18

Жасмин, заметив, что я в очередной раз погрузилась в свои мысли, слегка толкнула меня в плечо.

— Алиса, не начинай! Верь мне, твоя голова — это сейчас не главный приоритет. У тебя есть более важное дело.

Я посмотрела на неё с вопросом в глазах.

— Какое?

— Ты должна сосредоточиться на подготовке к третьему этапу конкурса, — с улыбкой ответила Жасмин.

Я в очередной раз вздохнула, потянувшись и закрыв глаза на секунду. Конечно, она права. Моя цель — завершить конкурс. Я не могла позволить себе отвлекаться. Это был важный момент, и я не могла позволить эмоциям овладеть мной.

— Ты права. Просто, в последнее время всё как-то сложно, — проговорила я, вздохнув.

— Пока ты лежала в медпункте, принесли тыкву с подсказкой для третьего этапа. Ты же помнишь, что этот конкурс в основном для тех, кто умеет разгадывать загадки и находить решения в сложных ситуациях, да?

Я кивнула.

— Ты должна будешь найти ответ, который скрыт в самых неожиданных местах. Это не просто загадка. Это и есть поисковой навык, которым необходимо овладеть. Ты ведь сможешь это сделать, правильно? Кстати, тыква всё ещё тут. Сейчас достану, — и Жасмин открыла дверцу своей тумбочки, вынимая увесистую шоколадную красавицу.

Я задумчиво посмотрела на тыкву, стоявшую на тумбочке. Её кривоватая ухмылка смотрела прямо на меня, будто насмехаясь, а верхушка была аккуратно надрезана.

— Поисковой навык, — пробормотала я, — как же нам искать, если даже не знаем, что именно нужно найти?

— У каждой загадки есть ключ, просто нужно смотреть шире.

Я напряглась, в голове мелькали сотни сказок и легенд, но всё это казалось слишком расплывчатым. Зато Жасмин лукаво прищурилась, вскочила с постели и схватила с полки пачку печенья.

— Давай потренируемся.

Я удивлённо подняла брови:

— Что ты задумала?

Она встала посреди комнаты, огляделась и быстро спрятала печенье куда-то за спину, развернувшись ко мне с таинственным видом.

— Сиди на месте и попробуй найти это печенье. Только не вставай. И никаких рук!

— Серьёзно? — Я закатила глаза. — Это детский сад.

— Никаких отговорок! — Жасмин махнула рукой, словно дирижёр оркестра, и в воздухе сверкнули тонкие зелёные линии, плетущиеся в сложный узор. — Давай, поищи! Как видишь, пачка уже не в моих руках!

Я сосредоточилась, прищурила глаза и прислушалась к своим ощущениям. В комнате стояла тишина, пахло растениями, которые Жасмин выращивала в горшках, и…

— Ничего не чувствую, — наконец призналась я.

— Ну, конечно, ты не чувствуешь. — Жасмин заложила руки за спину и обошла меня, словно преподаватель, оценивающий ученицу. — Ты подходишь к задаче без воображения. Попробуй почувствовать его. Представь его вкус, запах.

— Пахнет только твоими растениями.

— Пахнет победой, — парировала она и наклонилась ближе. — Сконцентрируйся. Где оно?

Я зажмурилась, пытаясь представить себя магическим детектором, сканирующим пространство. Вдох, выдох. Печенье, сладкое, хрустящее, с шоколадной крошкой, где ты?

Ничего. Пусто.

— Ладно, сдаюсь. Где оно?

— Серьёзно? Ты даже не пыталась! — Жасмин хихикнула и вытащила печенье из цветочного горшка в углу комнаты.

Я нахмурилась:

— Ты закопала его в землю?

— Туда, где никто не станет искать. Искусство маскировки.

— Это отвратительно.

Жасмин победно улыбнулась:

— Зато эффективно. Теперь ты понимаешь, что значит видеть то, чего не видишь?

Я покачала головой:

— Нет, но понимаю, что больше не буду есть печенье в этой комнате.

— Тогда не ешь. Мне же больше достанется.

Мы дружно рассмеялись, а после принялись за тыкву. Шоколадная, ароматная, уж она точно в земле не лежала.

И так, тренируя время от времени то, что у меня не выходило, я провела свой отдыха, а после отправилась на занятия.

Пустая парта, передо мной лист с зачёркнутыми формулами. Я даже не знала, откуда взялись эти каракули, но внезапно заметила, что моя рука всё ещё сжимает перо. Чернила оставили жирную кляксу в самом центре. «Конкурс. Поисковое задание. Провал».

