ГЛАВА 13

Семья. Это же все, о чем я мечтала. И эта мечта так близко – только руку протяни, коснись ладонью, вот она. Но я столько раз обманывалась. Столько раз надеялась, а потом горько разочаровывалась, что, кажется, нового разочарования не выдержу. У кого-то случается долго и счастливо, а для меня счастливые минуты похожи на мгновения, на пролетевший метеориты, которые либо сгорают в атмосфере, либо разбиваются о землю. Их объединяет одно – они все конечны. Как бы я ни выгрызала себе путь к счастью, как бы ни боролась за него не на жизнь, а на смерть, как вчера, следом случается что-то такое, что разрушает его. Разрушает меня.

Поэтому я отвечаю совсем не то, что хочется моему сердцу.

– Я не для того тебя спасала, чтобы после не подпускать к дочери. – Я не смотрю Рамону в глаза, полностью сосредоточившись на Саре. – Я же сказала, что ей нужен отец.

Да, лучше думать о Саре. О ее счастье. Отныне теперь она мое счастье.

Но, к сожалению, Рамон не собирается мне подыгрывать.

– А тебе? – спрашивает он, и в его голосе мне слышится рычание его волка. – Тебе не нужен истинный?

Я собираюсь с силами, вскидываю голову, заглядываю ему в лицо. Рамон красив, как же он красив, несмотря на пережитое. Загорелый, мужественный, с этой легкой небритостью, он идеальный. Мой. Но вот такого как вчера я не выдержу. Все эти приключения, переживания, преждевременная седина.

Я должна это сказать.

– Я…

Шорохи в ближайших кустах джунглей отвлекают меня. А появившейся из этих самых кустов Алиша и Хантер, вовсе заставляют облегченно выдохнуть.

– Венера! – машет мне Али, и тут же прикрывает рот ладонью. – Простите, – шепчет расстроенно. – Я ее не разбудила?

– После сытного обеда не так просто разбудить, – улыбаюсь я. Я очень рада видеть друзей. Очень-очень. – А вы случайно мне одежду не захватили?

Я киваю на Рамона, на котором джинсы и черная футболка. Явно же от Хантера.

– Нет, – качает головой Алиша. – Я не подумала, что вам понадобится сменная. Не знаю, откуда у него джинсы. Наколдовал, наверное?

Я вскидываю брови, а Али широко улыбается:

– Хантер мне все рассказал. Про эти удивительные острова, и про то, что случилось. Это войдет в легенду! Может, Хантер включит это в свою книгу.

– Нет! – отрезаю я. Сама от себя такой резкости не ожидала. – При всем уважении к тебе и Хантеру, – я смотрю на недовольно прищурившегося друга, – я не хочу, чтобы кто-то знал обо мне. О том, что я вчера сделала. Мне не нужна популярность и прочее. Пожалуйста.

Заметно, что Хантер и Алиша в растерянности, но мне неожиданно на помощь приходит Рамон:

– Если она так хочет, пусть так и будет.

– Конечно, – кивает Хант. – Мне и так есть о чем и о ком написать.

Всем понятно, что Хантер не упустит возможности изучать магию островов. Хотя я не уверена, что мир к этому готов. К магии. Еще я не уверена, что джайо готовы к пристальному вниманию мира, а в том, что оно последует, сомневаться не приходится.

Правда, не знаю почему это должно меня волновать?

Как и то, что Рамон меня теперь поддерживает.

– Познакомишь нас? – спросила Али, когда тема магии была исчерпана.

– Да, – улыбнулась я, подзывая подругу к себе. – Это Сара.

– Какая миленькая.

– Сморщенная, – вставляет слово Хантер.

– Сам ты сморщенный! – бьет его по плечу Алиша.

Пока я общалась с друзьями, Рамон сходил в хижину и вернулся с привычным бумажным пакетом.

– Это подарок от Зена, – объясняет он. – Одежда, к которой ты привыкла.

Мне кажется, что на этих островах я привыкла ходить голой, как истинная волчица, но пакет принимаю с огромной благодарностью.

– Благодарю, Рамон.

Наши пальцы соприкасаются – и снова эта вспышка! Хорошо, этого никто кроме нас не замечает. Друзья слишком заняты знакомством с Сарой. Кажется, кто-то пытается примерить на себя роль родителей. Рамон тоже ничем себя не выдает, и я начинаю думать, что, возможно, это чувствую только я.

