Глава 13

Когда дверь закрылась и привычно щелкнул замок, Маргалит огляделась. Стол и правда уже был накрыт к завтраку и приятно манил тонкими ароматами. В животе заурчало, но все же для начала решила обследовать комнату. Едва ли ей еще мог представиться шанс остаться тут одной.

Сначала проинспектировала все имеющиеся двери. Их оказалось четыре, и все были заперты, кроме той, что вела в ванную или, скорее, в купальню.

Затем медленно обошла круглое помещение по периметру, выглядывая в окна. Вид был панорамным и захватывающим дух. Теперь по крайней мере у нее вырисовались более четкие представления о том, где она находилась. С одной стороны море и довольно крутой каменистый берег мыса, покрытый парковой растительностью, с двух сторон к стенам дома подходил заросший обширный сад, за кронами которого едва проглядывали дорожки. С четвертой стороны, фасадной, пролегала широкая аллея в типичном классическом дворцовом стиле: идеальный стриженый газон и геометрически правильные узоры цветочных клумб, античные статуи и фонтан вдалеке с какими-то знакомыми очертаниями. Возможно, копия с какого-нибудь известного скульптурного памятника, который сейчас она затруднялась назвать точно.

Попыталась также прикинуть в голове расположение коридоров и комнат всего особняка. Собственно, с южной стороны также открывался вид на крышу вытянутого здания, утопающего в пышных кронах деревьев. Что ж, теперь она немного представляла, как что расположено. Возможно, когда-нибудь это ей и пригодится, как бы наивно не выглядели подобные надежды.

Бросила тревожный взгляд на часы. С этим дотошным осмотром она потеряла добрых пятнадцать минут. Кто знает, когда мог вернуться Виктор, что мог заподозрить и что придумать, если увидит, что она даже не притронулась к завтраку. Уже собралась было направиться к столу, когда на прикроватной тумбочке вдруг зазвонил его телефон. Видимо, он его забыл, а это означало, что он еще вернется.

Не смогла сдержать любопытства, приблизилась и взглянула на экран. На нем светилось фото той самой девушки из видео – роскошной и красивой, как кукла, блондинки. Именно она была посредником при подписании договора. И звали ее, судя по всему, Аюна. На фото девушка была одета в вызывающе откровенное темно-бордовое нижнее белье. Сквозь прорези в бюстгальтере выступали крупные нежно-розовые соски. На шее красовался ошейник в тон кружеву.

Почему-то этот ее откровенный вид больно уколол и задел за живое. Ревность? Нет, скорее уязвленное самолюбие, обида, оскорбление. Этот нахал явно пользовался девушками, как игрушками, и не дорожил ничьим расположением и чувствами. Просто развлекался, пока не наскучит, не усложняя себе жизнь такими атавизмами как верность и постоянство. Даже с собственными сотрудницами не стеснялся играть в свои игры.

Желание взять трубку и послушать, что скажет эта красотка, было почти нестерпимым, однако, что-то остановило от необдуманного действия. Должно быть, предчувствие неприятных последствий после такого шага. Резко отвернулась и прошла к столу. Налила себе едва теплого кофе и поморщилась, отпивая. Затем принялась за еду.

Минут через пятнадцать дверь открылась, заставив вздрогнуть и резко обернуться. Однако, в комнату вошел не хозяин, а охранник. Он вышел на середину залы и остановился, скрестив перед собой руки в выжидательной позе.

– Очень попрошу вас поторопиться с завтраком и пройти в свою комнату, – тоном, не терпящим возражений, произнес он.

Возражать вовсе не хотелось. Допив последний глоток свежевыжатого сока, Маргалит проследовала к двери, кожей чувствуя, как охранник следует за ней по пятам. Возвращаться в свою комнату совершенно не тянуло, но деваться было некуда. С другой стороны, теперь она, пожалуй, согласилась бы на расслабляющий массаж и еще что-то в этом роде… Находиться в постоянном стрессе было невыносимо и чревато. Она не знала, можно ли это было считать капитуляцией, но сходить с ума от одиночества, отсутствия элементарного общения с живыми людьми и однообразия дальше стало невозможным, нестерпимым. А еще теперь она могла читать книги и просмотреть журналы… У модели на многочисленных снимках среди цветов были вовсе не жемчужины, а рубины…

Вечером следующего дня к ней опять заявился тот французский доктор и улыбнулся с порога. Маргалит и сама не стала сдерживать легкую улыбку.

– Сегодня вы мне нравитесь намного больше, – заявил он.

– С первого взгляда читаете людей, как и ваш хозяин? – все-таки не воздержалась от шпильки Маргалит.

Доктор покачал головой.

– Виктор действительно мог бы стать неплохим специалистом, если бы не предпочел другую стезю, – заметил он спокойно.

– БДСМ и проституцию? – не желала униматься она.

Профессор Мюссо по-прежнему не реагировал на ее уколы, хотя она чувствовала, что подобные выпады в сторону Виктора могут его задеть.

– У него очень серьезный многопрофильный бизнес. Он весьма разносторонний человек, а его интимные предпочтения – его личное дело, – корректно отозвался врач.

На этот раз почувствовав себя неловко, девушка прикусила язык, теперь отвечая лишь на стандартные вопросы. Вновь была взята кровь для экспресс-анализа, измерено давление и прочие показатели. Когда дело дошло до очередной инъекции, француз сначала в задумчивости постучал пальцами по столу, затем начал набирать в шприц необходимую дозу.

– Как у вас с воспоминаниями? – спросил он, протирая ей плечо спиртовой салфеткой.

– То, что я вспомнила, очень обрывочно… и никак не объясняет причины моего здесь нахождения. Собственно, эти воспоминания вообще ничего не объясняют.

– Что ж… Я позволил себе еще снизить дозировку. Фактически теперь она минимальная, так что будьте готовы к некоторой эмоциональной встряске.

– Буду, – язвительно заявила она, закатив глаза, почему-то ужасно злясь, что позволила себе грубый тон с этим человеком. Вовсе незачем было показывать ему себя с такой нелицеприятной стороны, но сдержаться была не в состоянии. Поэтому, когда он ушел, чувство на душе осталось гадкое и неприятное. А еще мучительнее было осознавать, что ее гнетет отсутствие Виктора… его внезапные уходы… его невозмутимость… его способность действовать на нее таким непостижимым образом, будто она и правда согласилась на это все добровольно, будто он и вправду ей нравился.

Через день, после завтрака, к ней в комнату заявился охранник и сообщил, что Виктор Сергеевич желает видеть ее у себя. Упрямо вздернув подбородок, даже не стала переодеваться по такому случаю. Так и отправилась вслед за угрюмым громилой в пижаме по уже установившейся негласной традиции.

Огромная спальня оказалась пуста, и Маргалит, обойдя ее по кругу, присела на одно из кресел, поджав к подбородку колени и обхватив их руками. Минут через пять одна из девушек в привычной уже строгой форме горничной внесла в комнату большую коробку, поставила ее на постели и молча удалилась.

Маргалит уже догадывалась, что это может быть. Внутренне собравшись, тут же приблизилась и сбросила крышку. Замерла, пытаясь понять, что видит перед собой. Когда пришло понимание, дыхание перехватило и щеки вспыхнули. Черт возьми! Она такое ни за что не наденет!

