6

Если бы я знала, сколько времени это займёт, то никогда б не согласилась.

В душе я уже вынашивала план мести Родолиту за то, что подписал меня на этот конкурс. Красавцу не помогала даже возвратившаяся после простуды магия. Его ждала расправа. И пусть Жасмин напоминала, что у меня нет времени на вендетту, я прожигала вампира глазами.

Родолит всё чаще прятался от меня среди себе подобных. Яшма тоже активно готовилась к первому этапу конкурса и просиживала кругленькую задницу на твёрдых деревянных стульях библиотеки. Зато к нам с Жасмин присоединилась Эля. Увы, помощи от неё, как от резиновой уточки при спасении утопающего. Влюблённой во врага резиновой уточки.

— Зря ты, Алиса, — говорила она в ответ на тихие ругательства в адрес мною неуважаемого Артано. — Он один из лучших в своём деле. Порадовалась бы, что учишься у такого профи. Ему всего-то тридцать два, а он уже столького добился.

— Это чего же? — хмыкнула я. — Вместительных мешков под глазами, моей ненависти или должности учителя в худшей академии?

— Ему пророчили должность королевского мага, но господин Артано отказался. Он умный и не стал лезть в политику, — менторским тоном с ноткой влюблённости произнесла Эля, поправляя очки. — Господин Артано тоже из иного мира. Говорят, раньше он был простым подмастерьем у какого-то кузнеца, но в его деревне началась чума. Тогда-то дар и показал себя.

Я замерла над книгой, представляя себе Артано в средневековых одеждах, с мехами в руках, а вокруг армия разлагающихся зомби.

— Не вижу в этом ничего, чем бы стоило восхищаться, — брезгливо передёрнула я плечами.

И в этот момент, пока Эля томно вздыхала по преподу, а Жасмин отвлеклась на перешёптывания с местным растением, к нам не спеша подкрался Родолит. Он долго стоял надо мной и буравил взглядом, но заговорить не решался.

— Чего тебе, старче? — дала я добро.

— Я думаю, речь всё же о превращениях, — он пошёл с козырей. — Твой лучший шанс показать себя — это научиться, наконец, превращать хоть что-то. Маленькое, безопасное. Например, плюшевую летучую мышь.

С этими словами он вынул игрушку с торчащими ушами и глазами-бусинками из-за пазухи.

— Ты уверен, что это не твой родственник? — с подозрением спросила я.

— Не смей так говорить о Баффи! — обиделся Родолит, прижимая игрушку к груди. — Ей, между прочим, сто лет.

— Уверен, что он переживёт ещё сотню? Потому что я его точно убью.

— Прекрати! Отныне Баффи твой подопытный, и ты с ним справишься. Или ты хочешь проиграть конкурс в первом же раунде и предстать неумехой перед всей академией?

— Я сюда и поступать-то не собиралась.

Родолит сощурился и чему-то улыбнулся:

— Навсегда остаться неудачницей в глазах одного некроманта?

Я закатила глаза, но внутри закипела. Родолит, конечно, нажал на нужную кнопку. Вот только признаваться в этом я не торопилась, а посему дала ему шанс исправиться.

— Предстать неумехой перед всей академией? — повторила так громко, что госпожа Фессия мигом оказалась возле нашей компанией.

— Вон из библиотеки! — потребовала старуха.

Схватив Баффи в охапку, а меня за руку, Родолит быстрым шагом отправился на улицу.

Вечером перед академией было так же шумно и полно народу, как в любое другое время. С одной-единственной разницей: при свете солнца гуляли всё больше студенты светлого отделения, а под мягким освещением луны шатались мы, студенты тёмного.

Родолит поставил Баффи на каменный постамент и отступил на шаг, заложив руки за спину и изобразив преподавателя.

— Итак, Землякова, заклинание превращения — это смесь концентрации, воли и, как ни странно, немного творчества. Представь, что ты хочешь, чтобы Баффи стала чем-то другим. Чёткий образ, полная уверенность, и…

— И волшебное «Баффи, превратись в тыкву»? — саркастично предложила я.