– У них действительно варварские ритуалы, – говорит Алиша Хантеру, но почему-то указывает на меня. Только сейчас я замечаю, что у меня слегка чешется кожа на лице и шее, словно она покрыта коркой. Она и покрыта!

– Предки! Я же вчера забыла умыться!

Вчера. И сегодня тоже.

И Рамон мне не сказал, что я как чучело. Если бы малышка напугалась?

– Тут неподалеку есть река, – говорит он, вручив мне приятно пахнущий цветами брусочек мыла.

– А Сара? – мне очень хочется умыться, но оставлять дочь я тоже не хочу.

– Я присмотрю за ней, – обещает он, и, судя по его виду, на сто процентов свое обещание выполнит. Без сомнений.

Я решаю убрать свою паранойю. Да, он совершил ошибку, когда отдал Сару доктору Суразе, но жестоко за это поплатился. Я вижу по лицу Рамона, что он тоже об этом вспоминает: прищуривается, сильно сжимает челюсти. Отобрать у него Сару сейчас, означает наказать еще сильнее, больнее, а я этого сделать не могу. Поэтому, больше не колеблясь, отдаю кроху отцу. Отцу – это даже звучит… необычно. Но он, пожалуй, тот, кому я не просто доверяю, верю.

Я нахожу реку, долго-долго умываюсь, смывая с себя все эти краски, травы. Впрочем, голову я мою еще дольше: волосы слиплись, превратившись в один большой колтун. Одежду джайо аккуратно складываю, переодеваюсь в мужскую одежду: в майку, которая оказывается длиной с платье, и мужские штаны цвета хаки. Обувь к набору не прилагается, но я уже привыкла ходить босиком, чувствовать траву, песок, камни. При свете дня остров выглядит особенно очаровательным. А еще я будто чувствую магию, о которой говорила Ману. Она в деревьях, в камнях, в ветре. Удивительное место.

Когда я возвращаюсь, Алиша и Хантер по-прежнему здесь, только откуда-то притащили фрукты и шарики из какой-то незнакомой мне крупы – подарок жриц для восстановления сил. Мы завтракаем, общаемся об острове, о джайо. К нашей компании вскоре присоединяется Ману, затем заглядывают Зен с Мишель. Мишель выглядит все так же по-дикарски, в разноцветных тряпочках и с вплетенными в волосы платками. Разве что краску с лица она тоже смыла. От рыжей нам с Рамоном достается больше всего внимания. Она трещит без умолку о том, как волновалась и как верила в меня. В нас. В конце концов, Рамон всех прогоняет со словами, что мне нужно отдохнуть. Да и малышке тоже. Всех, кроме Ману, конечно же, но жрица уходит сама по своим делам.

Мне кажется, он делает это для того, чтобы продолжить разговор. Но Рамон меня удивляет, когда сообщает:

– Тебе действительно нужно поспать, набраться сил. Я обо всем позабочусь.

– Мы не договорили, – напоминаю я.

– Ты же не хочешь об этом говорить. – Хоть бы улыбнулся! Но он серьезен.

– Не хочу, – признаюсь. – Я не готова.

– Тогда поговорим, когда будешь готова.

Вот так просто?!

Никогда, хочется мне сказать, но он уже уходит вместе с Сарой, а я слишком устала, чтобы начать ревновать. Засыпаю и нагло дрыхну. Когда просыпаюсь, хижину заливает красновато-оранжевый свет закатного солнца. Рамона нигде не видно, а вот Ману сидит в плетеном кресле возле пламени камина.

– А где мои? – спрашиваю у нее и тут же понимаю, что оговорилась: – То есть – все?

– Ушли на праздник.

– Праздник?

– Священный праздник истинных пар.

– Он действительно существует? – я приподняла брови. – Или вы, джайо, сегодня его придумали?

Как тут не удивишься? Мы приплыли спасать дочь, а попали на праздник истинных. Как удобно.

– Он действительно существует, – улыбается Ману, – но мы устраиваем его не по календарю, как праздники на Большой земле, а тогда, когда на джайо волк встречает свою истинную. Это может произойти раз в лунный месяц, а может – раз в несколько лет.

– Больше на свадьбу похоже, – усмехаюсь я.

– Возможно.

– Значит, это праздник в честь Зена и Мишель?

– И в их честь тоже, – кивает жрица. – Племя изгоев вернулось воссоединилось с другими джайо.

Изгои? Это те, кто стал жить отдельно, покупать оружие и пользоваться спутниковой связью? О них мне рассказывал Рамон. Значит, теперь их приняли обратно?