Все же провела пальцами по лентам, кружевам и воланам. Затем подцепила пальцами узенькую полосочку ткани и подняла вверх крошечные черные кружевные трусики на двух тонких ремешках по бокам. Отбросила их в сторону и вытянула какую-то сеточку с полупрозрачными закругленными воланами, топорщащимися, словно лепестки цветка. Немного расправив эту непонятную вещь, догадалась, что это смутно напоминало весьма откровенное платьице. Его топ с глубоким клиновидным вырезом был выполнен из полупрозрачного кружева. От него тянулись тоненькие ниточки лямок – по четыре с каждой стороны. На животе тоже были переплетенные полосочки ткани, а ниже шла коротенькая юбочка из воланов, которая, конечно же, ничего не прикрывала, только дразнила и распаляла мужской взгляд. В таком наряде ее пышная грудь смотрелась бы до неприличия вызывающе.

В комплекте шли черные чулки с нежными рюшками и пояс для чулок с ремешками. А еще там были кожаные браслеты для рук и для ног на цепочках, ошейник и кожаная повязка для глаз.

В гневе отшвырнула все вещи. Она вовсе не собиралась надевать на себя всю эту пошлятину. Заметалась по комнате, словно дикая кошка в клетке. Внутри все просто взрывалось от возмущения, от стыда и от волнения. Время шло, и этот тип мог явиться в любую минуту, потому что никаких сообщений о том, когда он придет, не прилагалось. И тогда чего ей от него ожидать?.. Вспомнила ту пытку, что он устроил ей здесь, на этой самой кровати, и захлебнулась жаром нахлынувших эмоций и ощущений. Он ведь все равно собирался с ней развлечься. Ей не избежать близости с ним и наказания. Так почему она должна покоряться во всем?

Разрываемая противоречивыми мыслями, вдруг услышала, как открылась дверь и резко обернулась. Виктор. Он прошел в комнату и медленно приблизился к кровати, бросив короткий взгляд на разбросанные вещи. Сам как всегда одет с иголочки, будто только что с деловых переговоров. Черная рубашка, черные классические брюки, наручные часы, ремень, туфли. Разве что влажные волосы свидетельствовали о том, что он недавно принял душ.

Сердце забилось с такой силой, что в горле образовался ком, а руки задрожали. Да, она дико боялась. Только, к своему стыду, вовсе не того, что этот мужчина причинит ей какой-то вред или боль, а своих ощущений рядом с ним. Он заставлял ее трепетать. Она уже вовсе не была уверена, что сможет противостоять искушению, если он пожелает.

Виктор тем временем прошел к комоду, открыл верхний ящик и извлек оттуда один из многочисленных галстуков, свернутых аккуратными рулончиками. Раскрутил одним взмахом руки, приложил к рукаву рубашки, сравнивая оттенки, бросил обратно в ящик, вынул другой.

– В чем дело, Лали? Почему ты еще не одета? – поинтересовался как бы между прочим.

– Наши наряды как-то не гармонируют, не находите? – попыталась отстоять свою позицию, хотя сердце так и трепетало в груди маленькой испуганной бабочкой.

– Пижама гармонирует лучше? – приподнял правую бровь, даже не удостоив ее взглядом.

– В пижаме мне комфортнее, чем в этих ниточках.

Виктор, наконец, выбрал галстук, накинул его на шею, остановился перед зеркалом и повязал аккуратными отточенными движениями классический узел.

– Боюсь, твой комфорт меня далеко не всегда волнует. Ты ведь помнишь, что между нами контракт, Лали, и я не намерен от него отступать, хоть и готов идти на многие уступки.

В комнате повисла тишина. Буквально недавно ей казалось, что между ними настало некоторое потепление и понимание, но сейчас… Виктор казался все тем же бессердечным мерзавцем, которому дела нет до ее чувств. Маргалит давилась собственными эмоциями, чувствуя, как паника и гнев подступают все ближе к горлу, грозясь совсем задушить.

– Я Маргалит, а не Лали! И я не подписывала с вами контракт! – выпалила вдруг в отчаянной попытке отстоять справедливость.

Вопреки ее ожиданиям, мужчина ничуть не удивился. Однако повернулся к ней лицом, сунул руки в карманы брюк и скривил губы в едва заметной усмешке.

– Вот как… Красивое имя… – заметил безучастно, едва заметно качнув головой и нахмурившись. – В таком случае, как ты здесь оказалась и что ты здесь делаешь, Маргалит?

Вопрос поставил в тупик, потому что прозвучал как обвинение, будто это она его обманывала.

– Я… я не знаю… – растерянно закусила губу. – Я не помню. Возможно, вы меня похитили.

Виктор вздохнул и подошел, заставляя ее отступить к столу и замереть, схватившись за его край. Остановился прямо напротив и заглянул ей в лицо.

– Нет, я никого не похищал, – качнул головой и заявил уверенно, даже с некоторым вызовом. – К тому же девушка, которая подписывала контракт, именно ты. – Мужчина вдруг коснулся ее шеи, и Маргалит вздрогнула, пытаясь отпрянуть и понимая, что он аккуратно и неспешно расстегивает пижаму на ее груди.

– Что вы делаете?.. – прошептала, пытаясь оттолкнуть его руки.

– Хочу взглянуть на твою татуировку. – Виктор расстегнул последние пуговки и стянул пижаму с плеч. Почему-то даже не посмела сопротивляться. Стояла перед ним, опустив голову, и обливалась жаром, сама не понимая своей покорности. Лишь скрестила руки, прикрывая грудь, в ожидании его действий.

Тыльная сторона мужской ладони прошлась по ее щеке, обливая водопадом мурашек с ног до головы, затем скользнула по обнаженному плечу, спуская шелковую ткань еще ниже до локтя. Провел большим пальцем по узорам, другой рукой взял ее за подбородок и заставил повернуть голову и смотреть.

– Вот, – чуть надавил на кожу пальцем. – На цветах жемчужины. У настоящей Лали Орбелиани вместо них изображены рубины. «Лали» по-грузински означает «рубин», а «Маргалит» – «жемчужина», не так ли?

Почему-то от этого его вопроса стало не по себе. Теперь мужская рука, сжимающая подбородок, заставила девушку поднять голову и посмотреть ему в глаза. Его взгляд пожирал ее, пытал, пронизывал, выжигал. Скользнув по роскошной пене волос, он остановился на губах.

– Д-да, – запоздало подтвердила, едва дыша. – Но… я…

Виктор вновь ухмыльнулся.

– Недавно я сам пришел к такой теории, рассматривая многочисленные фотографии и видео с твоим и ее участием. Рад, что моя догадка подтвердилась. Так, значит, ты… авантюристка, Маргалит? Шантажистка? Обманщица? Тебе заплатили деньги за эту подмену? Или ты с кем-то в сговоре?

Глаза изумленно расширились, глядя в его зеленые потемневшие омуты.

– Нет… нет, я ничего такого не помню… Уверена, я не стала бы… – начала задыхаться от страха. Виктор лишь покачал головой.

– Просто надень. Это. Белье, – безапелляционно переключил тему он, потеряв к спору всякий интерес. – Хочу видеть тебя в нем.

Выпустил из жесткой хватки ее подбородок.

