Глава 10

На следующий день к Лали вновь явился врач, но уже другой, не такой молодой и не такой формальный. К тому же он оказался французом. Он тоже провел осмотр, взял тесты, задал стандартные вопросы, видимо, по заготовленной анкете, сделал инъекцию, только вел себя более естественно что ли… В его внимательных мудрых глазах читалось если не сочувствие, то полное понимание.

– Как вы думаете, почему вы решились на подобный авантюрный эксперимент? – вдруг спросил он, вызвав у девушки легкий ступор таким неожиданным поворотом беседы.

– Я не думаю… не считаю… вовсе не уверена, что я соглашалась на нечто подобное. Я просто не могла! – наконец выпалила она сбивчиво.

– Вас пугает мысль, что это могло быть вашим добровольным выбором?

– Такого не могло быть! Меня пугает, что я здесь вопреки своей воле! И я не понимаю, что со мной собираются делать!

– В таком случае, как вы думаете, по какой причине вы могли оказаться здесь вопреки своей воли? Любые предположения, которые первыми придут в голову.

Девушка нахмурилась, вновь поставленная в тупик подобной прямолинейностью.

– Меня заставили, – уверенно кивнула она, но потом все же добавила уже более растерянно: – Или я была вынуждена все подписать…

– Вынуждены? – врач недоверчиво приподнял левую бровь.

– Я не знаю… Это всего лишь предположение, которое первым пришло в голову, как вы и просили! – несколько раздражилась она, потому что ей будто бы не верили, не доверяли.

– Что ж, пожалуй, остановимся на этом. – Врач встал и начал собирать свои медицинские принадлежности, складывая их в чемоданчик, в котором, казалось, помещалась целая мини-лаборатория. Лали почему-то тоже подскочила с места, с тревогой наблюдая за его действиями. Почему-то вовсе не хотелось, чтобы этот человек уходил. Ей казалось, что у него были ответы на нужные вопросы, просто пока что он почему-то предпочитал молчать.

Бросив на девушку оценивающий взгляд, врач вновь заговорил.

– Знаете, я советую вам все же не отказываться в дальнейшем от некоторых предлагаемых вам услуг. Массаж и что-то расслабляющее вам сейчас не повредит. Вы очень напряжены, и я вижу у вас признаки начинающейся депрессии. Сажать вас еще и на антидепрессанты мне бы крайне не хотелось.

– На антидепрессанты? – удивилась она. – Вы… психиатр?

– Не волнуйтесь. Я осматриваю всех девушек, которые подписывают подобные контракты. Это стандартный осмотр.

– И… К каким же выводам вы пришли после осмотра? – невесело скривила губы она, чувствуя, как они дрожат.

Мужчина вздохнул, аккуратно убрал в верхний кармашек медицинского халата ручку, взял в руки чемоданчик, а папку с какими-то бумагами зажал под мышкой.

– Я считаю, что вам нужно снижать дозу не по стандартной схеме, а по ускоренной. Мне не очень нравится ваша реакция на происходящее. Со слов моего нанимателя, вы нестабильны, да я и сам вижу, что злоупотреблять подобным экспериментом над вашей психикой чревато. Поэтому просто приготовьтесь к тому, что воспоминания начнут к вам возвращаться в самое ближайшее время. Не сразу, конечно, но все-таки кое-что для вас должно проясниться. Если это немного вас успокоит, то мы можем вернуться и к старой схеме, более замедленной.

– Почему вы… – она запнулась, не желая откровенно обижать этого человека, но все же не сдержалась. – Почему вы, врач, занимаетесь подобными грязными делами? Вы же приносили клятву не навредить! Вы должны лечить людей с покалеченной психикой, а не калечить ее сами!

Врач недовольно покачал головой и едва заметно хмыкнул.

– На этот счет, мадемуазель, я, к сожалению, ничем не смогу вас порадовать. Если бы от меня зависело поведение моих пациентов, то процентов девяносто из них вовсе не оказались бы в моей клинике. Люди чаще всего сами обрекают себя на муки и страдания, а нам, врачам, лишь остается иметь дело с последствиями. Могу дать вам один совет в сложившейся ситуации. Не впадайте в панику, не поддавайтесь истеричным настроениям, не ищите во всех окружающих врагов. Анализируйте, думайте, держите себя в руках, доверяйте собственной интуиции и чувствам. У вас большой энергетический потенциал. Вы сильная личность. Я буду наблюдать за вашим состоянием и пока что не стану ничего вам прописывать.

Лали даже не нашлась, что на это ответить. Врач собрал все вещи и ушел, оставив ее в полном замешательстве. Впрочем, вскоре все вновь вернулось на круги своя. Виктор не спешил являться, день прошел как обычно, а воспоминания так и не приходили.

Когда наступил вечер, девушка забылась тяжелым глубоким сном, только на этот раз со странными сновидениями. Ей снилось, что она была очень одинокой маленькой девочкой, которую заперли в темноте то ли в кладовке, то ли в каком-то шкафу. Снаружи в щели немного проникал свет из комнаты и веселые голоса. Голоса, которым было хорошо и без нее, которые по ней не скучали.

