15

Члены жюри принялись поочерёдно называть имена, сопровождая их короткими комментариями. Девушка, стоящая неподалёку от меня, слегка подпрыгнула, когда её отметили за «нестандартное использование заклинаний». Ещё одна юная ведьма получила похвалу за «уверенность и гибкость».

Наконец, Джек-Тыквенная Голова вновь взял слово.

— И, конечно, мы не можем обойти стороной мисс Землякову Алису.

Моё имя разнеслось эхом, и я почувствовала, как десятки глаз устремились на меня.

— Её способность находить общий язык с хаосом, вместо того чтобы пытаться подавить его, заслуживает особого внимания, — продолжил Джек-Тыквенная Голова, его тон звучал ровно, но в нём слышалась нотка восхищения. — Однако хочу предостеречь, ведь следующий этап будут ещё сложнее. И мы будем ожидать ещё большего.

Слова прозвучали как вызов, и я инстинктивно выпрямилась, чувствуя прилив решимости.

Рядом со мной раздалось недовольное фырканье. Я повернулась и увидела Яшму, которая стояла чуть в стороне. Её губы сжались в тонкую линию, а в глазах плескалось раздражение.

— Интересно, что именно ты такого сделала, чтобы заслужить столько внимания, — прошипела она тихо, так, чтобы услышала только я.

— Может, просто слушала задания и выполняла их? — парировала я с лёгкой улыбкой, стараясь не выдавать своей нервозности.

Она закатила глаза и отвернулась, делая вид, что поглощена своими мыслями.

Тем временем Джек-Тыквенная Голова закончил своё выступление и жестом пригласил участников расслабиться до следующего этапа. Но в его сияющих глазах я заметила хитринку. Как будто он знал что-то, чего мы даже представить не могли.

Когда всё закончилось, я стояла среди толпы, всё ещё чувствуя на себе взгляды студентов с разных курсов. Но вместе с волнением во мне зарождалась и другая эмоция. Уверенность. Следующий этап мог быть каким угодно, но я собиралась встретить его подготовленной. Более того, я планировала выиграть конкурс и получить титул Ночной Ведьмы.

Пока я мечтала о новом титуле, толпа студентов постепенно рассасывалась, оставляя за собой гул разговоров и лёгкий запах магии, который висел в воздухе. Мы с Жасмин и Родолитом шагали к выходу, обсуждая прошедшее испытание.

— Эти зверушки… У меня такое ощущение, что Джек-Тыквенная Голова специально подобрал самых упрямых существ, которые только существуют, — заметил Родолит, тряхнув головой. — Но ты, Алиса, справилась лучше всех.

— Если бы ты видел, как светящийся мох пытался отползти от меня, оставляя за собой искрящиеся пятна! Я была уверена, что сейчас весь зал будет ими усыпан, — усмехнулась я.

Жасмин хмыкнула, закинув руки за голову.

— А этот Джек-Тыквенная голова не прост. Думаю, он получает удовольствие, придумывая такие задания. Говорят, этот маг известен своей любовью к хаосу.

— Похоже на правду, — согласилась я. — Особенно с учётом выбранных им зверушек.

Мы вышли из зала, воздух снаружи показался свежим после магической атмосферы внутри. Я оглянулась, видя, как другие участницы группами расходятся кто куда.

— Удивительно, как тебе удаётся всё время быть в центре внимания, — раздался позади голос Яшмы.

Мы обернулись. Она стояла на пороге, сложив руки на груди, её голос пропитался холодом, подобно айсбергу, а улыбка так и светилась насмешкой надо мной.

— Может, ты просто умеешь выбирать правильных союзников? — продолжила она, бросив короткий взгляд на Жасмин и Родолита.

— А может, просто делаю то, что должна, — ответила я спокойно, хотя внутри почувствовала, как вс во мне напряглось.

Яшма ухмыльнулась и, не сказав больше ни слова, ушла в темноту коридора.

Жасмин вздохнула, глядя ей вслед.

— Игнорируй её, Алиса. Ты отлично справилась.

