ГЛАВА 7

Рамон

Архипелаг Джайо.

Где еще могла спрятаться старая ведьма? Там, где до нее не доберется Артур и Волчий Союз. На одном из многочисленных островов, большинство из которых в принципе совершенно дикие и необитаемые. Иголка в стоге сена? Лучше сравнения не придумаешь. И найти Сару в другой раз было бы сложно, если не сказать невозможно. Но у него была связь. Точнее, у них с Венерой была связь.

Рамон пробовал дотянуться до дочери самостоятельно, ничего не получилось. Он чувствовал лишь свою истинную, то, как она закрывается от него, пытается отстраниться, отгородиться стеной, и все его силы уходили на попытки перелезть, преодолеть эту заслонку, прорваться сквозь ее нежелание соединиться с ним, быть с ним.

Венера не желала иметь с ним ничего общего. Но так получилось, что нечто общее у них с ней уже было. Некто очень маленький и напуганный. Нуждающийся в любви и защите. И ради дочери его nena готова была на все. Даже сложить оружие, перестать угрожающе рычать и скалить клыки. Она готова была заключить перемирие.

Это злило. Предки, это немыслимо злило. То, что его истинная была согласна принести себя в жертву, только бы освободить дочь. Но не ее самоотверженность, он сам жизнь положит ради Сары, если потребуется. Если потребуется! На самом деле, Рамон собирался жить. Ради дочери, ради своей пары, ради себя, в конце концов. После того, как он побывал на волосок от смерти, он совершенно точно планировал прожить еще как минимум лет сто. Счастливо и со своей семьей и умереть, зная, что оставил после себя таких же счастливых детей и внуков.

Но вот Венера его план не поддерживала. Она не желала его знать, всячески подчеркивала, что сделает все ради Сары, поэтому и согласилась на его помощь. Терпела его.

Венера всячески показывала, что его терпит. И терпит потому, что у него больше всего шансов отыскать Альму. Будь на его месте Микаэль, Артур или этот придурок Рауль, она бы так же приняла их помощь. Только чтобы найти дочь. У Рамона просто есть фора из-за его силы. Его возможностей. Еще он хочет найти Сару без условий и условностей. Защитить ее. Сделать это для Венеры, а не для себя.

Но его прекрасная nena ошибается. У Рамона свои мотивы. Он хочет спасти Сару ради их семьи. Хочет увидеть радость во взгляде его женщины. Хочет увидеть ее счастливой. Снова почувствовать ее эмоции.

Ее эмоции. Даже воспоминания о ее любви к их дочери разливались теплой волной в его груди. Предки, он готов выть от тоски и безысходности, даже убьет, наверное, за то, чтобы почувствовать хоть толику силы этих чувств к себе. И забрать всю эту боль себе, защитить свою малышку, несмотря на то, что она изо всех сил старалась изображать сильную и стойкую женщину. Точнее, Венера и была сильной, но нуждалась в защите, внимании и любви не меньше их новорожденной дочери. Если не больше!

Он почти оставил ее в Легории, убедил себя, что так будет лучше. Экрот защитил бы его истинную, а его супруга сделала бы все, чтобы Венера не чувствовала себя одинокой. Но nena решила иначе, отправилась за ним, вместе с ним, и Рамон разрывался между радостью и желанием оставить свою женщину в безопасном месте. Только могла ли она быть в безопасности вдали от него? Раньше Рамон считал, что он сам опасность, что его истинной рядом с ним светит только боль и разочарование. Но сейчас, после того, как он умер и воскрес, он не хотел расставаться с Венерой ни на одну минуту.

Интуиция, доставшаяся ему от предков, а, может, эгоистичное желание побуждало его взять истинную с собой. И по какой-то странной иронии, именно вместе они смогли не просто дотянуться до Сары, а найти ее. Пока Венера окутывала их дочь любовью, оставляла свое «сообщение», он считывал направление. На это ушла, наверное, тонна энергии, но теперь Рамон совершенно точно знал, где дочь.

На островах Джайо, куда они сейчас летели.