– Я бы с удовольствием послушала, – признаюсь Ману, – но хочу найти Сару с Рамоном и моих друзей. Скажи, куда идти.

– Ты легко их найдешь, если пойдешь в сторону пирамид. Но для начала переоденься.

Представив снова «обнаженный» ритуальный наряд, я со вздохом поинтересовалась:

– А можно я останусь в своей человеческой одежде?

– Это же праздник, – поджала губы жрица, хотя как мне показалось, не потому что обиделась, а желая скрыть улыбку. – На него принято одеваться соответствующе. Это наши традиции.

– Убедили.

К моему облегчению, меня ждало не мини из лоскутков, а красивая белая туника с двумя разрезами до бедра и глубоким V-образным вырезом на груди. Ткань напоминала шелк и приятно холодила кожу в такую жару. Тот, кто принес платье, позаботился и о моих волосах: рядом с ним лежали костяные гребни, украшенные драгоценными камнями, прозрачными, нежно-голубыми, и ракушка, наполненная густым маслом, пахнущим чем-то тропическим. Островитяне, а точнее, островитянки явно знали толк в уходе за собой, потому что с помощью натурального бальзама я смогла расчесать волосы и даже соорудить простую прическу с помощью гребней.

Зеркала у меня не было, но, думаю, получилось нежно и романтично. Что ж, в таком виде я вполне могла прийти на любую вечеринку: и в Легории, и в Вилемие. Я даже удовольствие получила от этих сборов, на свадьбу свою так не собиралась, как на встречу с Рамоном. Если быть до конца честной с собой, именно для него я так старалась. Во мне будто проснулась женщина, которая желала нравиться не только как мать его ребенка, но и как просто женщина.

Собиралась ли я дать нам шанс быть семьей? Я по-прежнему не знала, но решила довериться собственной интуиции, плыть по течению. Я так привыкла пытаться все контролировать, что выдохлась, устала от этого. Пусть все идет своим путем. Хотя бы сегодня. Этой ночью.

Когда я закончила, Ману попросила тоже ее проводить к храму. Поэтому мы пришли вместе. Поэтому стихшие голоса я не приняла на свой счет: понятно же, что присутствие верховной жрицы вызывает трепет. А именно трепет я увидела в глазах присутствующих джайо, до этого танцевавших под свои барабаны, музыку которых было слышно на весь остров. Трепет, благоговение. Они склонялись к земле, когда мы шли через живой коридор. Волки и даже другие жрицы. Последние кланялись не настолько низко, но почтительно, с уважением. Правда, меня немного смутило, что даже жрицы пришли на праздник в своих обычных нарядах, в белом были мы с Ману. Но эта мысль как-то не слишком надолго задержалась в моей голове перед открывающейся взгляду красотой.

Снова горели факелы, а джайо было больше, чем вчера. Сегодня приплыли или еще должны были приплыть все племена, поэтому у подножья пирамид даже яблоку не было где упасть. Или кокосу, с поправкой на местность.

Дойдя до ступеней пирамиды, мы с Ману поднялись на площадку, и меня передернуло при виде алтарного камня, на котором я вчера спасала Рамона. Но потом я увидела друзей. Хантера с Али и Зена с Мишель. Не знаю, с каких это пор я Мишель записала в подруги, но мне точно стоит ее поблагодарить от всей души. Если бы не эта истинная парочка максималистов, то я бы не оказалась на архипелаге, волки не спасли бы Сару, а я не вытащила бы с того света Рамона. Если бы не поддержка Алиши и Хантера, я бы сдалась еще раньше. От переполняющей сердце благодарности на глаза выступили слезы, и я постаралась их незаметно смахнуть. Бесовы гормоны!

Незаметно что-либо сделать у меня вряд ли бы получилось, потому что я чувствовала сотни взглядов на своей коже: будто каждый из присутствующих рассматривал меня. Может, так и было, а может, мне так всего лишь показалось.

К счастью, друзья тоже были в белом. Не только Мишель и Зен, которые действительно выглядели как жених и невеста: сияющие счастливые лица, даже серьезный Зен сегодня широко улыбается. На Алише была точно такая же туника, как на мне, жемчужные нити в темных волосах, на Хантере – белый костюм.

– Мы сегодня как подружки невесты, – пошутила я.

– Скорее просто как невесты, – смущенно улыбнулась подруга.

– Что? Почему?