Пахло в темноте пылью, и со всех сторон выпирали всякие бесформенные вещи и впивались в бедра, в спину и в руки. Из-за них сидеть было неудобно, а еще у нее болела рука. Сильно болела. Себя вдруг стало ужасно жалко, и девочка заплакала – от безысходности, от обиды, от боли и от голода. Сегодня ведь был день рождения. Ее день рождения.

«Вы все злые! Это несправедливо! Нечестно… За что?! Я ничего плохого не сделала! Сегодня мой день рождения!» Кажется, она кричала именно эти слова, когда снаружи вдруг послышался злой стук двери, тяжелые шаги, а потом мелькнула большая тень в просвете.

Девочка задохнулась от страха. Дверь ее укрытия резко открылась, и на ярком солнечном свету нарисовался черный силуэт крупной мужской фигуры, грозный и страшный. Лали не знала, кто это, да и его лицо невозможно было рассмотреть, но ужас заставил ее онеметь. Она попыталась закричать, сжаться, стать маленькой и невидимой. Потом, когда ее больно схватили за руку, она стала отбиваться, визжать и пинаться. Но силы были не на ее стороне. Кто-то огромный и очень сильный собирался причинить ей зло, а она была слишком мала и слаба, чтобы противостоять…

Вдруг невидимый занавес опустился и ее вырвало из мира ночного кошмара в мир пограничной мутной пустоты. Кто-то охватил ее щеки теплыми ладонями, потом погладил по влажному лбу, по растрепавшимся волосам, а затем произнес тихо, но требовательно, нависнув над ней темной тенью: «Лали, проснись. Тебе снится кошмар. Лали!»

Девушка резко открыла глаза и содрогнулась, совершенно не понимая, кто перед ней находился. Судорожный вздох, потом еще один и еще, будто ее только что вернули к жизни дефибриллятором в реанимации. Рука сама потянулась к месту за матрасом, где был спрятан нож. Она столько думала об этом ноже, так мечтала о спасении, что сейчас действовала совершенно неосознанно. Ужас из сна владел ею до сих пор, и кошмарный образ черного силуэта сейчас был слишком реальным и ощутимым. Пальцы сомкнулись на рукоятке, и она выбросила руку вперед, пытаясь ударить его по плечу.

Мужчина издал тихое злое шипение. Резкий рывок – и ее руки оказались перехвачены и прижаты к постели справа и слева от головы. Его хватка на правом запястье усилилась, заставляя разжать пальцы и выпустить нож.

Растерянно моргая, молча смотрела и дышала ему в лицо, постепенно осознавая свою ошибку. Кожа полыхнула под прямым взглядом зеленых, потемневших под тенями опущенных ресниц глаз. Виктор хмурился, но вместе с тем в чертах его лица читалась тревога и призыв к ответу. Он будто желал пролезть к ней в голову, чтобы докопаться до истины и до ее тайн. Больше сил для сопротивления не осталось, потому что он вновь был слишком близко, накрыл ее своим телом – тяжело, горячо, крепко.

Лали опустила глаза, заметила его руку, по которой стекала кровь, и ужаснулась. Поверить не могла, что это она его ранила. Это было какое-то помутнение, припадок, ошибка…

Больше не в силах терпеть, зажмурилась и заплакала, все еще чувствуя себя той беспомощной маленькой девочкой, которую обидели, бросили, оставили. Позволила ему поднять себя, словно куклу, и сжать. Все равно вырваться она бы не смогла при всем желании. Когда немного пришла в себя, обнаружила вдруг, что сидит у Виктора на коленях и находится в его объятьях. Одной рукой обвила его шею, другой крепко вцепилась в его футболку на плече, словно испуганный зверек, и спрятала лицо, ткнувшись носом где-то рядом с его ухом.

«Тише, тише…», – повторял он, поглаживая по волосам и спине. «Это всего лишь сон».

Сон? Лали поймала себя на том, что все еще бормотала себе под нос сквозь слезы накопившиеся по-детски наивные слова обиды и гнева, но теперь вдруг резко замолчала, осознав, что бредит наяву при постороннем человеке. Наверное, Виктор слышал, как она кричала во сне. Наверное, видел, как она металась в постели, представляя себя беспомощным и несправедливо заброшенным, обиженным ребенком. И конечно, он видел ее слезы. От острого чувства стыда внутри невыносимо пекло. Впрочем, как и всегда от его лишающей воли близости, от его дурманящего запаха, от его обжигающих прикосновений. Наверное, следовало отстраниться, но этого почему-то не хотелось, поэтому отмела прочь сомнения, стыд, обиду на него и удушающий страх и позволила себе принять его временное проявление нежности и заботы.

Когда слезы закончились, вся превратилась в клубок оголенных нервов. Отстранилась, не находя места взгляду и рукам.

– Пустите, пожалуйста, – проговорила напряженно сквозь зубы, упираясь.

Как ни странно, ее мучитель на этот раз не стал возражать и позволил выскользнуть из собственных рук. Чуть не споткнулась, пытаясь встать на ноги, неловко опираясь о его плечи и колени. Всей кожей чувствовала, как он неусыпно следит за ней, пока она ретируется куда подальше. На время спряталась в ванной, умылась холодной водой, постоянно оглядываясь на дверь. Однако, Виктор не стал нарушать ее уединения. Когда она вернулась в комнату, он стоял у одного из комодов, скрестив на груди руки, и выглядел задумчивым. Рука уже оказалась перевязанной.

