Глава 15

Виктор сбросил звонок и откинулся на спинку кресла. Разговор получился не из легких, но решение было принято единственно разумное, хоть и весьма поспешное. Аюна больше не внушала доверия, а Тони был серьезным противником, которому нечего было терять. При всей готовности держать удар, Виктор вовсе не собирался ставить на карту все ради клуба и даже ради лаборатории. Иногда нужно было уметь отступать. Что-то подсказывало ему, что он ни о чем не станет жалеть, несмотря на очевидные потери. Тем не менее задуманное едва ли можно было считать гарантией безопасности. Герра ничего не получит, но иметь дело с его гневом все равно придется ему лично.

Что касалось Маргалит…

Мужчина вернулся к спальне, неслышно открыл дверь и остановился, наблюдая. Маргалит нервно извивалась на постели, путаясь в черных локонах, шепча какие-то ругательства себе под нос и периодически бросая взволнованный взгляд на вход, правда, на другой. Иногда полезно было иметь целый лабиринт из входов и выходов и знать их наизусть.

Сразу догадался, что эта бестия стащила ключи от наручников с тумбочки и теперь пытается высвободиться. В общем-то он не слишком переживал на этот счет и даже не пытался их спрятать. Да и сейчас не торопился вмешиваться. Наручники были довольно жесткими, замочная скважина располагалась с неудобной стороны. Чтобы всунуть в нее крошечный ключик и повернуть два раза, нужно было очень сильно изловчиться. Возможно, Маргалит и справилась бы, но это едва ли, поэтому у него в любом случае было время поразмышлять о полученной от Аюны информации и понаблюдать.

– Черт, черт, черт! – почти вслух зло выпалила черноволосая ведьма по-грузински и расслабилась, пытаясь отдышаться, отдохнуть и чуть не рыча от злости. – Ненавижу этого самовлюбленного придурка! Напыщенный важный индюк! Хам! Расфуфыренный павлин!

Виктор едва сдержал смех. Не все слова были ему знакомы, но общий смысл он уловил.

Все же не выдал себя и замер в отдалении за ее спиной, сунув руки в карманы и любуясь извивающейся на его постели полуголой красавицей. Ее голая попка с блестящим кончиком вибратора выглядела нереально соблазнительно, особенно под колыхающимся краем неприлично короткой юбочки с пошлыми крылышками. Вся такая беззащитная, сладко манящая, пылающая ярко-розовыми отметинами после порки.

От накопившейся внутри него злости оттрахать эту девочку захотелось еще больше, но кроме этого было бы неплохо разобраться, кто она такая – расчетливая меркантильная интриганка или бедная сиротка, оказавшаяся жертвой чьих-то коварных планов. А, может быть, и то, и другое? Почему бы и нет… В любом случае у него от этой бунтарки точно сносило крышу.

Из уст черноволосой бестии вдруг вырвались более крепкие ругательства, и Виктор неспешно направился к постели.

– Тц-тц-тц… – поцокал языком, приближаясь. – Неужто воспитание позволяет приличной девочке так грубо выражаться? Мне кажется, или ты напрашиваешься на новую порцию порки?

От неожиданности Маргалит подскочила на постели, но тут же замерла, вся дрожа и судорожно дыша.

– И как давно ты здесь? – выпалила, слегка оправившись от шока и устремляя на Виктора колючий взгляд. Все же так и не смирилась с вежливым обращением на «вы», чем разве что распаляла еще больше. Он подошел ближе, теперь замечая в ямочке у нее на шейке и в ложбинке между грудей все еще не высохшие следы его спермы.

– Достаточно давно, чтобы в очередной раз послушать, какой у тебя несдержанный язычок. Мне придумать для него какое-нибудь наказание, как думаешь?

– Я никогда не скрывала своего отношения к тебе!

– Разве? – Виктор подошел к постели вплотную. Ее розовые сосочки затвердели просто от его приближения, а когда он провел кончиками пальцев по ее голому плечику, сжались в крепкие бутоны. Впрочем, плечом она тут же дернула. – По-моему, ты постоянно пытаешься выдать желаемое за действительное, но у тебя довольно плохо получается.

– Хочешь, чтобы еще раз повторила на русском, что думаю о тебе и твоих методах?