– Подпись на контракте проставлена твоей рукой. Мне плевать, чье имя там записано. Если ты решила поиграть со мной вместо Лали, почему бы и нет? Ты не менее красива. Тем более ты невинна, что определенно добавляет интереса. Во всем остальном мы разберемся позднее, Маргалит. Я выясню, кто ты такая и как здесь оказалась.

– М-мне нужно принять душ, – проговорила сдавленно. Сердце упало, чувствуя поражение.

– Что ж, даю тебе еще десять минут, – проговорил спокойно и на некоторое время замер, склонив набок голову и разглядывая ее лицо. Большим пальцем нежно провел по ее нижней губке, поправил локоны, мягко улыбнулся каким-то своим непонятным мыслям. Затем отступил в сторону, отпуская Маргалит из своего плена и наблюдая, как девушка неуверенным шагом проходит к постели, дрожащими пальцами комкает белье и направляется к ванной комнате.

Она была очень хороша. И почему-то факт, что она не Лали, приятно волновал. Губы вновь невольно тронула улыбка. Предвкушающая, но в то же время ласковая. Ему нравилась эта упрямая и естественная девочка и игра с ней. Нравилось, что он будет у нее первым. Нравилась ее реакция на его прикосновения, голос, взгляд, близость.

* * *

Оказавшись в ванной, Маргалит замерла перед зеркалом, вглядываясь в собственное отражение и усиленно пытаясь вспомнить. Она действительно могла пойти на все это ради какой-то своей цели? Ее толкнула жестокая необходимость? Ее заставили? Запугали? Вынудили? Или она и правда могла оказаться расчетливой авантюристкой… В голове блуждали какие-то смутные образы, но Маргалит никак не могла всмотреться ни в один из них.

Вдруг яркой вспышкой перед внутренним взором предстала незнакомая просторная комната. Ярко-розовые шторы, темно-фиолетовая мягкая мебель, черные глянцевые полы, покрытые пушистыми белыми коврами… У белоснежного камина лежит долматинец, в фоне звучит какая-то музыка…

Сама она стоит перед зеркалом, совсем как сейчас, и разглядывает себя с ног до головы. Только в воспоминании на ней вовсе не пижама, а экстравагантное малиново-розовое платье под стать окружающему гламурному интерьеру. Одно плечо обнажено, на другой руке – длинный рукав. У юбки косой подол и она необыкновенно коротка. С левой стороны край подола едва прикрывает трусики, справа – все же достает до трети бедра. Сзади от талии развевается полупрозрачный летящий шлейф до пола. На талии – черный блестящий асимметричный поясок. Да и вся ткань покрыта сеткой блестящих камушков. Платье, конечно, шикарное, буквально с подиума, с недавнего показа мод какого-то кутюрье, имя которого она сейчас не помнила. Но только оно совсем не в ее вкусе, не в ее стиле, не в ее правилах, черт возьми, поэтому она мучается от неловкости и раздражения.

Глубоко вбирает в себя воздух и медленно выдыхает, чтобы успокоиться. И все же не пытается противиться. Также глядя на себя в зеркало, поправляет волосы, заплетенные в афро-косички. Они соединяются на затылке в пучок и тянутся длинным, разделенным на аккуратные локоны хвостом. На идеально стройных длинных ногах – тоненькие серебряные лодочки. Никаких украшений к этому образу больше не требуется. Он и так слишком броский. Еще и татуировка добавляет пикантности. Оттенок платья и роз на коже практически совпадает, только розы более насыщенные и темные…

– А что если у меня не получится? – произносит она вдруг в своих воспоминаниях. – Что если я ему не понравлюсь?

– О чем ты вообще думаешь?! Ты не можешь не нравиться. Да и он богат, как дьявол. Не упускай свой шанс! – отвечает чей-то уверенный, насмешливый женский голос откуда-то из-за спины. – Вдруг он в тебя влюбится. Совместишь приятное с полезным. Оторвись сегодня по полной, расслабься, отнесись к этому как к… свиданию, – увещевает голос беспечно. – Глупо с таким телом и личиком быть такой зажатой и не пользоваться этим направо и налево.

– Точнее, давать пользоваться другим… – замечает недовольно.

– А ты не смотри на это так, – с апломбом заявляет голос. – Ты – королева. Ты их выбираешь. Ты их имеешь, потому что тебе так хочется. И плевать, кто и что подумает. – Всякий раз голос делает акцент на «ты» и «тебе», и это действительно звучит убедительно. Так что Маргалит даже смущается.

– Дело вовсе не в этом, – пытается оправдаться она. – Я просто… не уверена, что смогу грамотно провести переговоры. Я же не разбираюсь во всех этих тонкостях…

– Маргалит… – на этот раз в звуках ее имени слышится обида и претензия со стороны ее собеседницы. – Не в чем там разбираться! И ты ведь обещала мне помочь! К тому же я щедро благодарю за твою помощь. Так что, будь добра, возьми себя в руки, подними свою идеальную попку с кресла и обработай мне этого красавчика за ужином так, чтобы он голову потерял и подписал все на моих условиях… Мне нужен этот контракт, а у меня слишком много дел, чтобы все успеть. Я через два часа должна быть в аэропорту. Хочу попасть на тусовку века в Нью-Йорке, понимаешь? Имею же я право хоть иногда расслабляться?..

– А ты точно успеешь вернуться до вторника? – спрашивает робко, уже не надеясь, что сегодняшней участи удастся избежать. – У тебя и здесь есть важные договоренности.

– Я точно успею! – Девушка, с которой она общается, уже явно раздражена. – Сколько раз можно повторять? Ты что, мне не доверяешь?

– Доверяла бы больше, если бы ты периодически не срывала все планы… – бормочет недовольно, но не так уверенно, как следовало бы.

– Теперь век мне будешь поминать те случаи? – пуще прежнего возмущается ее собеседница. – Это были исключения! Ясно?

– Ясно… – Маргалит обреченно выдыхает и оборачивается, чтобы увидеть ту, с кем вела этот диалог. Однако девушка уже ускользает в другую комнату. Мелькают лишь ее длинные черные распущенные кудри в дверном проеме.

– Ну все. Пока-пока! – беспечно кричит она. – Не скучай! Если что, у тебя есть номер моего агента, потому что я могу быть недоступна пару дней. Не люблю, когда отвлекают от дел. Я потом сама тебе позвоню.

Этот разговор как-то вдруг пронесся в памяти, оставив после себя полный хаос, тревогу, чувство беспомощности. Зажмурилась, сжала виски, помотала головой, чтобы избавиться от этого безумия. Будто с ней говорили голоса. Будто воспоминания насильно забрались в голову, хотя вовсе ей не принадлежали. Только проклятые картинки и произнесенные слова вовсе не собирались испаряться. Они засели там надежно, плодя новые вопросы и догадки.

Глядя на себя сейчас, Маргалит медленно стянула с себя уже расстегнутый верх от пижамы, затем брюки. Повернувшись вполоборота рассмотрела узоры на своем плече, затем на противоположном бедре. Кем могла быть та девушка, как две капли воды похожая на нее? Сестра-близнец? Или природа сыграла с ними какую-то изощренную шутку? Она слышала, что некоторые порой встречали свои полные копии в совершенно чужих людях. Так что же связывало ее с той другой девушкой?

