось. – Можете успокоиться, я заколол вашего мужа–изверга. Вот только что вы все будете делать, когда помещик обо всем узнает? – Глеб Владиславович? – удивленно произнесла женщина. – Да что вы, он молодой и очень добрый, но ветреный, любит путешествовать. Ерофей подлизался к нему, выказав себя этаким добрячком, тот и поверил. Он не будет ни на кого в обиде, точно. – Слушай, дружище, а ведь все складывается как нельзя лучше: формально деревней теперь руководит жена приказчика, погибшего при невыясненных обстоятельствах, то есть вот эта женщина! Так что мы можем спокойно удалиться. Авдей посмотрел на женщину, затем на ее дочь, обнимающую голову своего любимого, улыбнулся и сказал: – Барину сообщите, что Ерофей поссорился с графом А́вдием Грановским и капитаном лейб-гвардии Александром Давлетовым, выполнявшими секретное задание императрицы, чем чуть не сорвал его. В возникшей потасовке ваш супруг был убит в честном поединке, да еще его палач в придачу. А мы, к сожалению, должны сейчас удалиться, у нас нет времени. Привезенная с околицы мать Павла встала на колени и стала целовать сапоги нашего героя в благодарность за спасение сына. Молодой человек поднял ее и посмотрел в залитые слезами глаза (женщина от горя, видимо, лишилась дара речи и только шевелила немым ртом, пытаясь что-то сказать). Он обнял ее и дал возможность немного успокоиться: – Молись за меня, милая, мне еще многое предстоит преодолеть. Молись и за моего друга, он очень честный и храбрый человек. Не в силах сказать ни слова, мать спасенного парня только кивала в подтверждение. Уже выехав на настоящую дорогу, Авде́й задумался. Почему все же это с ним вдруг случилось: незнакомая дорога, ужасы, истязания и очередная схватка? Догадка пришла быстро. Господь испытывает его за вмешательство в дела этого мира, давая еще и еще раз возможность подтвердить свою правду. Молодой человек посмотрел на скакавшего рядом друга – и он здесь рядом неспроста. Наступил вечер, когда на дороге показались встречные всадники в мундирах Преображенского полка – это был передовой дозор охраны государыни. В первом всаднике друзья сразу узнали бывшего сержанта Измайлова, тоже радостно приветствовавшего их. – Георгий, – обратился к нему Александр, – императрица где-то радом, я так понимаю? – Да, господин капитан, скоро вы ее увидите. При ней рота охраны. И вас приветствую, господин граф, – Авде́й с улыбкой пожал руку унтер-офицеру, и они обнялись по-мужски. – А́вдий Назарович, наверняка побывали в переделках? На таких храбрецов, как вы, обычно и сваливаются все проблемы, – фельдфебель по-дружески засмеялся, ожидая ответа. – Ну, у вас с капитаном еще будет время об этом поговорить, – парировал наш герой. – Да уж скорей всего с майором, об этом все преображенцы говорят откровенно. – Я буду только рад, – улыбнулся Авдий и, помахав рукой гвардейцам, поскакал вперед. Через несколько минут действительно показался экипаж Елизаветы Петровны в окружении скачущих гвардейцев. Поравнявшись с каретой, Авде́й спешился и ждал, когда откинется полог. Наконец знакомое лицо показалось в открытом окне. – Мой дорогой А́вдий! – удивленно выдала императрица. – Вот уж не чаяла увидеть тебя здесь, а хотелось, честно говоря, – она сама открыла дверцу, приглашая молодого человека внутрь. Когда наш герой забрался в карету и расположился на мягком сиденье, Елизавета Петровна приказала Александру, выглянув наружу: – Господин майор, отведите гвардейцев от кареты, отныне эта рота будет в вашем подчинении. Вновь назначенный командир охраны отдал честь и громко распорядился. Выдержав минут пять, государыня закрыла окно кареты и опустила занавеску. В образовавшемся полумраке прозвучал ее взволнованный голос: – Ну, что скажешь, мой дорогой? Тон был необычный, и Авде́й даже несколько растерялся, но, быстро овладев собой, поведал государыне следующее: – Как и задумывалось, мы сумели попасть на бал, устраиваемый самим канцлером. Нам при этом сильно повезло: знакомая Александру графиня провела нас с собой, так что наше появление там оправдано на сто процентов. Никто не догадается, откуда все пошло, можете быть спокойны. Друг сразу показал мне Гротгуса, околачивающегося около канцлера. Дальше все было довольно банально: я оступился и навалился на него, приведя в сильную ярость. Естественно, он не мог и предположить, что какой-то увалень может оказаться сильным фехтовальщиком, и переоценил свои возможности. Я хотел, как и обещал вам, сразу заколоть его, но, наверное, это бы вызвало уж больно сильный резонанс: пошли бы слухи, всякие домыслы, вам бы пришлось назначать расследование, поэтому я пошел другим путем. Изобразив картинно свое падение, когда противник мог реально убить меня, я в дальнейшем вдоволь поиздевался над ним, почти всего его покрыв серьезными ранами. Скорей всего, он останется инвалидом, потому что я поразил его в левый плечевой нерв. В конце поединка уже весь зал хохотал над этим бароном как над глупым неумехой, а когда я обезоружил его и приставил свою шпагу ему к горлу, раздались бурные аплодисменты. На виду у всей достопочтенной публики этот коммивояжер дал слово, что прикусит свой язык и по выздоровлении покинет Россию. Бестужев-Рюмин, как мне показалось, заподозрил здесь многоходовку, сильно испугался и при виде полностью посрамленного и опозоренного протеже быстренько открестился от него, приказав больше никогда не пускать в дом. Причем, хочу отметить, у вас, Елизавета Петровна, появился в руках железный повод выслать за пределы страны фон Гротгуса, даже если он подаст прошение на помилование и возвращение из опалы – он первый вызвал меня на дуэль. Авде́й видел, как императрица довольно качала головой, затем тихо произнесла: – Проси, мой рыцарь, все, что угодно, я выполню любое твое желание. Граф привстал и, преклонив колено, поцеловал высочайшую руку: – Моя судьба, ваше величество, решена, и вряд ли к ней можно что-то прибавить. Я прошу за своего друга Александра Давлетова, очень отважного и порядочного офицера. Императрица перебила его: – Не переживай, мой милый, я не стала ждать и уже подписала указ о присвоении ему звания майора, он будет возглавлять мою личную приближенную охрану, состоящую из преображенцев.