– Нет, твой скудный запас обсценной лексики я уже выучил наизусть даже на грузинском, – мужчина скучающе вздохнул. – Ничего впечатляющего. Я имел дело с девицами похлеще – и ничего, превращались во вполне себе милых нежных кошечек, когда мне этого хотелось. А вот с тобой я собираюсь поговорить совсем о другом.

Аккуратно расслабив галстук и вновь закатывая рукава рубашки, Виктор присел на край кровати рядом с Маргалит.

– О чем же? – попыталась откатиться от него она, но мужчина наклонился, опираясь о постель за ее спиной и как бы приобнимая ее на уровне талии.

– Тебе довольно быстро стали снижать дозу препарата, который поддерживает амнезию. Ты уже вспомнила кое-что и должна вспоминать что-то новое постоянно. Только что мне стали известны некоторые факты о тебе… о твоей жизни в прошлом, о твоем детстве… – Виктор заметил, как девушка в его ловушке напряглась, сглотнула, опустила глаза и вспыхнула. – Но твое прошлое меня нисколько не интересует, Маргалит. Мне гораздо любопытнее, в каком таком сговоре ты состояла со своей сестрой, Лали Орбелиани. Я все равно это выясню, но чистосердечное признание упростит взаимопонимание.

– С-с моей сестрой? – Маргалит быстро вскинула встревоженный недоверчивый взгляд.

– Нда… – Виктор кивнул и погладил тыльной стороной ладони ее шейку, постепенно спускаясь к груди. – Это важно для меня, поэтому я немного помогу тебе с этим. Вы с ней родные сестры-близнецы. Ваша мать умерла во время родов. Вас обеих удочерили. Только она выросла в благополучной семье, а тебе повезло намного меньше. Ты росла в семье своего родного дяди, а он не отличался ни добротой, ни щедростью, ни сдержанностью. Все же вы с сестрой как-то нашли друг друга и встретились… Возможно, подружились. И вот ты оказалась на ее месте, здесь, рядом со мной. Я хочу знать как и почему.

Вчитываясь в эмоции на ее лице, мужчина склонился ниже, убрал в сторону черные змеи волос, мазнул пальцем по капельке спермы на ее груди, растер между большим и указательным пальцем, затем коснулся ее нижней губы, как бы ставя метку. Девушка нахмурилась, усиленно пытаясь что-то вспомнить в его жарких объятьях, а, возможно, просто поспешно придумывала, как вновь обвести его вокруг пальца. Вот этого он уже никак не мог знать. Во всяком случае, губку она инстинктивно облизнула и упрямо замотала головой.

– Я ничего не могу сказать точно. Воспоминания приходят урывками. Я толком не могу их объяснить и расшифровать. Ты прав. Тот человек, что меня воспитывал, не был ко мне добр. Меня, кажется, вообще никто не любил там, где я родилась и прожила все детство. Единственное, что я помню… я должна была встретиться с кем-то вместо Лали…

– С кем именно? – рука Виктора скользнула вдоль ее спины вниз, к попке, погладила ее разгоряченные ягодицы, пальцы коснулись вибратора, заставив девушку неловко поежиться.

– Обязательно делать это сейчас, во время разговора? – вспылила она, сглотнув и пытаясь перевернуться на спину. Сцепленные за спиной руки мешали ей сделать это как следует, и было ужасно неудобно, к тому же Виктор был так близко, что дышать стало невозможно от накатившей волны жара. Его пальцы метнулись к подбородку, фиксируя и не позволяя отвернуться.

– Мне нужно знать, кто это был, Маргалит. С кем ты встречалась вместо Лали? – Нотки металла в его голосе не предвещали ничего хорошего. На игру это было мало похоже.

– Я-я… помню красивый дорогой автомобиль, темно-синий, спортивный… – нехотя выдала она бессвязные обрывки очередных воспоминаний. – Он подъехал, когда я вышла на улицу, будто подкарауливал неподалеку.

– Ты села в него?

– Д-да… но я не должна была… Человек в нем был опасен. Меня должен был встретить кто-то другой, но я ошиблась… села не в ту машину.

– Вот как… Что же случилось после этого?