Собрала волосы полотенцем и закрутила, чтобы не намочить. Скользнув в кабинку, включила душ и полностью отдалась власти теплой воды, которая приятно ласкала кожу, расслабляя и освежая одновременно. Она уже не знала, что думать, какую позицию занимать. Не понимала, чего хотела. Не могла с точностью утверждать, как относится к этому мужчине. По сути он имел право на подозрения и упреки. И да – он сейчас мог пользоваться своей властью с полной уверенностью и безнаказанностью, если это позволял контракт. Тем не менее, он не был похож на зверя, каким предстал перед ней в самом начале. Порочный, но не одержимый. Жесткий, но не безжалостный. А еще мучительно притягательный. Это бесило больше всего.

Чувствуя какую-то безысходность, вытерлась насухо мягким полотенцем, распустила волосы и прошла к вещам, оставленным на комоде перед зеркалом. Бросила взгляд на валяющуюся пижаму, которую, конечно же, могла снова натянуть из вредности и упрямства. Затем взглянула на переплетающиеся ниточки роскошного и, без сомнения, дорогого белья. Щеки вспыхнули. Стыдно было и дальше вести себя как глупая девчонка. Очевидно же, чем все это закончится в любом случае. Так почему бы не сыграть с ним в эту игру… «Ты – королева. Ты их выбираешь. Ты их имеешь, потому что тебе так хочется», – красной нитью вырисовались в голове слова девушки из озарения. По этому чертову контракту это она была заказчицей, а не Виктор. Она подписала бумаги и наняла этого мужчину для собственных утех. Так чего же теперь стоит и робеет, словно неразумная девчонка?..

Сглотнула и, стиснув зубы, принялась натягивать черные кружева, крылышки и ниточки, путаясь и чертыхаясь себе под нос. Затем подошла к зеркалу, раздраженно зачесав назад растрепавшиеся мешающие кудри. Даже дух захватило. Неужто и правда она так прекрасна? Просто сногсшибательна… и бесстыдно великолепна… На щеках тут же снова почувствовала новый прилив жара. Красивая или нет, а отважной она себя вовсе не чувствовала.

Поспешно потянулась к полотенцу, чтобы в него завернуться. В этот момент дверь в ванную открылась и на пороге показался Виктор. Тут же прикрылась и невольно отпрянула, как всегда готовая выпустить когти и испепелить горящим взглядом. Мужчина неторопливо приблизился, шагая мягко, вальяжно и весомо, словно сытый хищник на собственной территории, загнавший в угол дичь, но пока не желающий на нее набрасываться, лишь изучить и поиграть, может быть.

Остановился напротив, осмотрел с ног до головы своим нахально вездесущим взглядом, поднял руку и нежно потер между подушечками пальцев кончик ее черного локона, будто пробуя ее всю на вкус. Когда мужчина вдруг резко дернул полотенце, отбрасывая его в сторону, даже не успела среагировать, усыпленная его обманчиво невинными движениями. Вздрогнула и ахнула, но все же подавила вскрик и желание отпрянуть. Какого черта она постоянно показывает ему, как боится?! Наклонила голову и нахмурилась, напрягая каждый мускул, пока он медленно обходил ее кругом, окутывая со всех сторон полыхающей аурой своего присутствия.

– Доволен? – прошипела с вызовом, когда Виктор остановился у нее за спиной. Очень надеялась оттянуть время словесной пикировкой, но вместо этого последовал немедленный рывок за копну волос и крепкая хватка за шею. Голову пришлось резко закинуть назад и встретиться со взглядом потемневших омутов зеленых глаз в упор. Дыхание в горле под его теплой ладонью едва теплилось. Лишь тяжелый и частый пульс выдавал все то безумие, что творилось внутри, когда он был рядом. Может быть, ей хотя бы удалось вывести его из себя? Похоже, что нет: в чертах мужского лица – полное спокойствие, лишь легкий намек на ухмылку.

– Все нарываешься, Маргалит? – хрипловатым полушепотом выдохнул ей в губы, дразня их своим дыханием.

– Ну я же подписала этот чертов контракт, – прошипела язвительно. – Так чего ты медлишь, если тебе все можно, о, господин?

Сама не знала, зачем вела себя подобным образом. Просто не могла сдержаться, не хотела казаться слабачкой и трусихой, не желала сдаваться легко. Тело прошиб разряд электричества, когда мужская рука отпустила горло и прошлась сверху вниз по груди и животу до лобка, беззастенчиво и похабно прихватывая пальцами нежную промежность и тут же отпуская.

Облизала губы в ожидании поцелуя, но вместо этого почувствовала рывок и взлет – Виктор подхватил ее на руки одним сильным движением, заставляя сердце и легкие остановиться на бесконечные секунды.

Борясь с головокружением и волнением, впилась пальцами в черную рубашку на его плечах, пока он нес ее в спальню. Там поставил на пол, отстраняясь, но при этом оттесняя к постели. Попятившись, оступилась, и шлепнулась попой на матрас. Между тем мужчина приблизился, разомкнул ей ноги своим коленом. Вздернул подбородок одной рукой. Второй нежно убрал с лица разметавшиеся пряди кудрей.

– Открой рот, – приказал мрачно.

– Не бу… – начала она, пытаясь выкрутиться и оттолкнуть, но железные пальцы стиснули щеки, распахивая ее полыхающие губки. Его большой палец оказался у нее во рту, бесстыдно толкаясь внутрь.

– Соси, – потребовал коротко, крепко удерживая ее щеки. – Закрой глаза и расслабься… – отозвался очередной командой на ее жалкие попытки укусить и только еще крепче зажал ее лицо, вызывая неприятные ощущения.

Пришлось подчиниться, сжать губы, пройтись языком по шершавой коже, пососать, позволить ему скользить между ее губами, распалять, будоражить, ласкать. По лицу растекся жар и заструился кипятком вниз по коже, пробираясь к затвердевшим соскам и заползая в тугие трусики, от которых между ног тут же стало тесно.

Немного разогрев, вынул палец и облизал. Затем нежно погладил ее щеку, шею, запустил чувственные пальцы в волосы, поглаживая и расчесывая густые локоны. С макушки до пяток просыпалась пригоршня возбуждающих мурашек. Низ живота откликнулся сладкими спазмами, когда его пальцы ущипнули по очереди за соски и коротко потерли вымокшие нижние губки поверх трусиков. Задрожала, ослабла, заерзала, едва подавляя обжигающий горло стон, когда теплая мужская ладонь ласковым шелком прошлась по внутренней стороне бедра и обратно, к промежности.

– Внимательно послушай меня, девочка, – вдруг отрезвил жесткий холодный голос, приказной тон и болезненный захват за волосы. Виктор требовательно вжал ее пылающей щекой себе в пах, дав ощутить свое возбуждение и заставляя пламя внутри нее вспыхнуть с новой силой. – Сегодня ты сделаешь все, что я скажу. Сначала я свяжу тебя, выпорю и доведу до предела, ты будешь кончать раз за разом, пока не потеряешь самоконтроль. Потом ты встанешь на колени и отсосешь мне. После этого я трахну тебя так, как пожелаю, и ты будешь благодарить меня. Это ясно?