Я отбросила перо, в голове звенела одна-единственная мысль: «Я выбываю. Остался один этап, и времени на подготовку нет».

Но вместо того чтобы паниковать, я снова уловила на себе чей-то взгляд. За время этой проклятой лекции меня уже раз десять прожигали глазами. Шепотки, смешки, оскаленные улыбки — каждый уголок аудитории полнился этими мелкими знаками, будто вокруг меня вращались серые тени.

— Поцеловала его.

— На глазах у всех.

— Артано…

Я стиснула зубы. Тонкая полоска терпения, которой я удерживала себя от вспышки гнева, натянулась, готовая лопнуть.

— Эй, Алиса, у тебя что, фетиш — облизывать некромантов? — прошипела одна из ведьм, сидящая рядом. — Держись подальше от моих друзей, а то как бы ещё кого-нибудь не подкараулила.

Я перевела на неё тяжёлый взгляд.

— Ты не боишься, что я могу попробовать на вкус и тебя?

Она побледнела, но я уже не смотрела на её реакцию. Лучше было не давать волю злости.

После занятий я шла по коридору, низко опустив голову, но это не спасало. Каждое движение казалось слишком громким, каждый шаг эхом отдавался в ушах. Все вокруг смотрели на меня и шептались.

— Бессовестная…

И хуже всего — Родолит. Он сидел в дальнем углу, вместе Яшмой и её приспешницами.

Словно мы никогда не дружили.

Жасмин толкнула меня локтем.

— Хочешь, отберу у них зубы? В прямом смысле. У меня есть одна любопытная идея с мандрагорой…

— Не нужно. — я сжала её руку. — Пусть смеются. Это всё не имеет значения. А мне пора на подработку

Но сердце всё равно болело, пульсировало в груди, напоминая о поцелуе.

Я остановилась у массивной дубовой двери кабинета. Даже дерево, из которого она была сделана, казалось мне угрюмым и тяжёлым. Глубоко вздохнув, я всё-таки постучала.

— Входите.

Дверь отворилась с жутковатым скрипом, как всегда, создавая драматический эффект, который Артано явно считал необходимым для поддержания своей репутации мрачного некроманта.

Внутри было на удивление уютно. Ёрик сиял свежевымытыми костями и… носил фартук в горошек?

— Добрый вечер, барышня, — проговорил он, вытирая пыль с полок. — Вы сегодня особенно прекрасны.

— Спасибо, Ёрик. — я улыбнулась ему.

Артано стоял у окна, но повернулся сразу, как только я вошла. Его глаза, холодные и настороженные, встретили мой взгляд. Он выглядел так, будто я принесла с собой смертельную заразу.

— Наконец-то, — пробормотал он сухо. — Сегодня ты работаешь…

— Секунду, — перебила я, подняв руку. — Давайте сразу кое-что проясним. Я ничего не помню.

Ёрик вздрогнул, услышав мой тон, и замер с тряпкой в руке. Артано прищурился.

— Что ты имеешь в виду?

Я устало вздохнула:

— Не помню, что случилось, когда я упала. Что бы там ни произошло, выдыхайте. Я не буду к этому возвращаться.

Молчание. Долгое, тягучее, почти непереносимое. Артано оставался недвижим, словно каменная статуя, а потом медленно отвернулся, снова глядя в окно.

— Если ты не собираешься ничего вспоминать, зачем тогда пришла?

— Потому что есть более важные вещи, чем ваше недоразумение.

— Моё недоразумение? — его голос прозвучал мягко, почти шёпотом, но я ощутила, как по спине пробежал холодок.

Ёрик, видимо, почувствовал то же самое.

— Мне, пожалуй, пора, — пробормотал он и исчез в коридоре быстрее, чем я успела моргнуть.

— Я здесь, чтобы работать. Вы хотите поговорить о других делах? Пожалуйста. Но раз уж вы сами поймали меня возле лестницы, не могли бы перестать на меня шипеть?

Он поднял взгляд, на мгновение его глаза сверкнули, но потом снова стали холодными, словно морская глубина.

— Тогда бери пыльник и займись книгами.

Я фыркнула.

— Пыльник?

— Угол комнаты, третья полка.

В тот момент я поняла, что из нас двоих только один держит ситуацию под контролем — и это точно не я.