– Я… не помню его лица, но его слова меня испугали. Он сказал, что если я ошибусь и не сделаю чего-то, то буду отвечать за это головой. И… говорил еще много страшных вещей.

– А потом?

– Потом просто высадил на улице и обещал следить за каждым моим шагом.

На несколько секунд Виктор склонился ниже, и Маргалит показалось, что он и сам не прочь ее убить. В его глазах полыхало зеленое пламя, дыхание щекотало губы, а пальцы больно стиснули ее сцепленные за спиной руки, высвобождая из них крепко зажатый украденный ключик. Только вместо очередного выпада она услышала звон наручников и вдруг поняла, что свободна.

Первым порывом было вырваться из зоны его воздействия, оттолкнуть, отползти, но она почему-то не смогла. Нет, на этот раз мужчина вовсе не удерживал ее насильно. Она лежала, откинувшись назад и опираясь о локти, а он просто нависал сверху, опираясь о постель руками.

Скользнула по нему взволнованным взглядом. Брови сведены, глаза чуть сощурены и смотрят прямо, цепко и пронизывающе, красивые губы сжались в линию – суровый, прямо мороз по коже… и греховно красивый, как всегда… Небесно-голубая рубашка на груди расстегнута, мощные плечи и руки напряжены, на виске надулась и пульсирует маленькая жилка.

Сглотнула, опустив ресницы, и не стала никуда убегать. Вместо этого подалась навстречу. Повинуясь порыву, потянула Виктора за галстук и скользнула губами по его горячим губам, нежно прося поцелуя.

– Что это значит, Маргалит? – спросил настороженно и сурово, глядя на свой галстук в ее тонких пальчиках.

Он, кажется, и правда был зол. Подозревал ее… не доверял… Что ж, пусть тоже почувствует, каково это, оказаться в чьей-то ловушке и не понимать, что происходит.

– Догадайся сам, что это может значить. Ты же у нас гений проницательности. – Приподнялась на локтях и вновь коснулась его губ своими – на этот раз более смело, влажно и сладко, обжигая его губы кончиком языка.

Заметила, как кожа на его щеках и шее полыхнула красным, а взгляд еще больше потемнел. Конечно, ему не нравилось, когда ему дерзили и когда его дразнили, но что поделать, если у нее не получалось постоянно изображать покорность.

– Я не буду спрашивать дважды, – прорычал ей в губы.

– А мне нечего ответить, – прошептала, глядя ему в глаза.

Тут же почувствовала болезненную хватку за волосы у себя на затылке. Тихонько ойкнула и изогнулась дугой, прижимаясь к напряженному мужскому телу, от которого остро било током. Захотелось почувствовать его обнаженным рядом со своим, переплестись с ним, завладеть. Рухнула на спину под его напором, потому что ее руки оказались крепко прижатыми к постели над ее головой, а мужские губы яростно впились в ее сосок, вбирая в себя, причиняя сладостную боль. Задохнулась от нахлынувших эмоций, переполнилась ими, задрожала от очередных ударов тока по всей коже.

– М-можешь… хоть раз побыть с-собой для разнообразия… и не изображать из себя господина? – выдохнула тихонько, пока ее кожу покрывали страстными полуукусами-полупоцелуями, заставляя вздрагивать и изгибаться от каждого такого захвата.

– Побыть собой? Считаешь, я притворяюсь? – мужчина недовольно хмыкнул. – А тебе нужно, чтобы я стал таким, как нравится тебе? Каким же именно? Безвольным? Покорным?

Помотала головой, не зная, что ответить.

– Предсказуемым и понятным, наверное, – попыталась сформулировать смутные представления о собственных вкусах. – А еще безопасным.

Скривился в своей обычной ядовитой ухмылке.

– Безопасные и предсказуемые тебе теперь никогда не понравятся, – заявил со своей обычной нахальной уверенностью. Впрочем, выпустил из железной хватки ее руки и поднялся, усевшись верхом и неспешно расстегивая рубашку, затем брюки. Рубашка и галстук полетели в неизвестном направлении, брюки совершенно бесстыдно приспустились.

Обвела осторожным изучающим взглядом красивый мужской торс в рельефных изгибах мышц. Потянулась к его брюкам, чтобы помочь раздеться, но ее рука тут же была перехвачена и остановлена.

– Я разве разрешал себя трогать?