— Именно.

Я глубоко вздохнула, сосредоточилась на плюшевой мыши и попробовала повторить слова заклинания, которые Родолит мне продиктовал.

— Хм. А это уже интересно, — раздался мелодичный голос, и я, вздрогнув, обернулась.

Яшма. Если кто-то и мог выиграть конкурс «Ночная ведьма» только своей внешностью, так это она. Высокая, стройная, с идеально уложенными чёрными волосами и улыбкой, за которую можно было продать душу. Хотя сейчас её улыбка мне совсем не нравилась.

— Не думала, что увижу, как вампир учит человека магии, — сказала она, сложив руки на груди и испепеляя меня взглядом.

Родолит ухмыльнулся:

— А я не думал, что тебе бывает так скучно, чтобы наблюдать за другими.

Яшма сделала шаг вперёд, полностью игнорируя его.

— Знаешь, Родолит, ты позоришь наш род. Помогать человеку? Это низко. Но ладно ты. А вот она… — её глаза холодно блеснули, — слишком самоуверенна.

— Эй! — вмешалась я. — Может, я вообще не хотела здесь быть, знаешь ли. Это всё он. — Я кивнула на Родолита, который выглядел так, будто собирался выступить с пламенной речью.

— Хватит, Яшма, — раздражённо сказал он. — Ты устраиваешь сцену на пустом месте.

— Пустом? — переспросила она, поворачиваясь ко мне. — Думаешь, люди нас когда-нибудь оценят? Ты тратишь силы зря.

Словно молния, Яшма рванулась ко мне. Я инстинктивно отшатнулась, заслонившись плюшевой мышью.

— О, нет! Только не Баффи! — выкрикнул Родолит.

Но Яшма не успела схватить меня. Вместо этого плюшевая мышь вспыхнула в моих руках, и вдруг что-то тяжёлое и круглое ударилось о постамент.

— Это тыква? — ошарашенно спросила Жасмин, подходя ближе.

Я, слегка потрясённая, оглянулась на Родолита, который уже сиял от радости.

— Вот видишь? Я же говорил, что у тебя получится!

— Чёрт возьми, я только что чуть не погибла из-за плюшевой мыши! — возмутилась я.

— И спаслась благодаря ей, — добавил он.

Яшма смерила меня ледяным взглядом, но ничего больше не сказала. Зато как она молчала! О, я уверена, что её молчание ощущалось даже на другом конце огромной дворцовой территории. Покрытая с головы до ног тыквенным пюре, она молчала так, что ей резонировала сама земля.

— Я это запомню, — наконец, сказала Яшма и, развернувшись плавно, будто лебедь на пруду, ушла, вероятнее всего, в душевые.

— Хороший старт, — заметила Жасмин, хлопнув меня по плечу.

— Ты так думаешь? — произнесла я, глядя на тыкву, глазки-бусинки которой едва поблёскивали в полумраке.

Внутри я вновь кипела, но более не праведным гневом, а воодушевлением, которое ни с чем не сравнить. Я могу колдовать! Я могу превращать!

— Я ведьма, Гарри, — радовалась я. — Люк, я твоя ведьма!

— Сошла с ума? — Жасмин подалась к Родолиту.

Вампир улыбнулся и рад бы порадоваться вместе со мной, но вместо этого тактично предупредил, что я тоже измазалась.

— Должно быть, тыква внутри пустая, — заметила Жасмин.

Я бы с радостью побежала в душевые следом за Яшмой, но сталкиваться с ней там не хотелось. Потому я ждала, ждала так долго, что Родолит тактично напомнил об ограничении по времени.

Так что я рванула в душевые, не проверяя, пошла ли со мной Жасмин, и не прислушиваясь, есть ли в них кто ещё кроме меня. Зачем? Если раздевалки индивидуальные.