Молчание тяготило, как тяжёлое покрывало, под которым невозможно дышать. Артано не оборачивался. Он стоял с каменным выражением лица, напряжённый, будто вот-вот разорвёт комнату пополам одной лишь силой воли.

Я не выдержала:

— Я знаю, что Белла была вашей возлюбленной.

Его пальцы, лежащие на подоконнике, дёрнулись.

— Возлюбленной? — голос прозвучал низко и так спокойно, что у меня по коже пробежали мурашки. — Кто тебе это сказал?

— Никто. Я сама всё видела, — выпалила я на одном дыхании. — Она умерла. Вы некромант. Это многое объясняет. Вы ведь не стали бы оставлять это просто так, верно?

Артано медленно развернулся. Его глаза потемнели, будто чёрное пламя вспыхнуло за зрачками.

— Ты ничего не видела.

Я прикусила губу, но решила идти до конца:

— Вижу, это больная тема. Но вам придётся с этим смириться. Я подозреваю, что Белла была первой, кто исчез, не так ли?

В ту же секунду, казалось, воздух внезапно стал вязким. Я почувствовала себя маленькой рыбёшкой в пруду, над которой склонился опытный хищник.

— Ты действительно думаешь, что знаешь хоть что-то о Белле? — спросил он.

— Я знаю… — начала я, но голос сорвался. — Я знаю, что вы её любили.

Смех. Глухой, холодный. Артано рассмеялся. Это был самый жуткий смех, который я слышала. Он звучал как отголосок чего-то сломленного.

— Ты ничего не знаешь, Алиса. И перестань думать, что каждая пропавшая — моя вина.

Я замерла, чувствуя, что только что сделала шаг в бездну, но понять, куда упала, не смогла.

— Ты закончила? — резко спросил он. — Если да, дверь сзади. Тебе лучше сосредоточиться на конкурсе.

— Я не собираюсь уходить, пока вы не объясните, что произошло с Беллой, — сказала я твёрдо, опираясь на стол и чувствуя, как пальцы белеют от напряжения.

Артано не двинулся с места. Его фигура казалась высеченной из мрамора, лицо безэмоциональным, но глаза полыхали огнём.

— Алиса, тебе не понять. Это дело не твоё.

— Я уже по уши в этом деле, так что хватит отмалчиваться, — парировала я, наклоняясь ближе, чтобы встретить его взгляд. — Люди исчезают. Может, даже умирают. Я знаю, что Белла была первой. Я знаю, что она была связана с вами.

Некромант вздохнул и прикрыл глаза, будто сосчитал до десяти, чтобы не сорваться.

— Ты не знаешь ничего. Только обрывки слухов и фантазий. Белла была проблемной. И я не был в этом замешан так, как ты себе представляешь.

— Тогда расскажите правду, — упрямо ответила я.

Его глаза сузились, и на мгновение я увидела что-то, похожее на боль или сожаление, прежде чем он скрыл это за привычной холодностью.

— Белла была студенткой, талантливой, но нестабильной. Она путалась с магией, которую не могла контролировать. Когда её выгнали из одного кружка, она обвинила меня в несправедливости и решила… привязаться ко мне.

Мои брови поднялись.

— Привязаться?

— Она преследовала меня. Везде. Следила за мной, пряталась за углами, присылала мне письма с отвратительными признаниями. А когда я попытался поговорить с ней… — его голос задрожал, и мне показалось, что он вот-вот остановится. — … она начала пакостить другим студенткам, которых считала соперницами.

Я уставилась на него, пытаясь собрать всё в одну картину.

— И вы её любили? — осторожно спросила я.

Он поднял на меня взгляд, полный усталости.

— Нет. Я пытался остановить её. Я предупреждал её, но она не слушала. И тогда… — он сжал кулаки, словно мог удержать между пальцами горькую правду. — Белла покончила с собой.

Мир вокруг будто остановился. Мой взгляд метался между его лицом и собственными мыслями, где каждая догадка рушилась, словно карточный домик.

— Это не то, что я ожидала услышать, — прошептала я.

— Ты не обязана ничего ожидать, Алиса. — Артано отвернулся к окну, его голос прозвучал резко.

— Но её душа… Она ведь… — заблеяла я и замолкла, но невысказанный вопрос так и повис в воздухе.

Артано обернулся, и в его глазах отразилась тень воспоминаний, от которых мурашки пробежали по моей спине.

— После её смерти я сделал то, что обязан был сделать, как некромант. Я боялся, что её страсть и боль после такого сделают её дух опасным. Одержимым. Я собрал её душу в магический сосуд, чтобы удержать.