– А почему нельзя?

– Потому что я тебе не позволял.

– Мне всякий раз спрашивать разрешения и получать согласие в письменном виде?

– Маргалит… – Ее имя он уже прорычал ей в самое ухо, жарко, горячо, необыкновенно волнующе. В следующие несколько секунд с нее зверски срывали одежду, ничуть не щадя тоненькие лямочки и полупрозрачную ткань.

– Т-ты можешь быть со мной нежным?

– Я постараюсь, – проворчал Виктор хрипящим голосом, зарываясь лицом в ее волосы и покрывая уже более сдержанными, хотя и не менее страстными поцелуями ее шейку и ушки. Кожа откликнулась на ласки приступами неистовых мурашек, соски сжались в острые пики, которые тут же по очереди захватил мужской рот…

Все же помогла Виктору стянуть брюки, чтобы ускорить процесс, а потом жадно прильнула к его горячему твердому обнаженному телу, бесстыдно ласкаясь об окаменевший член низом живота.

Маргалит сама толком не понимала, что творит. Просто отпустила все тормоза, забила на все условности, отдалась инстинктам, порывам и чувствам. Желание переполняло ее, душило, сводило с ума. Едва ли она когда-нибудь испытывала подобное. Именно этот мужчина, беспринципный и бескомпромиссный, в конце концов заставил ее сдаться, разрушив так старательно возводимые ею преграды.

Какое-то смутное чувство нашептывало, что эти отношения не продолжатся после окончания контракта… Она совсем не та девушка, которую он хотел, тем более замешанная в чьи-то интриги. А он не тот мужчина, которого она сможет терпеть рядом хоть сколько-нибудь, просто не выдержит этого постоянного напряжения и противостояния.

Единственное, что их ждало впереди, это разочарование… Но вот сейчас все эти тайны, недомолвки, интриги и оглушающая страсть – единственное, что у них было. Другого такого шанса может и не быть. Так что он был прав – контракт, лишение памяти, все эти игры в подчинение и правда сносили крышу и не оставляли выбора. Пока что ей больше не хотелось ничего вспоминать. Хотелось быть здесь и сейчас, с ним. Утонуть в этом омуте. Забыться.

Жадный мужской поцелуй ошеломил обещанной нежностью: осторожные посасывания; едва уловимые движения языка; мучительно неспешные, пробующие на вкус и дразнящие горячие губы. Маргалит тихонько застонала, с наслаждением погружая кончики пальцев в жесткие светлые локоны на его голове, лаская и притягивая к себе, утопая в жаркой влаге чувственного долгого поцелуя.

Ладони скользнули по шее и по широким плечам, спустились по каменным мускулам на груди, робко обхватили бока и едва заметно покачивающиеся бедра… Какой напряженный и сильный. Даже страшновато стало – ощущение, что играет с диким зверем, ошибочно принимая его за ласкового котенка, ошеломило. В следующий миг совершенно в этом убедилась, потому что Виктор отстранился, схватил ее под колени, потянул на себя, поднимая бедра и раздвигая в стороны ее согнувшиеся ноги.

Вонзила ногти в простыню в напряженном предвкушении. Не слишком удобно было оказаться перед ним в такой раскрытой позе, тем более зафиксированной железной хваткой его пальцев, но от одной только мысли о том, что он сейчас станет с ней делать, по венам заструился жар.

Задышала чаще, приподняла голову, наблюдая и нетерпеливо облизывая губы. Поймала на себе насмешливый и как всегда мутно-темный взгляд зеленых глаз – внимательный, порочный, опасный. От этого неусыпного взгляда повело, как от убойной дозы безумного алкогольного коктейля, особенно когда мужские губы начали впиваться в кожу отрывистыми посасывающими поцелуями на ягодицах и на внутренней стороне ее бедер, медленно подбираясь к бесстыдно раскрывшемуся цветку, истекающему нектаром.

Маргалит все еще не отводила глаз, когда губы Виктора тронули ее мягкие чувствительные губки, чуть прихватили, пососали один лепесток и отпустили, переключились на второй.

Его коварная неспешность сводила с ума. Во рту сохло. Колени начали подрагивать, пальцы неосознанно комкали простыню в ладонях, бедра невольно покачивались, пока он мучил и мучил ее этими чувственными пытками, напоминая о том, как он любит подчинять и лишать всякой способности сопротивляться.