Девушка осторожно прошмыгнула к ближайшему креслу, забралась на него с ногами и обняла голые колени. Так, казалось, было надежнее, особенно под его пронизывающим взглядом, от которого некуда было деться.

– Простите, что вас ранила, – пробормотала она неразборчиво, все же заметив краем глаза, что на его предплечье красовалась пропитанная кровью наскоро сделанная повязка. Только Виктора, казалось, это совершенно не волновало.

– Кто тебе снился? – не пытаясь хотя бы притвориться деликатным, задал он прямой вопрос.

Вздохнула коротко, но глубоко.

– Я не помню. – Качнула головой для убедительности, будто пытаясь отмахнуться, и поправила выбившиеся из общей буйной гривы прядки волос.

– Ты что-то кричала по-грузински. Должно быть, ругалась, – заметил строго.

– Какая вам разница? – возмущенно вскинула плечи.

– Есть разница, Лали, – отрезал в своей обычной категоричной манере. – Ты, должно быть, искренне полагаешь, что ты жертва, а я палач. Это не так. И мне не все равно, что ты чувствуешь по этому поводу.

– Ох, да? – скривилась скептически, но получилось не очень-то убедительно.

– Да, – кивнул уверенно.

– Тогда кто же мы? – неопределенно помотала головой, пожала плечами и глянула недоверчиво.

– Мы просто взяли на себя эти роли. Временно. Я уже говорил тебе, но ты мне не веришь. Это плохо. Потому что я все же предпочитаю добровольность, несмотря на те способы, которыми я пользуюсь, чтобы доставить удовольствие себе и партнерше.

– Все ваши «способы», – передразнила она, – говорят об обратном.

– Они просто вводят тебя в заблуждение. Может быть, где-то во мне сидит очень дикий и злой зверь, который периодически рвется наружу. Однако я умею держать его под контролем. И я прекрасно осознаю, что не у всех те же потребности, что и у меня.

Серьезность его интонации заставила ее на миг поднять глаза, чтобы кинуть на Виктора изучающий взгляд. Вид у него тоже был невозмутимый и уверенный. Это как всегда злило. Хотелось вывести его из себя.

– Избавьте меня, пожалуйста, от этих пошлых метафор и от своих откровений на тему собственных совершенств. Вы в курсе, что нарциссизм – психическое отклонение? Я уж молчу про садизм.

– Нарциссизм – всего лишь свойство характера, Лали. К тому же он мне совершенно не свойственен, у меня хватает и других проблем, если верить моему психотерапевту.

Несколько удивленная таким признанием, Лали вновь украдкой посмотрела на этого непонятного и непредсказуемого мужчину.

– Сомневаюсь в квалификации вашего психотерапевта. Что-то не видно результатов его трудов. Этот шарлатан, скорее всего, просто тянет с вас деньги.

Услышав очередную попытку его зацепить, Виктор скривил губы в улыбке, но в итоге все же не смог сдержать смех. Эта девочка вызывала у него странные чувства – смесь легкого раздражения, волнующего любопытства и теплоты, не говоря уже о жаре в паху и вечном стояке. Общаться с ней оказалось так же приятно, как и играть. Впрочем, сейчас он и не думал об игре. Просто позволял всему идти своим чередом.

– Ты вполне можешь сказать ему это лично при следующем осмотре, – иронично заметил он. И можешь быть с ним абсолютно искренней и ничего не бояться. Он никогда не выдает врачебных тайн, даже под пытками. Уж поверь…

– Даже не сомневаюсь, что вы пытались! – поджала губы она.

– С некоторыми людьми нет надобности проводить эксперименты. По ним и так все ясно, – возразил Виктор, ничуть не задетый ее замечанием.

– Значит, у меня накануне был ваш психотерапевт? – уточнила с сомнением.

– Да. Мы знакомы много лет. Он надежный человек.

Девушка вскинула голову, встряхнув локонами, и нахмурилась, опять недовольная чем-то.

– Не люблю психиатров, психотерапевтов, психологов… Потому что не переношу, когда роются в моей голове, – передернула плечами она после некоторого размышления.

– Я должен заботиться о твоем психическом состоянии. Мне не нравятся некоторые твои реакции, поэтому решил прибегнуть к помощи именно этого специалиста. Другие, как ты могла заметить, более отстраненные и безразличные.

– А если я откажусь?

– А ты не боишься, что таким образом причинишь себе вред и усугубишь свое состояние? Тебе снятся кошмары, ты плачешь, у тебя бывают истерики.

– Черт! Вы серьезно?! – Лали вскинулась, на этот раз уже вся полыхая от возмущения. – Вы – причина моих слез и истерик! Вы! Поэтому нечего строить из себя заботливого!

Как всегда Виктор никак не отреагировал на ее выпад. Разве что чуть вздернул левую бровь, как бы демонстрируя, что она явно переигрывает, и он не впечатлен. Подождал с минуту, пока она пришла в себя, а потом приблизился к ее креслу и протянул руку, поманив кончиками пальцев.

– Пойдем. Немного пройдемся.

– Зачем? – Вновь вся сжалась и напряглась, словно маленькая испуганная мышка.

– Хочу подарить тебе кое-что.

– Я не хочу никаких подарков от вас, – отрезала категорично и мотнула для уверенности головой, рассыпая по плечам локоны.