Потрясенная этой бесстыдной самоуверенностью и наглостью, Маргалит онемела. Только ногти инстинктивно впились в ткань его брюк, пытаясь оттолкнуть, освободить. Его горячий член пульсировал, упираясь ей в лицо сквозь дорогую ткань брюк, и это вызывало странные, смешанные чувства: трепет, возмущение, желание, стыд.

– А что если нет? – выпалила, едва дыша, все еще пытаясь упираться. Тут же услышала в его голосе улыбку. Затем ее просто резко дернули вверх, подхватили под руку и за копну волос, заставили встать на ноги и прижаться к мощному возбужденному мужскому телу.

– Лучше тебе не знать, маленькая авантюристка, – прошептал в самые губы и грубовато погладил по волосам. – Я и так зол, потому что не люблю, когда меня пытаются обвести вокруг пальца. Но поверь, я могу быть далеко не таким хорошим, как сейчас. – Обманчиво нежные мужские губы сначала поцеловали глубоко и сладко, потом поглотили жестко и болезненно, потом отстранились слишком быстро, чтобы она успела насладиться этими дикими контрастами.

– Когда это ты вообще был хорошим? – возмутилась, с вызовом глядя на него исподлобья и чувствуя, как легкие колет мелкими иголочками от нехватки кислорода.

Виктор тихо рассмеялся, мягко погладив по щеке.

– Ты все-таки невыносимо наглая и упрямая девица.

Попыталась сделать вздох и вырваться из его рук, но вдруг услышала металлический щелчок и почувствовала широкий кожаный браслет на одном из запястий.

– Как ты…? – удивленно уставилась на собственную руку, зажатую в его пальцах.

– Магия, моя девочка, – скривился язвительно. В следующий момент ловко развернул ее к себе спиной, одновременно сковав второе запястье, и довольно жестко соединил его сзади с первым.

– Не смей… – прорычала предупреждающе, дергаясь и сопротивляясь, хотя теперь ее дрожащий голосок больше походил на кошачье мяуканье, чем на рык дикой пантеры.

– Когда действительно не будет сил терпеть, можешь начать умолять, – пояснил невозмутимо. – У тебя будет предостаточно времени подумать о воспитании и вежливом обращении.

Прелестная черноволосая бестия задрожала в его хватке. Но теперь Виктор больше не собирался с ней церемониться. Подтолкнул девушку к зеркалу, развернул к нему лицом. Скрутив спиралью, намотал на кулак ее черные локоны, заставляя отклонить голову в сторону. Губами прошелся по шелковой шейке, которая тут же стала бархатной от мурашек. Ухмыльнулся, встретившись в отражении с испуганным и горящим от возбуждения взглядом золотистых глаз, а потом накрыл их сплошной кожаной повязкой. Мягко обернул широкий кожаный ремешок вокруг шеи. Затем еще один – крепко стягивающий вместе колени. И еще один – стягивающий вместе щиколотки.

– Какого черта? – пролепетала его пойманная в ловушку и полностью обездвиженная куколка, у которой коленки подгибались от страха.

– Еще слово – и я заклею тебе рот, – предупредил мягко.

– Н-нет… прошу, не надо, господин! – выдохнула в панике, часто вздымая грудь.

– Вот и умница, – улыбнулся сухо.

Кожу остро обжег сначала жар его присутствия за спиной, затем прикосновение мужских рук к телу, также как и его горячее дыхание на шее.

Его ладони скользнули сверху вниз по плечам и рукам, затем поднялись от бедер вверх, повторяя очертания тонкой талии и плоского животика. Нещадно смяли на своем пути тонкое кружево и сеточку лент и лямочек. Добравшись до часто вздымающейся груди, его руки замерли, томя в ожидании, и вдруг резко рванули вниз лиф, обнажая соски.

Ее голову вновь грубо закинули назад, держа за волосы, а на распахнувшихся губах почувствовала его поцелуй – голодный, жесткий, жадный. Его язык глубоко толкнулся в рот, щетина нещадно обожгла кожу, впиваясь и притираясь. Застонала в голос, когда он прикусил ей губу и чувствительно потянул за сосок. Почти осела на пол от слабости в коленях, когда поцелуй стал мягким, посасывающим, скользящим, а пальцы принялись осторожно теребить соски и поглаживать пышные полукружия.

В следующий миг мир пошатнулся и опять ушел из-под ног. Ничуть не заботясь о ее удобстве, Виктор подхватил ее под попу и закинул себе на плечо, будто дикарь захваченную в рабство пленницу.

Пара стремительных шагов – и ее перехватили и усадили, жарко сжимая в объятьях. Почувствовала, что находится у Виктора на руках, а еще его губы у самого уха – нежные, чувственные, горячие. Они ласково прошлись по мочке, затем скользнули по щеке и подбородку, потом коснулись ее губ, раздразнивая и распаляя. Невольно потянулась навстречу, но вдруг получила жесткий шлепок по бедру и рывок за копну волос. Стальная ладонь крепко сжала горло. Обманчиво нежные мужские губы вновь оказались у уха и ошпарили дыханием.

– Вот что ты предпочитаешь, маленькая эгоистка… – прорычал язвительно. – Нравится, когда тебя нежно целуют и ласкают, да? – вновь потянул за волосы, заставляя сильнее закинуть назад голову, и на несколько секунд вобрал в себя ртом ее губы и язык, посасывая и вылизывая. Чувственные пальцы нежно потерли соски, чуть сжали и покрутили, вызывая стон блаженства. – Что должна отвечать хорошая девочка, когда ей делают приятно? – зашипел в губы, грозно хмурясь. Новый звонкий шлепок по бедру вырвал из сладкой неги блаженства, отрезвляя и выбивая из колеи.

– Я н-не знаю! Иди к черту?! – воскликнула возмущенно, тут же получив новый звонкий шлепок.

– Знаешь, Маргалит. Скажи это! – еще более крепкий шлепок обжог кожу, потом еще один и еще. – Давай, моя девочка… Расскажи мне, чего ты хочешь и что ты любишь…

– Я х-хочу, чтобы вы меня отпустили, – пролепетала упрямо, пытаясь выкрутиться, хотя ремни держали крепко – ни малейшего шанса на освобождение или хотя бы ослабление.

– Вот как… – Мужчина откинул девушку назад, склоняясь к ее груди. Языком по очереди прошелся по соскам, наблюдая, как ореолы покрываются крупными пупырышками, а вершинки сжимаются. Прикусил одну, пососал, отпустил. Затем проделал то же самое со второй. Девушка у него на руках выгнулась, извиваясь и задыхаясь. – Мне прекратить?

– Нет… Да… Прошу… – взмолилась, чуть не плача, не в состоянии преодолеть собственные гордость и стыд.

Кожей почувствовала его насмешку – такую же бессовестную, как все его прикосновения.

– Что ж… – протянул в предвкушении, поигрывая с ее сосками кончиками пальцев. – Ты упрямая девочка, я знаю… И нравится тебе далеко не только ласка, правда? Еще тебе нравится, когда тебя укрощают… Вот так…

Вновь развернул ее – легко и ловко, словно куклу. Теперь она не сидела у него на руках, а лежала на животе поперек его колен – связанная по рукам и ногам, беспомощно извивающаяся и задыхающаяся от зашкаливающего адреналина. Даже возмущаться уже не пыталась. Только часто и звучно дышала, осторожно выкручивая и нервно сжимая и разжимая пальцы крепко сцепленных за спиной рук.