— Магический флакон? — переспросила я, сердце гулко забилось в груди.

Он кивнул.

— Это древняя практика, чтобы предотвратить превращение души в призрак или нечто хуже. Я держал флакон в запечатанном хранилище. Но однажды она вырвалась.

Вдруг всё стало на свои места. Моё сердце забилось быстрее.

— Белла. Это она. Она заставляет студенток исчезать.

Артано не ответил, но по его лицу я поняла, что попала в точку.

— Она собирает силы, — прошептал он наконец. — Каждый раз, когда Белла забирает очередную жертву, то становится сильнее.

— И вы не остановили её? — я едва сдержала гнев. — Вы позволили этому продолжаться?

Его глаза вспыхнули.

— Ты думаешь, я не пытался? — прошипел он. — Я искал её, охотился за её духом, но она избегает моих ловушек. Белла теперь не просто дух. Она — существо, которое знает меня лучше, чем я сам. Она мстит мне за то, что я не дал ей того, что она хотела.

— Значит, — я сглотнула комок в горле, — чтобы всё это остановить, нам придётся столкнуться с ней лицом к лицу.

Он посмотрел на меня так, будто видел впервые.

— Алиса, ты не должна в это лезть.

— Поздно, — прошептала я. — Я уже в этом по самые уши.

Я видела, как сжались его губы, когда Артано обдумывал, стоит ли говорить то, что уже вертелось у него на языке. Он отступил на шаг, словно создавая между нами необходимую дистанцию, и медленно заговорил:

— Чтобы вернуть тех, кого забрала Белла, нужно освободить её дух от проклятия, которое она сама на себя навлекла. — он смотрел на меня пристально, не мигая. — Это не просто изгнание. Это сложная магия, и мне понадобится помощь.

— Помощь? — я вскинула брови. — От кого?

Он медлил с ответом.

— От девушки, которая сыграет роль моей возлюбленной.

— Что? — мой голос дрогнул, и я изо всех сил постаралась придушить блеящие нотки. — Зачем?

— Потому что в одиночку я не справлюсь, — его слова звучали бесстрастно, но взгляд выдавал сомнение. — Белла становится всё сильнее. Она убивает тех, кто кажется ей соперницей.

— Соперницей? — я чувствовала, как в груди нарастает комок непонимания и гнева. — Ты хочешь сказать, что она убивает девушек, которые, как она думает, влюблены в тебя?

— Да.

Я посмотрела на него так, словно увидела впервые.

— Значит, чтобы приблизиться к ней, нужно…

— Нужно убедить её, что ты — моя возлюбленная. — его слова прозвучали твёрдо, но в голосе мелькнула горечь. — Тогда она выйдет на контакт.

— И это смертельно опасно, верно?

— Очень. Поэтому я не прошу тебя. Я не могу. Ты не обязана.

— Подожди, — я вскинула руку, чтобы он замолчал. — Ты и правда считаешь, что я отступлю перед этим? После всего, что уже произошло?

Он молчал, глядя на меня так, будто пытался прочесть мои мысли.

— Ты хочешь поймать её? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Хочешь освободить этих девушек?

— Хочу. Но цена слишком высока.

— Мы не узнаем, если не попробуем, — упрямо сказала я.

— Ты уверена? Это не игра.

— Я знаю, — отрезала я, стараясь не моргнуть под его пристальным взглядом. — Ты думаешь, я согласилась бы на меньшее после всего, что случилось?

Его глаза сузились, и я почувствовала, что что-то внутри Артано расслабилось, хотя выражение его лица оставалось прежним. Он коротко кивнул.

— Хорошо. Я наложу на тебя охранные заклинания. Они будут активны всегда, когда ты рядом со мной или… — он сделал паузу, — если окажешься в опасности.

— Прекрасно, — я хмыкнула. — А ещё мне нужны защитные амулеты. Парочка крепких, если ты не против.

— Уже есть. — он шагнул к своему столу и достал небольшую шкатулку, покрытую потемневшими рунами. Когда крышка откинулась, я увидела амулеты: один с серебряной нитью, другой с красным камнем.

— Вот это подходящий набор, — сказала я, чувствуя, как оживает лёгкий азарт. — Надеюсь, они не сломаются после первого заклятия?

— Нет. — его губы дёрнулись в слабой усмешке. — Их я делал сам.

Я взяла амулеты, чувствуя, как их сила отзывается в пальцах, и приподняла подбородок.