– Если примешь его, то встречу с психотерапевтом я отложу. – Виктор чуть скривил губы в едва заметной ухмылке. – Давай же.

Лали сглотнула. Ужасно хотелось вновь нагрубить этому мужчине за подобные манипуляции, но она заставила себя сдержаться, потому что очередной выпад в данном случае выглядел бы глупо. Она вовсе не обязана была ему подчиняться, но сейчас он и не требовал, он просил и предлагал компромисс. Это было видно по его протянутой вверх ладонью руке, по мягкому выражению лица. Ее все равно от него потряхивало, но деваться было некуда, и Лали протянула руку и позволила Виктору помочь ей подняться.

Сжав ее пальцы, потянул к выходу. Она попыталась вырваться, но он не пустил.

– Не надо, – пояснил кратко, и девушка почему-то подчинилась, позволяя ему удобно устроить свою руку в его теплой ладони, от которой по коже сразу побежали электрические разряды.

Они вышли в просторный холл, который уже немного был ей знаком, но на этот раз направились в ту сторону, где она еще не бывала. Высокие резные двойные двери вели в затемненный зал без окон, очень напоминавший зал какого-нибудь музея. Кое-где на стенах здесь можно было встретить картины, но больше всего было вертикальных и горизонтальных витрин и стендов из стекла разных калибров с выставленными в них предметами искусства.

Виктор подвел ее к одному из них, в котором хранилось холодное оружие, открыл дверцу и взял с обтянутой бархатом подставки кинжал с золотой рукояткой, усыпанной темно-красными драгоценными камнями грубой обработки. Повертев кинжал в пальцах, он улыбнулся, поглаживая золотую рукоять, будто усыпанную каплями крови, затем медленно развернулся и протянул его Лали, держа на раскрытых ладонях.

– Это тебе, – кивнул он, поощряя взять подарок, потому что девушка смотрела на него непонимающим взглядом, как на умалишенного.

– Странная шутка, – нахмурилась она.

– Это не шутка. Возьми его. Он очень ценный. Был изготовлен в Индии в семнадцатом веке. Наверняка принадлежал какой-нибудь воинственной темноволосой красавице вроде тебя. Обычно я предпочитаю дарить женщинам ювелирные украшения, но тебе точно больше подойдет оружие.

Девушка, до сих пор внимательно разглядывавшая кинжал, подняла на него колючий обжигающий взгляд.

– Думаете, я не понимаю, насколько он ценный? Хотите что-то этим доказать? – как всегда вспыхнула, словно спичка.

Виктор вздохнул.

– Хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Оружие дает некоторую уверенность своему владельцу. К тому же у тебя больше не будет необходимости прятать столовые приборы.

– Если вы вздумаете причинить мне боль, не думайте, что я не решусь им воспользоваться, – выпалила воинственно.

– Я уже вполне в этом убедился, – улыбнулся мягко.

Вздернув подбородок, она все же взяла кинжал из его рук и бережно провела большим пальцем по камням, затем по чуть потемневшему от времени стальному лезвию. Не без удовольствия Виктор отметил для себя, что она любуется изделием: вовсе не тем, сколько оно могло бы стоить, а именно искусством его изготовления.

– Очень красивый, – подтвердила его мысли девушка и для пробы сжала в ладони рукоять. – И удобный… – добавила рассудительно, держа его лезвием вниз.

– Удар сверху легко блокировать. Если соберешься им защищаться, то бей снизу вверх, вот так, – мужчина взял ее за руку и перевернул оружие в ее ладони клинком вверх, сжал ее пальцы на рукояти и показал правильное движение. Их взгляды на несколько мгновений встретились. В ее глазах читалось нечто смутно-угрожающее, возможно, накопившаяся обида, но еще – сомнение и миллион вопросов, на которые она желала получить ответы. Чувствуя, что он читает ее, словно открытую книгу, Лали закусила нижнюю губу и вновь опустила глаза, разглядывая великолепное изделие старинных мастеров.

– Я все равно не приму такой дорогой подарок, – произнесла она наконец с прохладцей и протянула кинжал обратно.

– От таких подарков не отказываются, Лали, потому что никто не бросается ими просто так, – отрезал холодно, отвернувшись к витрине. – Я хочу, чтобы он остался у тебя, как и эти ножны. – Взяв с полки еще один экспонат, он уверенно вложил его в руки этой черноволосой ведьме, а затем закрыл витрину. Некоторое время Лали растерянно смотрела на оба предмета, понятия не имея, как реагировать.

– Оригинальные ножны от этого кинжала не были обнаружены, так что эти просто подобрали к ним по размеру и внешнему виду. Они из Ирана. Конец семнадцатого века. Как видишь, подходят идеально, – подтвердил он, видя как девушка, словно завороженная, вкладывает кинжал в ножны, усыпанные рубинами, жемчугом и изумрудами.

– Я не понимаю, зачем вам дарить мне кинжал, тем более такой дорогой и ценный, если вы знаете, что я могу им воспользоваться.

– Просто могу себе позволить. А ты уверена, что действительно сможешь осознанно причинить мне вред? – ухмыльнулся едва заметно, импровизируя и намеренно провоцируя.

– Вы что, берете меня на слабо? – Лали заметно напряглась. – Это глупо и нечестно.

– Думаю, в тебе накопилось много обиды и претензий ко мне. Я не стану возражать, если ты возьмешь реванш.