Горячая вода бежала по плечам, расслабляя напряжённые после тренировок мышцы. Если бы не местная Садако, бесконечно стучащая в дверь душевой и повторяющая скрипучим голосом:

— Ты там скоро, мисс принцесса?

Я бы могла остаться тут навсегда.

— Сейчас фен врублю! — ответила я, закрывая кран.

Смахнув воду с лица, протянула руку к полке, где оставила полотенце и сменную одежду. Мои пальцы шарили в воздухе, наткнувшись на… ничего.

— Садако, — начала я медленно. — Это ты решила разыграть меня?

— Что? — прозвучал невинный голос за дверью.

— Отдавай одежду, говорю! А ни то, — я врубила фен и выглянула из душевой. Никакой Садако там не оказалось, как и моих вещей.

— Отлично, — пробормотала я, хватая полотенце и на цыпочках выходя в общий коридор. — Только этого не хватало.

В коридоре, словно по волшебству, не было ни души. Зато имелось открытое окошко, из-за которого меня пробрал холодок, а мурашки расселились по всему телу, покрыв гусиной кожей.

Оглядевшись, я услышала смех и разглядела мелькнувшие иссиня-чёрные волосы. Яшма.

— Эй! — выпалила я, сжимая крохотное полотенце как щит. — Немедленно верни одежду!

Яшма подняла голову, встретившись со мной взглядом. За ней, как в плохом сериале о наглых школьницах, стояли её подружки.

— О, смотрите, кто пришёл!

Её подруги захихикали.

— Ясно, — сказала я, поджимая губы. — Вы втроём развлекаетесь тем, что воруете вещи у людей, пока они моются?

Яшма сделала шаг вперёд, широко улыбаясь.

— Это урок. Тебе стоило подумать дважды, прежде чем заниматься с вампиром, который позорит наше имя.

— О, так это из-за Родолита? — чуть не расхохоталась я. — Думала, проблема в тыкве!

На миг её идеальная улыбка дрогнула, а на круглых щёчках появились красные пятна, но вампирша быстро взяла себя в руки.

— Хочешь свои тряпки? Забирай.

Яшма швырнула мои вещи в раскрытое окно, а её подружка дунула в мою сторону через собранную в кулак руку. Волшебный ветерок сорвал с меня полотенце.

— Хорошо, Яшма, — сказала я тихо, наклоняясь за своим «щитом». — Ты хотела войны? Ты её получишь.

Я только успела поднять полотенце с пола и с трудом завернуться в него, как краем глаза заметила, что коридор опустел. Яшма и её немногочисленная свита исчезли в мгновение ока, словно кто-то швырнул на пол крест.

И тут, конечно же, раздались чёткие шаги. Медленные, размеренные, приближающиеся.

— Боже, пусть это будет Жасмин, — прошептала я.

Увы, моим мольбам не суждено было сбыться. Из-за угла, словно воплощение строгой судьбы, появился Эдгар Артано.

Его тёмный взгляд сразу упал на меня. Сказать, что он был удивлён, — ничего не сказать. Артано остановился, приподнял бровь и чуть склонил голову, как будто пытаясь понять, почему его студентка стоит посреди коридора в одном полотенце и выглядит, мягко говоря, неоднозначно.

— Землякова, — начал Артано с опасно спокойным тоном. — Объяснись, чем ты занята?

Я открыла рот, но слова застряли где-то между попыткой объясниться и желанием провалиться под землю.

— А вы что, ещё не знаете? — выдала я первое, что пришло в голову. — Сегодня «день полотенца». Земной праздник.

Преподавательская бровь поднялась ещё выше.

— Очаровательно, — пробормотал он. — И что же ты делаешь в коридоре в таком виде?

— Праздную, — я пожала плечами, стараясь не уронить полотенце.

Эдгар Артано смотрел на меня неотрывно. Я глядела на него помаргивая.

— Ты собираешься так и стоять? — добавил некромант, а его губ коснулась зловещая тень. — Или всё-таки доведёшь этот праздник до конца?

Я почувствовала, как лицо начинает гореть.