– Это праздник истинных пар, – ответил за нее Хантер. У него тоже горели глаза от восторга. – Представляешь, они устраивают такие празднование на храмовом острове каждый раз, когда на архипелаге кто-то обретают своего истинного или истинную. Танцуют до утра, решают все вопросы, проводят ритуалы забвения прошлого.

– Забвения? – насторожилась я. – Что это?

– Понятия не имею, но рассчитываю все узнать и все увидеть.

– Истинный ученый встретил свою истинную любовь, – хмыкнула Али.

– Волчонок, спрячь язву, – рыкнул он. – Ты еще наказание не получила за непослушание и злоупотребление полномочиями.

Алишу, судя по ехидной улыбке, это ничуть не напугало:

– Иногда можно и злоупотребить. Правда, Венера?

– Да, и я тебя за это до конца жизни буду благодарить. – Я взяла подругу за руку и крепко сжала, оглянулась на Мишель: – И вас тоже. Так что там с невестами?

– Вы и есть невесты, – объяснил Хантер. – То есть истинные. Сегодня на архипелаге появились три новые истинные пары. Зен и Мишель. Мы с Али. И вы с Рамоном, которые вернули магию на острова джайо. Так что ты здесь почетная гостья и новая жрица.

Гостья? Жрица? Я едва челюсть подобрала, потому что мне вдруг стало все понятно: и стихшая музыка, и взгляды, и поклоны, предназначенные вовсе не Ману, а мне. Я стою, хлопаю ресницами, и не могу собраться мыслями. Переварить всю информацию. В меня все это не помещается.

– Это что, действительно, свадьба? – спрашиваю хрипло.

– Для нас – да, – радостно отвечает Мишель, мило краснея и прижимаясь к вервольфу. – Племя Зена долгое время было изгоями, сегодня они воссоединились с остальными, и нам, как истинной паре, предложили пройти обряд и получить благословение Предков.

– Ты веришь в Предков? – приподнимаю бровь.

– После того, что я вчера увидела? Конечно! В Предков и в вас с Рамоном. Это было так круто!

– А Хантер с Алишей?

– Мы тоже согласились, – кивает Хантер. – Упустить возможность поучаствовать в древнем таинстве? Никогда! Правда, это будет уже наша третья свадьба с Али. Я буду твоим согласно всем религиям в мире.

– Ты и так мой! – ревниво заметила подруга.

Хантер ей что-то отвечает, но я уже не слушаю. Они все согласились, а меня кто-то спросил? Я тут вообще ничего не решаю, что ли? И где вообще Рамон?

Я оглядываюсь, но нигде его не вижу, отчего злюсь сильнее. Таинство! И он молчал. И Ману молчала. И все тут молчуны те еще! Не найдя Рамона в толпе, закрываю глаза и обращаюсь к нашей связи. Так я найду его быстрее всего. Получается легко, будто внутри активируется навигатор, подсказывающий куда мне идти. Внутренний компас ведет меня ко входу в главную пирамиду, по темному коридору, выныривает в одной из комнат-ячеек, похожую на ту, в которой вчера жрицы собирали меня для ритуала.

Здесь так же красиво: ярко-горящие факелы, на лианах распустились разноцветные гигантские колокольчики, каменные скамейки по обе стороны от стен. Вот как раз на одной из скамеек разместился мой истинный с малышкой на руках. Весь в белом, и Сара тоже завернута в белый платок. Это тоже было красиво и мило. Было бы, если бы рядом с Рамоном, тоже в белом, не сидела жрица.

Я уже видела ее вчера, она была в числе тех, кто остался помогать ему после того, как я излечила его с помощью магии. Длинноногая – она сидела, закинув ногу на ногу и обнажив половину бедра, красивая, с шоколадной кожей и с цепким взглядом, который она бросила на меня из-под ресниц. Наглая, потому что даже не поднялась при моем появлении, как склонилась над моей Сарой, едва ли не прижавшись к Рамону, так и не пошевелилась. Хотя прекрасно знала, кто я.

У такого поведения могло быть только одно объяснение: это та самая жрица, что спала его. И она, видимо, считает, что имеет на него права.

Я сжала зубы от досады, от досады и раздражения на жрицу и Рамона. Хотя нет, на него я попросту разозлилась! Как он может держать Сару на руках и при этом… при этом флиртовать с другой женщиной? Как?!