— Конечно, справилась, — согласился Родолит. — Только вот, надеюсь, следующий этап будет отличаться от этого. У меня всё ещё мурашки по коже от этих летающих котов.

Мы рассмеялись, но внутри я чувствовала странное напряжение. Конкурс, загадочные испытания, Джек-Тыквенная Голова и… Артано. Эти мысли снова сплетались в голове, подобно сложному узору на бабушкиной салфетке.

— Если в следующем этапе появятся говорящие торты, я точно узнаю, кто виноват, — произнесла я, чуть мрачновато усмехнувшись.

Жасмин и Родолит переглянулись, а потом громко расхохотались. Я позволила себе улыбнуться. Но в глубине души знала: шутка шуткой, а всё это было не таким простым, как казалось.

После второго этапа конкурса жизнь вновь потекла по прошлому руслу. Вечерами я училась, а днями сидела в лаборатории некроманта то в место уборщицы, то в качестве помощника секретаря.

— Алиса! — окликнул меня Ёрик, который по праву занимал должность секретаря, когда я уже почти закрыла за собой дверь лаборатории.

Я вздрогнула и чуть не выронила фолиант, который держала в руках. Этот голос точно подошёл бы для экспериментов с эхом — глубокий, и немного театральный, будто специально созданный для чтения древних проклятий.

Ёрик завис в воздухе у двери, заслоняя собой весь проход. На мгновение он напомнал призрачного хранителя врат, тень с насмешливым блеском в глазах.

— Что ещё? — с трудом удержав раздражение, я обернулась к нему.

— Ты ведь обожаешь беготню? — начал он, с грацией склонив череп набок. В его глаза лукаво блеснули синие огоньки. — Вот тебе шанс для разминки.

Он протянул руку, и в воздухе появился свиток с витиеватым почерком, таким завитушечным, что я поначалу не разобрала ни одного слова. СО второй и третьей попытки — тоже.

— Библиотека, — с важностью пояснил Ёрик. — Нужно вернуть эти книги и принести новые для господина Артано.

Список, словно поднос с вином, был подан с изяществом дворецкого.

Я скользнула взглядом по названиям.

— «Некромантия и хаос», «Пробуждение за гранью смерти», «Тёмные аккорды магии»… Это вообще легально?

Ёрик пожал плечами, словно удивляясь моей недальновидности.

— Мы платим тебе знаниями, разве этого мало?

Я приподняла бровь:

— А если я откажусь?

— Тогда займёшься дистилляцией слизней. Они давно жаждут твоего внимания.

Я поморщилась, словно заранее ощутив запах тех самых слизней.

— Уже иду.

Ёрик поклонился, перестукивая костями, и протянул мне стопку томов разной древности и потёртости:

— И смотри не урони ничего. Потерять магический фолиант — это как оставить палочку в пасти дракона.

— Я всё запомнила, — пробормотала я и, прижав стопку книг к груди, отправилась в библиотеку.

Лестницы Академии казались бесконечными, особенно когда на руках тяжёлый груз. Пыльные корешки книг угрюмо подмигивали мне, а магический ветерок в коридорах дразнил страницы, как капризный котёнок.

Вскоре я оказалась перед готическими дверями библиотеки.

Толкнув скрипучую дверь, я вошла в библиотеку, где царил аромат старых страниц, воска и едва ощутимый запах магии. Высокие стеллажи вздымались, будто ряды каменных колонн, а полумрак сгущался в углах, придавая месту ореол таинственности. За стойкой сидела библиотекарша — старая, морщинистая женщина с резкими чертами и глазами, которые могли бы пробить дыру в любой тайне.

— Опять для господина Артано? — спросила библиотекарша, не поднимая глаз. Её голос звучал хрипло, как хруст старинных книг.

— Ага. Он же терпеть не может отвлекаться от своей работы, — ответила я, укладывая книги на стол перед ней.

Она хмыкнула, проводя пальцем по корешкам и проверяя маркировку.

— Ха. Многим бы у него поучиться такой сосредоточенности, — её губы едва заметно изогнулись в усмешке.