Задрал короткую юбочку бессовестного полупрозрачного платьица, сдернул вниз трусики, погладил торчащую кверху беззащитную белую попку.

– Как думаешь, Маргалит, ты уже потекла? – Резко шлепнул ее по упругим полукружиям, заставив девушку вздрогнуть. – Может, проверим? – Опять погладил нежно, прошелся ладонью и по ягодицам, и по бедрам. Просунул левую руку под ее грудь и потер соски, затем захватил их пальцами, мучая и терзая сладкой пыткой. Правая рука скользнула сзади в узкие складочки между сжатых бедер и ягодиц, средний и указательный палец добрались до пухлых нижних губок, потерли, тут же покрылись скользкой влагой, погладили еще, размазывая и воспламеняя.

– Уб-бери руки… – пролепетала тихонько из последних сил, покрываясь испариной от нахлынувших ощущений. – Ах… – не смогла сдержать страстный стон от движений его пальцев на клиторе.

– Что, прости? – усмехнулся недобро, выгнув бровь, и тут же крепко огрел ее по попке, прекращая бесстыдную ласку и тут же сглаживая боль легким прикосновением теплой ладони. – Так тебе нравится больше?

– Виктор, прошу… – вдруг заскулила жалобно, но он уже не слушал и не собирался слушать. Ее эмоции, ее реакции, ее голос говорили сами за себя. Она вся таяла в его руках, она хотела еще, она намеренно провоцировала, да и он уже не смог бы остановиться при всем желании. Слишком долго ждал, слишком долго пытался себя контролировать, слишком заигрался в того, кем никогда не был – в заботливого, понимающего и терпеливого.

Просунул пальцы в обжигающе горячую тугую щелку, заскользил в тесном влажном пространстве, чуть растягивая, поглаживая, нащупывая колечко ее девственной плевы.

– Что должна сказать хорошая девочка, когда ей делают приятно? – прорычал опьяневшим от желания голосом.

– Виктор… я убью тебя… – выдохнула слабо, бесстыдно поднимая попку навстречу его руке. Услышав свое имя, с придыханием вырвавшееся из ее губ и эту «милую» угрозу, мужчина улыбнулся.

– Это неправильный ответ, куколка. – Пальцы тут же покинули нетерпеливо пульсирующую киску, вызвав у его прелестной пленницы волнующий стон разочарования.

Протянул руку за заранее приготовленным на постели кожаным паддлом. Примериваясь, погладил им идеальные круглые ягодицы, уже покрытые розовыми отпечатками от его ладоней, и огрел. Маргалит дернулась, изогнулась, издала возглас удивления, неожиданности, но уж точно не боли. Часто задышала, напрягаясь всем телом, когда на попку обрушились новые шлепки, а мужские пальцы смяли ее груди, защипывая соски, потягивая, поглаживая, обволакивая ласками. Жалобно застонала на этих контрастах, пока он порол наотмашь, наращивая силу и не щадя идеальную шелковую кожу.

Отложив паддл и вновь скользнув пальцами в горячую щелку, остался доволен. По руке потекло, вся внутренняя поверхность плотно сжатых бедер была в ее скользкой патоке, а девочка откликнулась на очередную ласку нетерпеливым движением навстречу и стоном. Ввел большой палец в ее пылающую киску, указательным и средним потер отчетливо пульсирующий клитор. Тело непокорной ведьмы на этот раз задрожало у него на коленях, не в силах сдерживать пробегающий по нему разряд удовольствия. Сделал несколько глубоких толчков, лаская внутри и снаружи, но тут же остановился. Не вынимая из нее пальцев, подхватил под грудь, легко приподнимая, притягивая к себе и прижимаясь губами к ее ушку.

– Что должна сказать хорошая девочка, когда хочет, чтобы ей доставили удовольствие? – прохрипел провокационно.

– Виктор… – захлебнулась эмоциями, когда он погладил чувствительный бутон клитора, утопающий в нектаре. – Прошу, продолжай… Ах-хах… – задохнулась, вновь получив удар по попе.

– Проси, куколка. Иначе я подвешу тебя к потолку, возьму хлыст, и ты потом неделю сидеть не сможешь.

– Г-господин, прошу… умоляю… Ах… боже… еще… еще… еще… еще… – зашептала жарко, потом и вовсе залепетала что-то неразборчивое на грузинском, пока его пальцы творили нечто невероятное с ее телом трахая щелку и лаская грудь. Оргазм вырвал из губ волшебный стон, пробежался по всем нервным окончаниям, отдаваясь блаженством в каждой клеточке. Тело затряслось, полностью теряя контроль над окружающим. От продолжающихся искусных прикосновений продолжало бить током, перед закрытыми глазами разбегались цветные круги.

– Думаешь, это все? – Виктор вынул пальцы из ее киски и легонько шлепнул ладонью по попе. Затем перехватил ее за широкий ремень, крепко обвивающий бедра и аккуратно спустил коленями на пол. Развернул к себе, схватил за кольцо на ошейнике, заставляя выпрямиться и поднять голову. Погладил разгоряченные послушно расслабленные губки и медленно снял маску с ее лица.

Маргалит заморгала, вся обтекая жаром стыда от его прямого колюще-режущего взгляда. Сжал румяные пылающие щечки, заставляя пухлые губки раскрыться.

– Посмотри мне в глаза, Маргалит, – прошипел требовательно, поигрывая с заостренными пиками ее красивых грудей. – Подними глаза и скажи мне, кому ты принадлежишь.

– Н-никому… – обронила почти неслышно, опустив глаза, и тут же получила несколько шлепков по соскам вместо нежной ласки. Эта упертая бестия жмурилась и вздрагивала от каждого, но исправляться никак не желала.

– Я сказал посмотреть мне в глаза, – устрашающе прорычал в самые губы.

Подняла ресницы, сверкнув карамельными озерами глаз. В них все еще плескался хмель оргазма, а Виктор уже выписывал новые узоры на ее груди, забавлялся с ее сосками, погладил пальцем язычок у нее во рту, смял губы, легонько шлепнул по щекам, приводя в чувства.

– Ты пожалеешь, куколка, – скривился в коварной улыбке, видя, как она внутренне борется с собой, не желая уступать. Дал ей еще несколько секунд на размышления, склонился и пососал ее нижнюю губку, втянул в себя язычок, жадно всосал в себя весь ее сладкий ротик, заполняя и имея своим языком. Услышав отзывчивый жаркий стон и почувствовав ответный трепещущий поцелуй, больше не стал медлить. Поднялся с постели, педантично оправив рукава рубашки и галстук. Прошел к комоду, достал несколько интересующих его предметов и приблизился к сидящей на полу девушке.

Она уже больше не сопротивлялась, не пыталась вырваться, не возражала. Только часто дышала и следила за ним напряженным взглядом. Черные кудри растрепались, как у бешеной ведьмы, груди бесстыдно торчали наружу над оттянутым кружевным лифом пошло-прекрасного платьица. Чулки она, видимо, не успела надеть, но его и так все устраивало. Узоры ее татуировок, кожаные ремни, ошейник лишь добавляли пикантности образу. Девственница? Ну уж нет… На святую невинность она точно не тянула. Развратная грешница из ада, суккуб-искуситель, коварная куртизанка, его личная черная пантера, посаженная на цепь в золотой клетке.