— Хорошо. А теперь, — я шагнула ближе, с вызовом глядя ему в глаза, — ты тоже кое-что мне должен.

— Должен? — он склонил голову набок.

— Да. Мне нужны поисковые заклинания. Я должна их освоить до третьего этапа конкурса.

Артано долго молчал, глядя на меня в упор. Наконец, он вздохнул и, будто сдерживая смех, произнёс:

— Я научу тебя.

С этого дня для всех в академии Невезучих мы с Артано стали… парой.

Слухи разлетелись быстрее магического шторма. Стоило мне лишь появиться рядом с ним в общей столовой или пройтись вместе по длинным коридорам, как шёпот за спиной начинал нарастать словно шум прибоя. Чужие взгляды жгли, оставляя на коже следы. Некоторые смеялись за спиной, другие смотрели с любопытством, но всех их объединяла одна деталь — они пялились на нас, как на диковинку.

Жасмин, конечно, не осталась в стороне.

— Как интересно, — протянула она, растягивая улыбку и притворно глядя на меня из-под ресниц, когда мы сидели за ужином. — Алиса, ты просто обязана рассказать, что он тебе шепчет, когда никто не слышит. Я представляю себе страстные признания, или, может, он предпочитает мрачные комплименты?

— Оставь меня в покое, — буркнула я, вгоняя ложку в пюре.

— Так и знала, что мрачные комплименты, — довольно хмыкнула Жасмин.

Но, если бы она знала.

Правда в том, что наедине Артано был совершенно другим. Холодным, напряжённым и пугающе отстранённым. Едва мы оставались одни, он будто натягивал ледяные доспехи, чтобы ни одна эмоция не прорвалась наружу.

Я терпела это, пыталась убедить себя, что это только игра. Мы ведь просто притворяемся, правильно?

Но каждый раз, когда Артано отступал на шаг или отвечал коротко, почти сухо, что-то внутри меня болело, как от свежей царапины, которая никак не заживёт.

Я уже поняла, что моё сердце попалось в ловушку. Это не ритуал, не заклинание. Я влюбилась. Настоящая, живая и глупая любовь, от которой колет в груди, а в горле застревают слова.

И хуже всего было то, что он ничего не замечал. Или делал вид, что не замечает.

Когда Артано исчез, как обычно не сказав ничего лишнего, я немного посидела. Потом встала, резко толкнув стул, и отправилась прочь из кабинета.

С каждым шагом по пустынному коридору в голове звенело глухое эхо. Слухи, шёпот, презрительные взгляды — всё это я могла выносить. Даже его холодное молчание. Но Родолит, отстранившийся от меня ещё после злосчастного поцелуя, вдруг остановил меня посреди коридора.

— Алиса. Мы должны поговорить.

— С чего бы это? — сквозь сжатые зубы процедила я, глядя в витражное окно, где закат окрасил каменные шпили в цвет разлитого вина.

— Ты должна уволиться. Немедленно, — твёрдо сказал Родолит. — Больше ни шагу в сторону Артано. Хватит бегать за ним, это унизительно.

Я развернулась.

— Бегать? — я рассмеялась. — Это ты мне говоришь? Ты, который игнорировал меня неделю и теперь заявляешься с таким советом?

— Я игнорировал тебя⁈ — возмутился он, но голос его дрогнул.

— Ты, — подтвердила я. — Ты проводишь время с Яшмой и её милыми подружками.

Его глаза сверкнули, будто отблеск солнца прошёлся по лезвию ножа.

— Потому что смотреть, как ты уничтожаешь себя ради этого некроманта, — это больнее, чем видеть, как ты падаешь с лестницы.

— Да? — я скрестила руки на груди и ухмыльнулась, будто каждое его слово было шуткой. — А ещё ты злишься, потому что я отказала тебе?

— Злился бы любой! — вспыхнул он, шагнув ближе.

Мы стояли так близко, что я видела, как сжимаются его губы, и как в глазах клубится боль, похожая на туман.

— Ну что ж, Родолит, — сказала я, поднимая подбородок. — Может, я и уничтожаю себя. Но по крайней мере я делаю это сама, а не позволяю другим решать, как мне жить.

— В таком случае, ты мне больше не подруга.

Я почувствовала, как воздух вышел из груди, будто меня ударили кулаком в солнечное сплетение.

— Отлично, — шёпотом сказала я. — Будто до этого мы дружили.

И ушла, не оборачиваясь.