Пока она проверяла возврат, я оглянулась. Рядом со столом на небольшой полке стояла книга с переливающейся обложкой. Алые узоры на ней складывались в слова: «Заклинания откровения: правда, скрытая во тьме».

Что-то щёлкнуло у меня в голове. Такое заклинание могло бы стать ключом ко многим тайнам. Но в списке книг, которые мне следовало забрать, её не было.

— А что это за книга? — спросила я с нарочитой ленивостью, указывая на том.

Библиотекарша бросила на меня взгляд поверх очков.

— О, старое издание. Откровение правды. Далеко не для всех.

Я покивала, изображая скучающее выражение лица.

— Думаю, это тоже нужно Артано, — небрежно бросила я, поднимая книгу. — Он как раз упоминал что-то про заклинания правды.

Библиотекарша скрестила руки, прищурив глаза.

— Не помню, чтобы она была в его списке.

— Ёрик бывает немного… рассеянным. А список составлял он. Под диктовку, конечно, но… Неудивительно, если он забыл её добавить, — я пожала плечами и вложила в голос как можно больше равнодушия. — Но вы же знаете, какой господин Артано строгий. Лучше перестраховаться.

Она продолжала сверлить меня взглядом, будто хотела насквозь прочесть мою душу. Затем вздохнула.

— Господин Артано не из тех, кто терпит ошибки. Убедись, что она ему действительно нужна.

И добавила, чуть мягче:

— Если это уловка, то лучше не стоит рисковать.

Когда я покинула библиотеку, мои ноги подкашивались. Я шагнула в боковую нишу коридора и прижала книгу к груди. Казалось, её страницы излучали тепло. Мне безумно хотелось раскрыть её и изучить прямо сейчас, но… Но для начала я должна была отнести Артано его книги, а уже после…

— После надо ещё место подходящее найти, — уныло закончила я и ударила себя книгой по лбу.

Остальные лежали ровной стопочкой у моих ног.

Вздохнув, я спрятала свою находку в чудесную сумку и протянул руку к связке некромантовских, но подхватить их не успела, столкнувшись с рукой другой. С тёплой, сильной и привлекательной.

— На сегодня всё, — услышала я над ухом, так и не рискуя разогнуться. — Дальше я сам.

От уха по шее и спине пробежали приятные мурашки. Вздрогнув, словно из холода в тепло зашла, я всё ж выпрямилась. Быстро и стремительно. И угодила затылком по артановскому подбородку.

Взвыв я хотела прикрыть ушибленное место ладошками, но случайно хлопнула стоически сдерживающего стон некроманта по щекам. Да так и замерла.

Щёки у него, надо сказать, тоже хорошие. В меру плотные и мягкие, даже лёгкое покалывание щетины ощущалось весьма, весьма приятно.

— Землякова, — прорычал он, пока я самозабвенно надавливала на его щёки, — прекрати немедленно.

Лишь после этих слов я пришла в себя, покраснела от кончиков ушей до основания шеи и, не извинившись, стремглав унеслась как можно дальше по коридору.

Божечки, что же это со мной происходит? С какого перепугу я так на него реагирую? Как мне после этого на подработку-то ходить?

— Впору удавиться, — бурчала себе под нос, бродя по коридорам.

— Могу помочь, — из женских душевых высунулась голова тамошнего монстра.

Но я не испугалась. Вместо этого воззрилась во все глаза на местную Садако и сказала:

— А почитать незамеченной поможешь?

Её голова от удивления перевернулась кверху подбородком.

— А если не поможешь, я и фен включить могу, — пообещала я.

Ночь, опустившаяся на Академию, казалась густым мраком, наполненным тайнами и тенями. Я чудом сумела спрятаться в душевых, оставшись незамеченной. С собой у меня было всё, что необходимо для ритуала, который я налистала в книге и собиралась провести дабы докопаться до истины. Магический свет колебался, создавая уютный, но одновременно зловещий полумрак.

Скрывшись за шторкой, я открыла «Заклинания откровения: правда, скрытая во тьме». Запах старых страниц и магического настоя окутал меня, как призрак чего-то далёкого и опасного.