— Конечно, собираюсь, — выдала я, пытаясь пройти мимо него с достоинством. Но, учитывая мой внешний вид и ситуацию в целом, о каком достоинстве могла идти речь?

— Землякова, — раздалось у меня за спиной, когда я уже почти добралась до спасительной двери своей комнаты.

Я обернулась, с трудом удерживая равновесие в этом море неловкости.

— Да?

— В следующий раз постарайся не превращать академию в цирк, — сказал он, сдержанно усмехнувшись.

Я сжала зубы и хлопнула дверью, прежде чем Артано успел добавить ещё что-то.

«Ну уж нет, Артано, — подумала я, опираясь на дверь. — Я докажу тебе, что я лучше, чем ты думаешь. Но для начала мне нужно что-то надеть».

Мне очень не хотелось общаться с Жасмин после того, как она оставила меня одну. Вернее, не пошла следом за мной в душевую. Но фея, кажется, совсем не замечала моего состояния. И вот, ни свет ни заря, её будильник снова разорвал тишину. Через минуту я услышала бодрый счёт.

Жасмин приседала, наклонялась, делала какие-то непонятные упражнения с энтузиазмом, достойным олимпийского чемпиона. Милли тем временем грызла подоконник. Я, закутавшись в одеяло, всем своим видом показывала, что предпочту умереть на месте, но ради зарядки не встану.

— А ради душа? — уточнила Жасмин, будто читая мысли.

— Вчера сходила, — буркнула я, уверенная, что моя одежда всё ещё разбросана по территории академии.

Сегодня я не хотела не только вставать, но и идти на учёбу. А зачем? Для чего, мистер Андерсон? Меня ведь никто не спрашивал, какую пилюлю я выберу. Хотя если подумать, то я бы всё-таки выбрала красную. Для успокоения головы, которая сейчас болела и пухла от всего случившегося.

И тут я села.

Жасмин, конечно, восприняла это как приглашение для диалога, лучезарно улыбнулась и пригласила меня присоединиться к её утреннему марафону.

— Нет, спасибо, — тихо пробормотала я, бездумно теребя в руках край одеяла. Я безумно хотела только одного: понять. — Какого хрена я вообще здесь учусь? Мне домой надо! В деревню. К бабульке и Анфисе. Как мне домой попасть?

— Думаю, это надо в деканат идти, — задумчиво выдала Жасмин, согнувшись напополам и касаясь пальчиками рук пола.

— А деканат у нас? — спросила я скорее для галочки, чем ради ответа.

Где он находится я примерно помнила и потому уже спокойненько одевалась. Одевалась в учебную форму, которая обнаружилась сложенной на стуле. Видимо, гремлины притащили.

Сначала я бежала, не замечая ничего вокруг. Только звук собственных шагов и тяжёлое дыхание гулко отдавались в пустом коридоре. Затем я замедлилась, разглядывая картины, висевшие на стенах. Всё, лишь бы оттянуть разговор в деканате, в успехе которого сомневалась.

Наконец, я совсем перестала смотреть на стены и просто шаркала ногами, ссутулившись, обняв себя за плечи, как будто так могла защититься. Уверенность таяла с каждым шагом. Всё сильнее я ощущала, что никто меня из этого добровольно-принудительного учебного заведения так просто не выпустит.

Наконец, передо мной оказалась высокая окованная дверь с резными ручками, от которых веяло чем-то древним и тяжёлым. На двери висела табличка, указывающая, что я выбрала верное направление. И тут меня снесло. Не внешне, но внутренне.

Быстрее забилось сердце. Вспотели руки, в груди поднялся жар, который обжигал и сдавливал горло тугим ошейником. Губы стали сухими, а глаза предательски защипало. Неужели я действительно сейчас заплачу?

Я несколько раз поднимала руку, чтобы постучаться, но так и не решалась. Пальцы тряслись, а я не могла заставить себя прикоснуться к холодной, внушающей страх поверхности. Ладонь снова и снова опускалась. Дышалось с трудом.