Когда их глаза встретились вновь, позорно отвела взгляд и откинулась на подушку, в блаженстве опустив трепещущие ресницы, потому что с десяток его неспешных поцелуев теперь отпечатались на клиторе. Когда к губам присоединился язык, она просто отключилась и забылась, заметавшись по постели в сводящей с ума лихорадке.

Поцелуй усилился, стал жадным, голодным, нетерпеливым. Язык бесстыдно сосредоточился на бутоне, дразня его упругим горячим кончиком, пока по ее телу не начали проходить судороги от остроты ощущений. Эта волнующая нежность доставляла сладкую пытку, от которой на коже выступила испарина и каждый мускул напрягся, требуя разрядки.

Попыталась вырваться, но не сумела. Попыталась ласкаться в ответ о его губы, но не смогла. Ее разведенные в стороны колени вжали в постель, заставляя бесстыдно раскрыться еще больше. Скользнула пальцами по густым жестким локонам Виктора, желая отстранить его от себя, но вместо этого притянула к себе его голову и тут же закачалась от оглушительного волшебного оргазма, постанывая в голос.

Спустя пару секунд услышала страстный рык. Не успела отдышаться, как этот дикий зверь, только что притворявшийся ручным, вырвался и вновь навис над ней, придавливая к постели.

– А ну иди сюда, – прорычал нетерпеливо и выпрямился, одним рывком сажая Маргалит верхом к себе на колени. – Я не разрешал меня хватать, наглая нахальная девчонка! – Сжал ее волосы, заставляя откинуть назад голову и стал жарко покусывать ее шею и ушки, будто в наказание. Потянул сильнее, вынуждая откинуться назад всем телом, и больно впился в ее сосок, пожирая, прикусывая, заглаживая языком.

– Ты с-сам… н-наглый, – зашептала горячо из вредности, все еще задыхаясь после испытанного оргазма. Мужские губы растянулись в коварной улыбочке. На несколько мгновений больно сжал ее грудь пятерней, а потом вдруг толкнул ее на постель, тяжело наваливаясь сверху. Ноги подхватил под колени, закидывая их себе на бедра и не оставляя ей ни малейшего шанса вырваться из этой ловушки. Членом настойчиво ткнулся в беззащитную щелку, чувствуя, как с усилием растягивает узенькое еще никем не тронутое лоно, которое тут же испуганно сжалось от его напора. Этот спазм лишь доставил еще большее удовольствие.

– Ты должен был надеть презерватив! – зашипела эта воинственная кошечка, даже невзирая на всю беспомощность своего положения.

– Что, серьезно? – Виктор скептически скривился, блеснув рядом белоснежных идеально ровных зубов. – Моя маленькая дисциплинированная девственница. Я не хочу надевать презерватив, потому что хочу чувствовать, как тебя порву. И вообще.. хочу всегда и везде тебя чувствовать, когда буду иметь тебя, как и куда пожелаю. Так что даже не рассчитывай на поблажки.

– Ты невозможный дикарь! – взорвалась от возмущения, пытаясь его оттолкнуть.

– Еще какой… – нахмурился он, толкаясь чуть глубже.

– Ах… больно… Виктор, прошу… Ты же обещал… – встрепенулась вдруг.

– Успокойся, я еще ничего не сделал, – заметил невозмутимо. – И убери когти, бешеная. Тебе нравится играть только по своим правилам, но со мной это не пройдет. Хочешь снова оказаться связанной?

Даже не осознавала до сих пор, как сильно впилась в его плечи ногтями. Страх душил, лишая разума. Зачем только она вновь начала перечить, зная его характер?

– П-прости, я больше не буду, – выдавила из себя едва слышно. – Прошу, не делай мне больно.

– Боюсь, от меня теперь мало что зависит. Придется немного потерпеть… – На этот раз он двинул бедрами более резко, прорываясь глубоко внутрь и вырывая из губ девушки вскрик боли.

Невольно ткнулась лицом ему в шею в поисках защиты, вдыхая мягкий аромат его парфюма и кожи. Этот дорогой и чистый запах дурманил ее с их первой встречи, даже когда она считала его монстром, а себя – его пленницей.