– И проткну вас насквозь? – кажется, не на шутку завелась она, крепче сжимая кинжал и, скорее всего, даже не осознавая этого. Тонкие прядки волос упали ей на лоб и на раскрасневшиеся щеки, щекоча кожу, но она даже не замечала этого.

– Это маловероятно, но, если тебе это поможет, то почему бы не попытаться. Только вот одно условие, Лали… Если ты не сможешь меня ранить, ты исполнишь мое желание.

Она передернула плечами, изображая насмешку над столь нелепым условием.

– А если смогу?

– Я покажу тебе видео с подписанием договора.

– Вот как… – произнесла она будто в раздумье, а в следующий момент вдруг вырвала кинжал из ножен и нанесла удар без страха и сомнения так, как совсем недавно показывал ей Виктор, потому что все кипело у нее внутри, будто в клокочущем проснувшемся вулкане, а теперь вырвалось наружу.

Он запоздал всего на доли секунды, блокируя удар и перехватывая ее руку. Этого оказалось достаточно, чтобы лезвие не коснулось его кожи и не воткнулось ему в живот. Пожалуй, тут она его удивила. Оказалась слишком быстрой и решительной, слишком разгневанной и смелой. Впрочем, размышлять над этим прямо сейчас у него возможности не было, потому что девушка, зажатая в его мертвой хватке, вырывалась и тяжело дышала, продолжая напрягать и выкручивать руку с холодным клинком.

– Это была очень хорошая попытка, куколка, – горячим шепотом произнес он, обхватывая ее со спины, крепко сжимая ее запястья и касаясь губами ее пылающего уха. Ее волосы мешались и щекотали кожу, от них было жарко, да и поза была не слишком удобной, но ощущать жар ее тела и ускоренное сердцебиение было приятно. Вот такой дикой, растрепанной, в простых коротких джинсовых шортах и футболке на голое тело она нравилась ему даже больше, чем в роскошных нарядах…

Прошелся кончиком носа по ее шее, вдыхая аромат ее кожи и волос, чувствуя, как она дрожит и задыхается от этого прикосновения. Склонился над ее плечом и коснулся губами щеки, как бы прося ее повернуться. Даже не удивился, когда девушка тут же ослабила силу сопротивления, облизала пересохшие губы и едва заметно потянулась к его губам, откинув голову ему на грудь и поднимая подбородок ему навстречу. Ощутил ее дыхание на своих губах, слегка потерся ими о ее разгоряченные губки. Он не тешил себя иллюзией, что она поддавалась совершенно осознанно, но ее без сомнения физически тянуло к нему, как магнитом. Внутренняя жажда изголодавшегося инстинкта требовала удовлетворения, сближения, глубокого и дикого слияния. А как он умеет удовлетворять, она уже познала…

Разжал ее запястья и выпустил из объятий, отстраняя от себя. Тут же повернувшись, она зло сверкнула на него своими золотистыми выразительными глазами.

– Вы нарочно меня спровоцировали, – прошипела, все так же крепко сжимая нож в одной руке, а ножны в другой.

– Возможно, – пожал плечами Виктор. – Никто не заставлял тебя поддаваться провокациям.

– Вы специально меня дразните, делая вид, что втираетесь в доверие. Чего вы хотите добиться? Чтобы я бегала за вами, как собачонка? Чтобы влюбилась? Что может быть привлекательного в безвольном глупом зверьке, который готов выполнить любую команду, стоя на задних лапках и заглядывая в глаза?

– Думаешь, агрессивные зверьки, которые бросаются на хозяина и кусают руку, которая их кормит, – более привлекательный образ для сравнения? – посерьезнел вдруг. – К тому же с чего ты взяла, что я строю какие-то коварные планы?

– Вы пытаетесь меня подчинить и соблазнить.

– Ты видишь в этом что-то противоестественное? Никто не может запретить мне соблазнять девушку, которая мне нравится. К тому же в любви и сексе нет ничего унизительного и постыдного. – Виктор развернулся к двери. – Пойдем, – приказал холодно, вернувшись к своей старой манере.

– Куда? – поинтересовалась настороженно.

– Покажу тебе видео, на котором ты добровольно подписываешь контракт.

Не веря своим ушам, Лали замерла, не спеша следовать за уходящим мужчиной. Остановившись, он оглянулся через плечо.

– Ты идешь?

– Да, – отмерла она и на этот раз пошла к нему. Когда они поравнялись в дверях, он пропустил ее вперед, и девушка подняла на него недоверчивый взгляд, задержавшись в проходе. – Я ведь проиграла. Почему вы хотите показать мне это видео?

– Потому что я не зверь, Лали, каким ты себе меня представляешь.

Его кабинет сразу поразил ее своим богатством и масштабами. Роскошная светлая зала с мраморными полами и колоннами, с расшитыми шелком обоями, великолепными шторами и мягкими коврами была обставлена со вкусом и не вычурно. Много мягких бархатных кресел и пара диванов, два больших письменных стола, несколько книжных шкафов и камин – вот та мебель, что составляла обстановку. Тут не было ничего лишнего, да и превалирующий светло-зеленый цвет давал покой глазам. В классическую обстановку весьма элегантно вписывалась современная техника – компьютер с несколькими большими мониторами, ноутбук, цифровая панель телевизора на стене, несколько мощных колонок.