Я ходила туда-сюда по коридору перед дверью, словно оставленная у входа в магазин собака, которая не знает, ушёл ли её хозяин навсегда, или всё-таки собирается вернуться к ней?

В висках гудело. Плечи будто подгибались под невидимой тяжестью. Проклятая дверь, за которой было всё, чего я сейчас боялась больше всего: осуждение, отказ, возможно, насмешка.

Но и отступить я не могла.

— Сгинь, — приказал Артано, открывший эту самую дверь и вышедший в коридор.

Я уже была готова отступить, даже развернуться и удрать, но не успела. Его рука молниеносно схватила меня за запястье и резко притянула ближе. В ужасе я прижалась к некроманту, не успев осознать, что делаю. Грудь коснулась его мантии, а сердце забилось так, что я могла поклясться: он тоже слышит этот грохот.

Артано не смотрел на меня — его взгляд был устремлён куда-то поверх моей головы. Лицо напряглось, желваки задвигались, а глаза сощурились так, будто их обладатель мог уничтожить одним лишь взглядом.

— Я… просто… Я хотела узнать, — заблеяла я, не понимая, что происходит.

— Сгинь, — повторил он ледяным тоном, и я поняла, что он обращается ни ко мне.

Я хотела обернуться, но страх сковал меня словно тяжёлые цепи. Но что-то в голосе Артано — низкое, гулкое, почти завораживающее — сковало меня сильнее цепей. Когда я обернулась, то позади виднелся лишь пустующий коридор.

— Господин, — заскулила я, вспомнил о том, как надо обращаться к местным преподавателям. — Я хочу домой.

Казалось, лишь теперь Эдгар понял, кого держит.

Артано замер, но отпускать не спешил. Медленно закрыл глаза, а после также неторопливо их открыл. За это время на его лице успело что-то поменяться. Сначала он напоминал генерала, отдающего приказы перед смертельным боем, а теперь… Теперь я не могла понять, что отражалось в его взгляде.

То ли я действительно была фарфоровой вазой, которую он бережно придерживал, чтобы случайно не разбить. То ли всё ещё раздражающей студенткой, которую он хотел выставить за дверь.

Я смотрела на его руку, которая продолжала держать меня, теперь скорее аккуратно, чем властно.

— Землякова?

— Я домой хочу, господин Артано, — повторила я плаксиво, как ребёнок, потерявший конфету. — К бабульке.

— К Карпатовой Евгенье Анатольевной? — спросил он со зловещей тенью то ли ухмылки, то ли улыбки.

— К ней, — я утёрла слёзы манжетой.

— Тогда знай, что она за тобой и отправила, Алиса.

Какое-то время я тупо смотрела на некроманта. Переваривала услышанное. А затем рьяно замотала головой и вырвалась из его рук.

— Не за мной! — выкрикнула я, мотнув головой. — Вы ошиблись! Она за Анфисой отправила.

Артано прищурился, будто я только что предложила ему бросить некромантию и заняться флористикой.

— За тобой, — повторил он так твёрдо, будто выносил вердикт.

— За Анфисой! — я топнула для убедительности, ткнув пальцем в его грудь. Он даже не дёрнулся. — Помните, меня при поступлении все Анфисой называли.

— А из города тоже Анфиса приехала?

— Нет.

— А с оборотнем тоже она встречалась?

— С кем? — переспросила я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— С Леопольдом, — пояснил спокойно.

Я раскрыла рот, чтобы спросить, откуда ему это известно, но ничего не произнесла, так и глядя на преподавателя подобно глупой рыбке.

Как он узнал про Лео? И главное, почему назвал его оборотнем⁈ Леопольд был бесячим парнем, любившим стихи и полежать на диване. Оборотнем он, чёрт возьми, никак быть не мог.

— Иди в столовую, Алиса, — выдал Артано, как ни в чём не бывало, прервав мои хаотичные мысли. — Вот-вот начнутся занятия. Не хотелось бы, чтобы удача, едва познакомившись с тобой, вновь отвернулась.