Замерла и напряглась в ожидании новой порции острой боли, но вместо этого лишь почувствовала, как Виктор ласково потерся кончиком носа и губами о ее щеку, а затем стал покрывать легкими поцелуями ее шею и плечо, спускаясь к груди. По телу побежали трепетные мурашки. Она чувствовала его в себе глубоко внутри. Там все еще жгло и неприятно тянуло, но Виктор не двигал бедрами, продолжая неспешные ласки, и страх постепенно начал отступать.

Заставила себя расслабить ноги, тихонько откликнулась на его осторожные прикосновения, провела дрожащими ладонями вдоль его подтянутого крепкого торса, погладила широкую спину и обняла, притягивая к себе. Когда его губы прильнули к соску, запустила пальцы в его волосы, наслаждаясь мгновениями сладкой неги.

– Вроде не смертельно… – Виктор приподнял голову, с насмешливой улыбочкой заглядывая ей в лицо. – Ты в порядке?

– К-кажется…

– Не волнуйся. Я всегда держу свое слово и не собираюсь сейчас тебя мучить. Для этого у нас будут другие дни.

Почему-то не нашлась, что ответить. Наверное, просто была ему благодарна за эту передышку и понимание. Хотя кто его разберет, этого несносного типа… Главное было не увлечься им по-настоящему, не довериться на все сто, не потерять голову… Она прекрасно догадывалась, сколько женщин у него было, как он был искушен, избалован, порочен и как обманчивы могут быть его действия.

От близости его тела, горячего, чуть влажного, едва заметно скользящего на ней кожа к коже, Маргалит начинала терять нить собственных размышлений. К тому же его губы потребовали отдачи, чувствительно прильнув к ее губам и захватывая их в томительно жаркий плен. Язык, дразня, проник в рот, заполняя и углубляясь. Член внутри тоже слегка отпрянул и толкнулся в глубину, разбудив непонятные ощущения. От странной смеси боли и наслаждения застонала и крепко сжала ногами бедра Виктора, то ли пытаясь его остановить, то ли крепче прижимая его к себе.

Из-за пьяняще долгого поцелуя в губы, глубокого и чувственного, сбилось дыхание, и внутри начал подниматься новый прилив возбуждения. А потом мужчина склонился к ее груди, покусывая и посасывая соски, сжимая ладонями пышные полукружия и продолжая едва заметно двигать бедрами и осторожно скользить у нее внутри. После недавнего оргазма там было очень узко, туго и влажно, и каждое его неспешное движение пробирало до мурашек, вызывая волны упоительной пульсации и жара.

Маргалит прикрыла от блаженства глаза и закусила губу, инстинктивно подаваясь навстречу и тихонько постанывая от новых болезненно-сладких проникновений. Не хотелось больше сопротивляться и закрываться. Это слияние казалось естественным и гармоничным. Мягко обвила ногами его тело и стала тихонько покачиваться в такт его движениям. Жар тут же возрос, удушая. Крепче впилась в его губы, требуя более интенсивных ласк. Жалобно застонала, когда он отстранился, чтобы заставить ее потомиться в нетерпении, пока он оставлял горячие влажные следы поцелуев на ее шейке и лице, а потом добрался до ушка, чтобы вызвать упоительную лихорадку на коже.

Постепенно поцелуи, ласки, головокружительные скольжения и покачивания заставили Маргалит дрожать в нетерпении. Тогда Виктор поймал ее руки, судорожно скользящие по его шее или цепляющиеся за его волосы, по очереди поцеловал в ладони и в кончики пальцев, а потом прижал к постели, все же беря все под свой контроль.

Приподнялся над ней, неспешно покачиваясь, будто кобра над своей жертвой. Продолжил мучить неторопливыми нежными толчками в глубину, наблюдая, как девушка под ним задыхается и извивается от остроты ощущений, разметав по подушке черные локоны. Почувствовал ее мощные спазмы и несколько раз ударил сильнее, усиливая ощущения от оргазма. Едва успел вытащить член, прежде чем сам бурно кончил ей на живот. Потом поймал губами ее стоны, жадно выпивая их до дна вперемешку со своими собственными, пока Маргалит не замерла под ним, утомленно расслабившись, не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой. Тогда его губы тронула довольная улыбка. Утомленный и удовлетворенный, Виктор откатился в сторону и откинулся на спину, затем потянулся к мобильнику на тумбочке.