Пока Лали прогуливалась по комнате и робко осматривалась по сторонам, Виктор подошел к столу и включил компьютер. Затем взял пульт, нажал пару кнопок, и на окнах вдруг стали опускаться глухие рафшторы, через некоторое время погрузив комнату в практически полную темноту. Свет теперь шел лишь от двух бра справа, подсвечивая классическое живописное полотно, изображавшее какой-то охотничий натюрморт с дичью, фруктами и овощами. Затем ярко-голубым засветился огромный экран телевизора на противоположной стене. Через пару секунд на нем появился застывший кадр видео из какого-то модного офиса. Виктор выдвинул на середину комнаты одно из кожаных кресел на колесиках и установил его напротив телевизора.

– Садись, – приказал он, кивая на кресло, которое придерживал за спинку. Неуютно ежась, девушка обхватила себя руками за плечи, прошла к креслу и села, совершенно не чувствуя себя в безопасности, пока он стоял за спиной. С чего она вообще должна была доверять этому типу, если он втянул ее во все это, если развлекался подобным образом, если держал ее взаперти и колол ей препараты, лишающие памяти?.. Кинжал в ножнах лежал на кресле справа у ее бедра, но, честно говоря, она больше не чувствовала в себе сил для открытого сопротивления. Момент ярости прошел. Осталось лишь тревожное предчувствие опасности и растерянность.

Между тем, видео было снято с паузы, и на экране она увидела роскошную блондинку в белоснежном элегантном костюме, сидящую во главе большого стола в переговорной. Справа от нее находилось двое мужчин в дорогих деловых костюмах. Слева еще какой-то мужчина, а рядом с ним черноволосая красавица, в которой она не сразу признала себя. Только когда блондинка обратилась к ней «госпожа Орбелиани», Лали будто током ударило. Что-то промелькнуло в голове, не воспоминание, нет, но смутное чувство дежавю, от которого стало не по себе. Кожа похолодела, голова закружилась, от страха стало подташнивать.

– Госпожа Орбелиани, очень рады видеть вас в нашем клубе. Ваше присутствие – честь для нашего заведения. Надеюсь, наше взаимное сотрудничество оставит у вас только положительные… – договорить блондинка не успела.

– Виктор Сергеевич опаздывает? – недовольно прервала Лали это приветствие.

– Виктор Сергеевич?.. – красотка во главе стола удивленно захлопала ресницами и в недоумении подалась назад. – Он не собирался присутствовать на подписании.

– То есть обсуждать детали и вносить изменения при личном согласовании со мной он считает ниже своего достоинства?

– Дело в том, что меня известили, что вы уже обсудили с Виктором Сергеевичем текст Приложения при личной встрече тет-а-тет. Обычно наши клиенты предпочитают не вести подобные разговоры при свидетелях, поскольку детали носят интимный характер. Так что все организовано для вашего удобства. Если же речь идет об основном тексте договора, то наши юристы готовы обсуждать все, что вызывает у вас сомнения. Если в текст будут внесены изменения, Виктор Сергеевич рассмотрит их в самое ближайшее время, и мы известим вас о его решении на этот счет. В любом случае, все будет улажено в кратчайшие сроки.

Брюнетка на экране вопросительно оглянулась на сидящего рядом с ней мужчину. Тот пожал плечами и откашлялся.

– Обычный рабочий момент. Если вместо исполнителя присутствуют его уполномоченные представители, в этом нет ничего страшного. Давайте перейдем непосредственно к предложенному тексту. Лучше было бы договориться обо всем сейчас и поставить подпись под окончательным вариантом документа, если мою клиентку все устроит.

Лали вновь бросила на него какой-то растерянный и недоумевающий взгляд, неуверенно взяла со стола заточенный карандаш, повертела его в пальцах, а затем протянула чуть подрагивающую руку в сторону блондинки.

– Я хочу еще раз ознакомиться с полным текстом договора.

– Конечно, – блондинка искусственно улыбнулась ослепительно белоснежной улыбкой. Взяв со стола черную папку, она протянула ее Лали, и та, неуверенно посматривая на присутствующих, взяла папку, раскрыла и склонилась над ней с карандашом.

Мужчине рядом с ней тоже предоставили копию, и комната погрузилась в полную тишину, напряженную, неловкую и неуютную. Даже сейчас у Лали холодок побежал по спине, когда она видела, как ее копия на экране старается вчитаться в текст и хмурится, знакомясь с его содержимым. Казалось, что с каждой новой строчкой она все больше зажимается и нервничает, облизывая пересохшие губы и растерянно перебирая в подрагивающих пальцах карандаш. Создавалось впечатление, что содержание контракта ставило ее в тупик и смущало до такой степени, что она едва могла дышать.

В какой-то момент, попытавшись сделать пометку на полях или подчеркнуть какое-то место, девушка не рассчитала силу и сломала карандаш. Его хруст гулко раздался в комнате, лишь добавляя напряжения. Ей тут же предложили другой, она поспешно произнесла слова благодарности и выдавила из себя вымученную улыбку.

– М-могу я попросить стакан воды? – спросила она через минуту.

– Конечно, госпожа Орбелиани, – ласково ответила блондинка и кивнула кому-то. Появившийся из-за кадра то ли официант, то ли секретарь, подал ей стакан воды со льдом и удалился. Девушка с усилием сделала глоток и продолжила чтение, однако по-прежнему не могла вымолвить ни слова.