На нужной странице обряд был помечен элегантной закладкой. «Заклинание Истинного Взгляда», так он назывался.

— Открытие тайны, запечатанной в душе. Всё, что нужно — концентрация, воля и символы… — начала читать я под мерное постукивание воды из сломанного крана.

Я зажгла чёрную свечу, оставив огонёк плясать, создавая причудливые тени. Губы шептали слова, которые отзывались эхом в пустых душевых, пока магия не начала наполнять их. Стеклянная сфера, в центре которой собрались туманные образы, вспыхнула ярким светом.

Я полагала, что будто экстрасенсы, рекламирующие свои услуги в дешёвых газетах, увижу правду внутри шара. Но нет. Вместо этого свет стал расширяться. Шире, шире, шире, пока не заполнил всё помещение, стирая границу между реальностью и видением.

Передо мной стоял Артано. Он казался немного моложе, но его глаза — такие же тёмные, словно вечные колодцы печали, — были исполнены неумолимой грусти. Его лицо оставалось спокойным, почти застывшим, как каменное изваяние, но едва уловимый трепет его пальцев выдавал всю эмоциональную бурю, которую он сдерживал внутри.

Рядом с ним лежала девушка. Её кожа светилась мраморной белизной, губы были чуть приоткрыты, будто она шептала что-то перед тем, как её дыхание замерло навсегда. Лёгкая, нежная улыбка дрожала на её лице, а на шее шуршал, взметнувшийся от ветра, шарфик.

Шарфик.

Тот самый шарфик.

Я почувствовала, как холод скользнул по моим рукам, когда заметила, что он был завязан вокруг её шеи. Ветер, невидимый и призрачный, тянул его за край, и ткань сползала медленно, пока не упала, как сброшенная маска.

— Нет… — прошептала я, едва дыша, но слова исчезли в воздухе, сгорая без следа.

Артано склонился ближе к девушке. Его губы шевелились, и я услышала звук — вибрацию магических слов, сотканных из самого сердца тьмы. Каждое слово было как удар по стеклу, мелодия, которая звенела и резала неподготовленный слух.

Девушка внимательно слушала его даже в своих последних мгновениях, глаза её были закрыты, но я могла поклясться, что она слышала Артано.

Затем это произошло.

Слово, острое и холодное, как лезвие, разрезало воздух. Его магия взлетела и вспыхнула, обнажая нить света — душу, дрожащую, хрупкую, сияющую ярче звезды. Артано поймал её пальцами, как мастер марионеток ловит тончайшие нити, и заключил в сосуд из чёрного стекла, который вдруг появился в его ладони.

Я почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом.

— Что ты делаешь? — беззвучно спросила я, хотя он меня не слышал.

Всё тело дрожало от напряжения, когда девушка исчезла. Её тело растворилось в воздухе, как дым, но шарфик остался лежать на пыльном полу. Он, казалось, шептал о призраке, о тайне, которую я не могла постичь.

Свечение погасло. Мир погрузился в тишину. Я сделала шаг назад и резко закрыла книгу, отдёрнув руки, словно обожглась. Сердце гулко стучало в груди, отдаваясь эхом боли и сомнений.

— Значит, вот почему… — выдохнула я, чувствуя, как пазлы в моей голове смещаются, но не складываются воедино.

Всё вокруг будто дрожало, искрилось от перегруженной магии и нераскрытых загадок. Моё сознание лихорадочно соединяло осколки образов: «Артано» и «тайна» теперь были переплетены навечно. Картина его фигуры, склонённой над бездыханным телом, была как кровавая печать, навеки запечатлевшаяся у меня в памяти.

Я провела рукой по лбу, пытаясь унять дрожь. Грудь сдавливало от той суровой правды, которую я не могла до конца понять. Это была его возлюбленная? Её лицо было слишком молодым, слишком открытым и доверчивым, чтобы быть кем-то другим. Студентка? Его ученица? Нет, это был кто-то больше, ближе… кто-то, за кого он готов был заплатить любую цену.