– Принесите какой-нибудь фрэш со льдом, – лениво сделал заказ и бросил взгляд на лежащую рядом девушку. Она тихонько нащупала рядом шелковую простыню и потянула ее на себя, закутавшись до груди и поворачиваясь к нему спиной. – Иди-ка сюда, – поймал ее за талию, крепко прижимая ее к себе. – Что случилось?

– Ничего… Я просто… Кажется, я запуталась…

Едва слышно хмыкнул, целуя ее во влажный висок.

– Думаешь, это важно? Я давно уже не парюсь из-за таких мелочей, Маргалит. И, если хочешь знать, потеря памяти прекрасно прочищает мозги на этот счет. Ты оставляешь груз прошлых проблем позади и ведешь себя более естественно, смотришь на все по-новому, видишь новый путь и новые возможности. Иногда прошлое – тяжелый и очень скучный сон, после которого обязательно нужно проснуться. Хотя бы на какое-то время.

– С кем ты был, когда согласился лишить себя памяти? – спросила она после некоторого молчания.

– Я не заключал ни с кем контрактов, если ты об этом. За мной присматривали друзья. Один из них был психиатром, а вторая была его внучкой, студенткой-медиком, изучающей психиатрию. Провел в их частной клинике около двух месяцев. Устроил себе отпуск, так сказать…

– Звучит не очень…

– Возможно, так и было в начале. Но потом я оценил полученный эффект и…

– И?

– Неважно.

В комнату постучали и вошли. Горничная вкатила в комнату тележку с напитками, разлила из кувшина по бокалам позвякивающий льдом ярко-коралловый напиток и оставила все у постели со стороны Виктора. Когда она ушла, мужчина повернулся, взял один бокал и подал Маргалит, перекинув руку через ее плечо.

– Мне нужно в душ, – едва заметно дернула плечом она, отказываясь от угощения.

– Что ж, ты уже знаешь, где это.

Он не стал ее удерживать, когда девушка, плотно завернувшись в простыню, босиком прошествовала в ванную, высоко задрав подбородок и расправив плечи, словно египетская царица Нефертити. Проводил ее задумчивым и внимательным взглядом, чувствуя, что с ней определенно что-то происходит. Скорее всего, он не ошибся бы, если бы предположил, что это воспоминания. И ему следовало бы сделать ей очередной укол, чтобы они не обрушились на нее так стремительно, что она не смогла бы с этим справиться. Только вот обстоятельства требовали совершенно другого.

На тумбочке вновь зазвонил мобильный, и он поморщился, но все же потянулся за телефоном. Лениво взглянув на входящий звонок, вдруг нахмурился и сел на постели. На экране высвечивалось имя Лали Орбелиани, а также одна из ее чарующих откровенных фоток практически в полном неглиже. Пухлые чуть заветрившиеся губки соблазнительно приоткрыты, красивые золотистые глазки чуть прищурены и смотрят провокационно и искушенно. Напряженные соски выступают из-под полупрозрачной ткани какой-то накинутой на плечо и грудь сеточки.

Мда… Как только он сразу не заметил этого разительного контраста? Маленькая запуганная серьезная девчонка, привыкшая по любому поводу выпускать коготки из страха и привычки быть обиженной. И нахальная самовлюбленная избалованная девица, привыкшая повелевать, использовать и выбрасывать за ненадобностью. Телефон Лали был недоступен с тех самых пор, как в его плен попала ее сестричка. Он пробовал с ней связаться, когда начал что-то подозревать, но все оказалось бесполезным.

Принял звонок, совершенно не представляя, что может сейчас услышать.

– Да?

– Приве-е-ет… – с придыханием раздалось в трубке. – Даже не думала, что решусь тебе позвонить после всего… Я о-о-очень перед тобой виновата… Но… мне теперь та-а-ак плохо, Вить… Ты не представляешь… Ты ведь вытащишь меня из этой задницы, пра-а-авда? Мне больше не к кому обратиться… – В трубке хлюпнуло. Похоже, девушка плакала.