Молчание прервал сидящий рядом мужчина, оказавшийся, по-видимому, ее юристом.

– Знаете, я не вижу в тексте ничего, что могло бы быть истолковано не в пользу моей клиентки, – заявил он беспечно. Мужчина выглядел довольно самоуверенным, а еще безразличным, будто обставлял подобные сделки миллион раз, и потому они казались ему не заслуживающими особого внимания.

– Вообще-то, – робко вставила Лали, – я все же не уверена, что лишение памяти экспериментальным препаратом вполне безопасно…

Сказала и запнулась, увидев, что все окружающие как-то озадаченно переглянулись, будто поставленные в тупик.

– Госпожа Орбелиани, – осторожно начал мужчина, сидевший напротив нее и явно представлявший интересы другой стороны, – насчет медицинских вопросов уже была подробная консультация с нашими медиками. Нам, право, нечего к этому добавить. Для клуба это постоянная общераспространенная практика, и пострадавших или недовольных еще не было. В этом ведь и заключается… кхм… так скажем, пикантность предоставляемых по договору услуг… Если вы не готовы, никто не собирается на вас давить. Мы встретились сегодня лишь для уточнения юридических тонкостей, и если у вашего юриста нет замечаний, то, может быть, мы уже подпишем документ? Виктор Сергеевич готов будет заверить данную версию электронной подписью в кратчайшие сроки. На данный момент он в отъезде, но злоупотреблять вашим временем и удобством он не намерен.

На несколько секунд черноволосая красавица на видео совсем потерялась. Затем склонила голову, будто желая спрятаться и дистанцироваться от присутствующих для размышлений. Когда она подняла лицо, и его вновь можно было хорошо рассмотреть, Лали поняла, что она в гневе: брови сведены, глаза сверкают, губы сжаты в линию, подбородок вздернут.

– Что ж, раз так, я готова все подписать, – холодным, но все еще дрожащим голосом произнесла она. – Дайте ручку.

Она протянула руку к своему юристу, который даже слегка замешкался от столь резкой перемены настроения.

– Дайте ручку, я сказала, – более уверенно и жестко произнесла она и, получив ее, тут же стала листать страницы и, уже не глядя, проставлять подписи в положенных местах. Когда дошла до приложения, все же замерла, пробежавшись взглядом по некоторым пунктам. Закрыла глаза, помотала головой, будто отмахиваясь от какой-то раздражающей мысли, затем стиснула зубы и проставила подпись и там. Вторую копию подписывала уже без остановки. – От меня еще что-то требуется или я могу идти? – спросила резко, захлопнув папку.

– Да, конечно, госпожа Орбелиани. Больше не смеем вас задерживать, – вновь искусственно улыбнулась блондинка, хотя по всему ее виду было понятно, что она недовольна столь странным поведением и пренебрежительным отношением к ее любезностям и обаянию. – На подготовку вам дается два часа, затем за вами подъедут по адресу, указанному в приложении, для введения первой дозы. С этого момента начнется необратимое действие контракта. Желаю приятной игры.

Виктор выключил видео, а Лали так и продолжала неподвижно сидеть в кресле, уставившись в экран и всем телом подаваясь вперед. Ее душили странные эмоции. И ей было страшно, черт возьми!

Ставни вновь поднялись, и комнату залил солнечный свет. Виктор обошел кресло и остановился напротив, присев на комод метрах в пяти от Лали и скрестив на груди руки.

– Вспомнила что-нибудь? – поинтересовался он.

– Я не уверена, – пролепетала она, – но…

– Но? – он приподнял бровь.

Девушка выдохнула и помрачнела.

– Я не знаю, что сказать… Лучше бы ты мне этого не показывал.

В комнате повисла пауза, показавшаяся Лали такой же неловкой, как и во время подписания контракта на видео. Виктор тоже не спешил что-либо говорить. Лишь размышлял, изучая ее всю своим пытливым, насквозь пронизывающим взглядом.

– Я просмотрел это видео много раз и вполне понимаю твои сомнения, – произнес он наконец. – Абсолютно очевидно, что ты подписала договор добровольно, но уверенной ты себя при этом не чувствовала, ты злилась и нервничала. Даже была удивлена в некоторой степени, хотя накануне мы действительно встречались с тобой лично и ты вела себя по-другому.

Лали вскинула на него изумленный взгляд, который, впрочем, тут же потух. Она облизала губы, чувствуя себя совершенно беспомощной.

– В-вы… можете рассказать мне, что произошло до этого? – задала единственный вопрос, который мог бы еще что-то для нее прояснить.

– Только если это одобрит твой психиатр, – отрезал строго. – К тому же я не могу резко перестать вводить тебе препарат, поддерживающий амнезию. Это может иметь неблагоприятные последствия. Воспоминания должны возвращаться постепенно, но я постараюсь максимально это ускорить.

– Со мной… что-то не так? – вдруг поставила она его в тупик прямым и слишком сложным вопросом. – Обычно все происходит по-другому… c девушками, с которыми вы развлекаетесь?… Поэтому вы… изменили стиль поведения? Вы… чего-то боитесь?

Виктор покачал головой и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент зазвонил мобильный.