Игрушки пока что бросил на постель. Чуть оттянул галстук, расстегнул пару верхних пуговиц на воротнике рубашки, а также на манжетах. Закатал рукава до локтей, затем помог Маргалит встать. Точнее, рывком поднял ее на ноги, подхватив под мышки легко, как пушинку. Потом перехватил на уровне бедер и поднял на руки, на этот раз не закидывая себе на плечо, а лишь слегка приподнимая над полом. Перенес на постель, уложил лицом вниз, нежно убрал с лица разметавшиеся по простыни волосы. Тут же сел верхом ей на ноги и зазвенел цепочками и креплениями ремней. Девушка под ним жадно и часто дышала. Он чувствовал, как каждый ее мускул напрягся в ожидании новой сладкой, а, может быть, и не очень, пытки.

– Я имею право использовать стоп-слово! – очень «кстати» вспомнила вдруг, хотя, конечно, лучше поздно, чем никогда.

– Вот как… – усмехнулся тихо, удлиняя цепочку между ее наручниками, чтобы ей было удобнее. – Будь послушной девочкой, обращайся ко мне «господин» и на «вы», будь благодарна и вежлива, тогда не будешь наказана и получишь поощрение.

– Еще чего! – встрепенулась тут же, вдруг вспомнив о собственной гордости и вновь начиная злиться.

– Даже не сомневался в твоем ответе. – Заметил со скепсисом, расстегнул ремень, крепко охватывающий ее бедра, обернулся через плечо и отстегнул ремень на щиколотках.

Почувствовав мнимую свободу, девушка под ним затрепыхалась.

– Какого черта?! Что ты собираешься со мной делать? – прорычала возмущенно.

– Я уже кратко озвучивал тебе свои планы, – ответил невозмутимо. Немного отодвинувшись, полностью высвободил одну ее ногу, но тут же поймал и согнул в колене, пристегивая за браслет на щиколотке к одному наручнику. Отсев в сторону, проделал то же самое со второй ножкой. Ухмыльнулся, любуясь своей работой. Полуголая девочка сейчас лежала перед ним на животе. Ножки чуть расставлены, согнуты в коленях и надежно зафиксированы сзади ремнями. Выпрямленные руки тоже отведены назад – и стоит только дернуться, она лишь сильнее раскроется перед ним, да и себе доставит определенные неудобства.

Сжал розовую, прекрасно выпоротую и чуть раздвинутую попку, вновь легонько шлепнул, но тут же погладил. Пальцы скользнули между бедер, потерли яркий бутончик клитора между припухшими губками, который все еще пульсировал после оргазма и от новых умелых прикосновений.

– М-м-м… – замычала, кусая губы. Видимо, пыталась скрыть собственную реакцию на его прикосновения. Довольно наивная попытка, но подавленный стон звучал музыкально. Принялся нежно поглаживать между влажными лепестками, то задевая клитор, то намеренно обходя его стороной. Услышал нервное сглатывание и отметил для себя судорогу, прошедшую по всему ее телу.

– Нравится? – уточнил с подчеркнутой строгостью.

– Н-нет! – выдохнула, вся дрожа и пытаясь свести ноги.

Покачал головой. Взял с простыни стек с маленьким узким кожаным наконечником, погладил им чувственные лепестки и бутон, а затем коротко шлепнул.

– А так? – в голосе появилась легкая издевка, когда провел целую серию нежных шлепков по чувствительному месту.

– Ау… м-м-м… – застонала тихонько, соблазнительно ерзая на простыни, будто нарочно дразнила его виляющей попкой.

– Так лучше, да? – промурлыкал с мягкой ухмылкой, уже не сомневаясь в ответе. – Хочешь еще, маленькая упрямица?

Отложил стек и погладил розовую попку ладонью. Пальцы бесцеремонно прошлись между ягодицами, задевая все чувствительные места. Захватил ими влагу из ее все еще горячего лона и провел ими вверх, до туго стянутой звездочки ануса. Ласково погладил, слегка надавливая, вымазал все ее соком, погладил еще, заставив ослабить напряжение.

– Ты…. т-ты ведь обещал меня не трогать… – прошептала едва слышно и сжала губки в линию, все еще пытаясь делать вид, что ее не проняло.

– Только твою девственность, моя хорошая. Об остальном речи не было.

– Но…

– Расслабься и доверься мне, – перебил мягко, но настойчиво. Его палец, до сих пор только гладивший узенький задний проход, скользнул внутрь, нежно лаская и углубляясь. Отметил для себя, что на этот раз напряжения не было. Лишь легкая возня, сбившееся дыхание, жадный язычок на пересохших губах, сглатывания, покусывания нижней губки.

Когда стал вводить два пальца глубже в ее попку, Маргалит задрожала, неосознанно для себя самой подаваясь навстречу. Обильно смазал все внутри ее же соком. Потянулся за сиреневой коробочкой, заранее приготовленной на постели. Извлек небольшой анальный стимулятор в виде гладкого закругленного со всех сторон конуса на ножке. Начал ласкать им, постепенно вводя внутрь. Скользнул пару раз пальцами по клитору, ускоряя полную капитуляцию. В подтверждение его красавица жарко застонала, прогнувшись в спинке, словно гибкая кошечка. Мягко продвинул стимулятор до конца, оставив снаружи лишь плоский кончик. Нажал на маленькую кнопку на нем и настроил нужный режим вибрации. Затем встал.

– Ты не можешь… не должен… не оставляйте это там… прошу, г-господин… ах-х… хах… м-м-м… – залепетала сладко, путаясь в словах и совсем теряя контроль. По ее телу прошла конвульсия. Довольный своей работой, Виктор взял стек и погладил выступающую часть вибратора, добавляя волнующих ощущений. Кожаная плеточка переместилась к текущей киске – потерла, пошлепала, немного надавила, прижимаясь к клитору, вырывая из жадных губок очередной возглас блаженства.

– Чш-ш-ш, – протянул успокаивающе, заправляя ее волосы за ушко, горячее и раскрасневшееся. – Я вовсе не собираюсь уходить, Маргалит. Хочу чтобы ты сделала кое-что для меня. Ты ведь сделаешь?

– Д-да… – прошептала едва слышно и совсем неуверенно, нервно сглатывая и вновь кусая губу.

– Да?… – поправил недовольно и шлепнул кончиком стека по нижним губкам.

– Да, г-господин… – выдохнула с готовностью тут же.

– Моя умница, – прорычал почти ласково, протянул руку и по очереди отстегнул ее ноги, позволяя их выпрямить. Затем поправил на ней до сих пор спущенные на бедра трусики и аккуратно натянул, фиксируя вибратор и немного врезая в мокрые губки между ног узенькую полоску ткани. После этого прицепил к ошейнику цепочку, намотал на руку, отступил и замер рядом с кроватью, наблюдая, как его пленница настороженно-медленно перевернулась на бок и вскинула вопросительный опьяневший взгляд сначала на поводок, потом на возвышающегося рядом мужчину. Виктор неспешно расстегнул ремень на брюках, вытянул его из шлевок, отбросил в сторону. Расстегнув ширинку, приспустил трикотаж белья и высвободил до предела налившийся желанием член. Сделал шаг к девушке на постели, крепче намотал цепочку на руку, натянул и замер перед ней, глядя сверху вниз.