Поднявшаяся внутри волна ярости, кажется, готова была смести все на своем пути. Моя, моей волчицы – наша общая. Чтобы кто-то посягнул на нашего истинного? Да никогда! Мы еще не определились, не дали ему ответ, а он что? Уже другую окучивает? Р-р-р!

Во мне вспыхнуло огромное желание если не покусать ее, то вцепиться ей в волосы. По-дикарски. Только улюлюканье Сары меня останавливало. Почувствовав меня, доченька потянула ко мне ручки. Это немного уняло мою жажду крови жрицы и неверного истинного.

– А вот и ты! – Я подошла, перехватила кроху у Рамона, заглянула в довольное личико. Я уже успела выучить каждую черточку, и, к моей досаде, Сара была маленькой отцовской копией. Как я собираюсь забывать его, если рядом будет живое напоминание о нем? – Маленький сладкий волчонок.

Мамочка не будет при тебе злиться или расстраиваться. По крайней мере, очень сильно постарается.

Рамон поднялся, и жрица, как к нему приклеенная, тоже. По ее лицу я читала, что красавица недовольна моим появлением.

– Не отвлекайтесь от своих дел, – кивнула я на них. – Я тут ради малышки. Больше не забирай у меня Сару. Она моя дочь.

– Наша, – поправляет Рамон с улыбкой. И чему он улыбается? Главное – кому. Мне или своей наглой жрице? – Уже уходишь? А как же поговорить по душам? Закончить разговоры?

– Вижу, тебе есть с кем поговорить.

Жрица ловит мой издевательский взгляд и хмурится.

– Наила не знает языков большой земли.

– Какая жалость! Или наоборот – удача? Язык жестов никто не отменял.

– Или язык тела, – подлил масла в огонь этот смертник.

– Осторожно, – рыкнула я. – Судя по ее одежде, она сегодня тоже встретила своего истинного.

– Наила его давно встретила. Даже родила ему пятерых детей.

Сказать, что у меня глаза стали большими, значит, ничего не сказать, а брови поползли вверх.

– Тогда почему она в белых одеждах?

– Это вопрос к ней, – пожимает плечами Рамон.

– Вот и спрашивай, – сердито заявляю я и намереваюсь уйти. Вот только он перехватывает меня за локоть.

– Не надоело бегать, Венера?

Ярость начинает ворочаться во мне по-новой, я уже натурально готова на него рычать. Если бы не Сара на руках, давно бы уже рычала.

– А знаешь, что? – интересуюсь зло. – Надоело! Почему я должна уходить? Мне здесь нравится. – В подтверждение своих слов, подхожу к скамье и сажусь на нее. – Пусть она уходит. Или уходите вместе.

Я вкладываю вызов в свой взгляд, но Рамону, кажется, на это все равно, он поворачивается к жрице и говорит с ней на местном. Ну как говорит? Это скорее пара слов, но, судя по лицу жрицы, для нее неприятных. Она явно злится, выдает что-то эмоциональное в ответ и уходит. А Рамон… Я не могу поверить своим глазам, но он поворачивается ко мне и смеется!

Если и можно сильнее сбить меня с толку, то это только что произошло.

– Ты после волшебного спасения умом слегка тронулся? – интересуюсь у откровенно веселящегося волка.

– Женщины, – качает он головой. – Неверный истинный? В чем моя неверность, nena? В том, что на меня посмотрела жрица?

– Ты мои мысли читаешь?!

– Только когда ты их так откровенно транслируешь.

– Ничего я не транслировала.

Он присаживается рядом со мной, а я отворачиваюсь в другую сторону, к стене, и чтобы его не видеть. Мы молчим. Долго. Но я по-прежнему злюсь. И тут меня просто берут и притягивают спиной к себе.

– Что ты делаешь?

– Обнимаю своих девочек, что непонятного?

Я пытаюсь отстраниться, но дочь решает начать мелко хныкать. Я останавливаюсь – перестает. Ей нравятся папины обнимашки. А мне нет!

– Меня не интересуют твои отношения с другими женщинами.

– Нет никаких женщин. Мы теперь истинная пара.

– И что? Вот у жрицы пять детей, а она тут, рядом с тобой.

– Наила спасла меня, когда я пострадал от взрыва, и я ей за это благодарен. Но не более того. К тому же, здесь она не ради меня, а ради тебя.

– Что? – я даже поворачиваюсь к нему, считая, что ослышалась. – Зачем ей приходить ради меня?

– Затем, что она дочь и преемница Ману. А ты вчера призвала магию предков и вполне можешь стать новой верховной жрицей джайо.