– Извини, – бросил он, вытащил мобильный из заднего кармана брюк и принял звонок с незнакомого номера. – Да?

– Приветствую старого друга, – раздался в трубке хрипловатый насмешливый голос Тони, и Виктор с трудом сдержался, чтобы не перемениться в лице и не выматериться.

– Чем могу быть полезен? – ледяным тоном отчеканил он по-английски и тут же направился к выходу, чтобы уйти в другую комнату и прикрыть за собой дверь.

– Как это похоже на тебя – сразу переходить к делу, минуя стадию ритуалов и формальностей, – продолжил язвить Тони. – Что ж, вполне одобряю твою деловую хватку. Но видишь ли, я никуда не тороплюсь… да и серьезные дела не привык обсуждать по телефону. Хочу поговорить с тобой с глазу на глаз. Заодно объяснишь мне, почему мой основной телефонный номер оказался в твоем черном списке. Может, ошибка? Ммм??

– Это не ошибка, – голос Виктора помрачнел еще на тон. – Ты обманул мое доверие. И я больше не хочу иметь с тобой ничего общего.

– Вот, значит, как… Когда я решал твои проблемы, что-то не припомню, чтобы ты жаловался.

– Я заплатил за твои услуги сполна. Если ты считаешь, что этого недостаточно, я готов выслушать, какая сумма требуется для того, чтобы я больше никогда не слышал о тебе и твоих притязаниях.

– Сумма? – Тони даже сделал паузу, ошеломленный подобной наглостью. – Ты правда считаешь, что все услуги можно оплатить деньгами? Быстро же ты забываешь о своих обещаниях…

– Я ничего тебе не обещал, – почти прорычал Виктор, понижая голос.

– Но и побоялся возразить, не так ли? – вернув себе самообладание, Тони вновь перешел на язвительный тон. – Потому что на тот момент тебя все устраивало. Тебе. Было. Удобно. Потому что ты сыкун и не готов говорить «нет», глядя другу в глаза.

– На тот момент я еще не знал, кто ты, что ты предпочитаешь и что можешь потребовать взамен. И ты мне не друг, – выплюнул наконец презрительно.

В трубке раздался смешок, острый, как звон отточенного лезвия.

– Что ж, это только развязывает мне руки. Я всегда забираю свое. И ты прекрасно догадываешься, кто мне нужен. Я хочу развлечься с этой горячей сучкой. Мне плевать на твой контракт и на твой выигрыш. Ты обещал отдать мне то, что я потребую, когда придет срок. Время пришло.

– Ты ее не получишь, – произнес взвешенно и холодно, не собираясь оправдываться, отчитываться и приводить аргументы. В ответ услышал в ухе шелестящий противный смех. – Так приди и скажи мне это лично. Вдруг я придумаю для тебя другой способ расплатиться. Когда назначу время и место, постарайся не опаздывать, чтобы моим людям не пришлось привозить тебя в багажнике с набитой мордой и с кляпом во рту, а то ты же у нас чистюля и аристократ. Не любишь марать костюмчик и испытывать дискомфорт, да и девочкам хочешь нравиться.

Не дослушав эту тираду, Виктор сбросил звонок. Внутри все кипело, рука дрожала, челюсти непроизвольно сжались, глаза потемнели. Буквально через полминуты пришло сообщение: «Через два часа. Ты знаешь где».

Он знал. Чаще всего они встречались с Тони и Виктором в одном небольшом баре в центре Ниццы. Непритязательный, даже обшарпанный интерьер, но превосходный выбор вин и великолепная кухня днем, а ночью – многолюдное заведение с живой музыкой, где всегда можно было встретить множество любопытных личностей. Место, на первый взгляд, максимально безопасное. Только если речь не шла о Тони…

Когда в комнату тихонько скользнула Лали, Виктор услышал, но не обернулся, пытаясь совладать с внутренним демоном.

– Что-то случилось? – раздался ее серьезный голос из-за спины. Мужчина убрал телефон в карман и потер переносицу.

– Ты знаешь, где твоя комната, – сухо бросил он, по-прежнему не глядя на девушку. – Отправляйся туда.

– Кто вам звонил? – вовсе не собиралась так просто отступать эта упрямица.

– Не твое дело, – холодно рявкнул он. – Иди к себе, я сказал. Охрана тебя проводит.

Он всей кожей почувствовал, как она вскипела. Чуть не зашипела, как дикая пантера. Чуть не бросилась на него со своим кинжалом и чуть не впилась в него зубами. Только, конечно же, все равно сдержалась, потому что прекрасно знала, что сейчас она проиграет эту битву. Он был не в том настроении, чтобы играть в нежные игры. Сейчас ему хотелось скрутить ее, заткнуть, выпороть, затрахать до полусмерти и заставить ползать у него в ногах. И ему было плевать, что это вовсе не то, что предпочитала эта неженка. Хреновый из него выходил психолог…

Обиженная фурия резко развернулась, взметнув вихрь из черных волос, и понеслась к выходу, крепко сжимая в правой руке свой подарок. Виктор сглотнул и облизал пересохшие губы, провожая ее голодным взглядом и стараясь отвлечься от грязных фантазий в отношении нее. Снять напряжение – это как раз то, что ему сейчас не помешало бы. Просто не с ней. Это следовало уяснить себе раз и навсегда.