– Вставай, – бросил требовательно, наблюдая за ее смятением. Хмельные глаза плавили его кипящей карамелью, искусанные после сладких пыток алые губки удивленно разомкнулись, не зная, что сказать. – Я не люблю повторять дважды, Маргалит, – прошипел раздраженно, давая понять, что неповиновения он больше терпеть не будет.

Как ни странно, черноволосая красавица приподнялась и села прямо перед ним на колени на самом краю кровати. Руки сцеплены за спиной, высокие груди торчат вперед острыми кончиками сосков. Черные кудри водопадами рассыпались по спине и плечам, частично прикрывая груди.

Почувствовал в паху ее полный жаркого любопытства взгляд, который осторожно заскользил по члену, а еще ее жаркое дыхание, от которого внизу живота все свело очередной судорогой жаркого прилива.

Смутившись, Маргалит склонила голову, пряча лицо в черных локонах. Приподнял его за подбородок, вгляделся в его черты и ухмыльнулся. Порочная, страстная, развращенная им девочка, уже вкусившая прелесть некоторых грехов, но все еще мило краснеющая. Провел пальцем по ее губкам и заметил, как она невольно вздрогнула, прогибаясь в пояснице. Все же вибратор давал о себе знать – малейшее прикосновение проникало ей под кожу и безжалостно изводило сладкой пыткой.

Больше не в силах терпеть, потянул поводок и положил ладонь ей на затылок, крепко притягивая ее к себе. Заставил ее прижаться и потереться о член раскаленной пунцовой нежной щечкой. Девушка задрожала, попыталась отстраниться, но все же сдалась и закрыла глаза, позволила ему делать так, как он хочет.

Просунул руку под ее кудри на затылке и крепко сжал. Второй рукой направил член в ее ротик, зашипев от удовольствия, когда мягкие горячие девичьи губки и влажный язычок осторожно проскользнули по стволу, изучая рельефно вздыбившиеся вены и окаменевшую головку.

Опустил руку и погладил ее затвердевший сосок. Маргалит тут же откликнулась на это прикосновение – застонала, изогнулась, сжала губки вокруг его ствола, заработала язычком и закачалась всем телом, ластясь, словно кошка.

Чуть не потерял контроль от такой страстной интенсивной ласки, когда ее губы заскользили вверх-вниз, легко подчиняясь его руке. Застонал, резко насадил ее глубже, на долгие секунды лишив кислорода. Потом отстранился и принялся дразнить ее губки, то погружая член глубоко ей в рот, то вынимая и поглаживая снаружи. Пальцы крепко стиснули сосок, скрутили, погладили, сжали пышное упругое полукружие, вновь сомкнулись на твердой раскрасневшейся вершинке.

Кажется, эта бестия совсем потеряла контроль. Как одержимая, отдалась ласке, сладко вылизывая, посасывая, изучая губками разгоряченный и до предела затвердевший член. Не смог сдержать самодовольную ухмылку, любуясь этой красивой развратной игрой. Только она быстро стерлась с лица, когда девочка начала бурно кончать, крепко сжав бедра, резко покачиваясь и страстно насаживаясь губами на его член.

Ее дикое возбуждение передалось и ему, жар пролился по коже с головы до ног, сосредоточился в паху и тут же взорвался вулканом, вырывая из груди рык. Приходилось признать, что из-за этой девочки он на доли секунды потерял контроль, чего с ним давно уже не было.

Позволил себе расслабиться и наслаждаться проходящими по всему телу судорогами, не давая своей пленнице отстраниться.

– Даже не думай испачкать мне брюки, моя хорошая, – прошипел строго, немного приходя в себя и вновь перехватывая инициативу. – Глотай, вылизывай до последней капли. Тихо, тихо… вот так… Моя умница… – Задохнулся от блаженного чувства власти над этой упрямой красавицей на поводке, которую до сих пор било током от его пульсирующего члена во рту, от его пальцев на ее соске, от мерно жужжащего вибратора и врезающихся в нижние губки трусиков.

Наконец отпустил ее, застегнул брюки, отдышался, наблюдая, как Маргалит отстранилась и отодвинулась, подавшись чуть ли не на другую сторону кровати, будто находясь в шоке от собственных действий. Вновь узнал в ней дикого загнанного зверька, каким она была с ним в первые дни. Наблюдая за ней, Виктор нахмурился.

– Ты в порядке?

– Отстегни меня… – она звякнула креплениями наручников.

– Нет, моя хорошая, не проси… Еще не время.

Девушка упала на бок, тяжело дыша и затихнув. Кажется, сил сопротивляться у нее уже не осталось.

Обошел кровать, коснулся мягких волн ее волос, погладил, скользнул пальцами вниз вдоль позвоночника, затем между ягодиц и выключил вибратор. Взялся за ее плечо и развернул девушку на спину. Потом подхватил ее под колени и под плечи и положил повыше, на подушки, немного боком, чтобы сцепленные за спиной руки не мешали и не затекли. Склонился над ней и мягко поцеловал в онемевшие после непривычной ласки губы.

– Ты не можешь обойтись без того, чтобы меня мучить? – прошептала в своей обычной манере, недовольно и с вызовом.

Скривился в улыбочке и нежно погладил ее по щеке.

– Ты не выглядишь замученной. Выглядишь удовлетворенной. Тем более теперь на твой счет у меня несколько другие планы.

Упрямо качнула головой, пытаясь избавиться от его руки, удерживающей подбородок.

– То, что произошло… – выдохнула с прохладцей, – все это неправильно.

– Это самое правильное, что может произойти между мужчиной и женщиной.

– У тебя искаженные представления об отношениях. Я не хочу… – Договорить не успела, потому что на тумбочке зазвенел телефон Виктора, и он встал и направился к нему. Взглянул на экран, нахмурился и недовольно стиснул зубы, но трубку все же взял.

– Да, Аюна, – ответил раздраженно. – С чего вдруг? Ты знаешь, я не люблю незапланированные встречи. Я сказал тебе ждать моих распоряжений. Почему… – начал отчитывать, но осекся. – Она что? – В голосе послышались нервные злые нотки. Он бросил изумленный и хмурый взгляд на все еще скованную девушку в своей постели. Затем повернулся к ней спиной и направился к окну. – Хорошо. Я буду через пять минут.

Сбросив звонок, какое-то время так и стоял спиной к постели, будто размышляя и не желая показывать пленнице свои эмоции. Затем повернулся и направился к ней. На лице – непроницаемая каменная маска, в потемневших зеленых глазах отблески острых стеклянных осколков, брови хмуро сведены, губы поджаты. Остановился перед Маргалит, склонился над ней, крепко сжал пальцами ее щеки, заставляя повернуться и смотреть на него неотрывно. Стиснул зубы, изучая эту коварную ведьму, по лицу которой ничего невозможно было прочесть, разве что легкую растерянность, полную уверенность в собственной правоте, упрямую гордыню. Что ж, похоже, пришло время разобраться в том, что здесь происходило. Не стал отстегивать ее наручники. Оставил ее так, как есть: разгоряченную, развратную, полуголую и беспомощную, а сам направился к выходу.