Венера отказывалась с ним разговаривать. Во-первых, потому что Рамон не сообщил ей о том, что собирался не просто связаться с дочерью, а определить ее местонахождение. Во-вторых, потому что вылетели они лишь на следующий день: он буквально заставил истинную отдохнуть и выспаться. Пригрозил, что ляжет с ней на одной кровати, если она не станет спать. К его огромной досаде сработало, Венера сделала все, только бы он к ней не приближался. Не притрагивался. Вздрагивала от любых прикосновений, от самых легких, невинных и даже случайных касаний. Это и злило, и одновременно придавало ему еще больше решимости разобраться с Альмой. Вернуть себе семью.

И совсем скоро он сможет это сделать.

Они долетели до Джайо ближе к вечеру следующего дня. Точнее, это на архипелаге был вечер, а в Легории уже давно глубокая ночь. Учитывая, что Венера все еще жила по прежним биоритмам, она не спала, когда они сели в аэропорте Хайла на материке. Дальше следовало добираться либо на вертолете, либо на катере. И Рамон понял, что после всего, что было, нескоро сядет в вертушку, тем более не посадит в нее Венеру.

Благодаря тому, что он настоял на отдыхе, истинная больше не выглядела так, будто вот-вот рухнет без сил: ушли темные круги под глазами, бледность, проявился легкий загар, который Венера приобрела в Вилемие. Она нравилась ему любой, но еще больше ему нравилось, что она чувствует себя отдохнувшей. Даже ее аромат изменился. Когда Рамон признал факт, что Венера важна для него, что она его истинная, что он влюблен в нее, ее аромат стал для него самым вожделенным запахом. Он мог почувствовать его на расстоянии. Он щекотал обаяние, призывал быть с ней, побуждал сделать ее своей. Волк внутри нее бесновался, желая воссоединиться со своей волчицей. И не объяснишь ведь своей звериной сути, что Венера пока не готова его принять. Признать истинным. Они будто поменялись с ней местами, и Рамон сполна почувствовал все, что испытывала его пара, когда он говорил, что ему важен и нужен только ребенок. Конечно же, он тогда сам себя обманывал, сам верил, что это правда.

А Венера? Говорит это лишь для того, чтобы причинить ему боль, отыграться на нем? Или действительно уверена в том, что между ними все кончено? О последнем Рамон старался не думать, сосредоточившись на своей единственной цели. На спасении дочери.

– Катер Зена уже в порту, – сообщил ему Хантер. – Я поплыву с тобой.

Рамон даже не собирался спорить по этому поводу: Прайер не только сильнейший волк, он умен и хитер, но главное, он на его стороне, и в таком деле от помощи отказываются лишь идиоты.

– А мы? – интересуется Венера. Впервые заговаривает с ним с тех пор, как он приказал ей отдыхать. Эта неугомонная женщина не желала терять ни минуты. Особенно после того, как Альма могла что-то заметить в поведении Сары. И спрятать ее.

Рамон придерживался другого мнения. При всей продуманности Альмы, она вряд ли могла даже предположить, что это возможно – настолько сильная связь истинных. Наверное, узнай Альма про эту связь, она бы охотилась не только на ребенка, на всю их семью. Их преимущество во внезапности.

– Вы с Али останетесь в гостинице, – отвечает Хантер. – Берн с ребятами за вами присмотрят.

– Нет, – заявляет его упрямая женщина. – Я должна плыть с вами.

Глаза Хантера вспыхивают синевой: кажется, упрямство истинной раздражает не только Рамона.

– Не мне объяснять тебе, насколько это опасно, Ви.

Но если в случае Рамона это оправдано – она его пара, то Прайер пусть держит свои эмоции при себе. Венера слишком много пережила, поэтому у Рамона вырывается утробное рычание, которое Хантер воспринимает по-своему:

– Ты серьезно хочешь подвергнуть опасности ее жизнь?

– Нет, – отрезает Рамон, – но это не значит, что можно обращаться к ней в таком тоне.

Обрадовавшаяся было истинная, хмурится:

– Ты не можешь оставить меня здесь.

– Поговорим наедине, – предлагает Рамон.

– Нет, – отвечает Венера слишком поспешно. – У меня нет секретов от друзей.

– Зато у нас есть секреты от вас, – заявляет до этого молчавшая Алиша. – Мне надо сказать несколько слов мужу.

Она хватает Хантера за руку и направляется к выходу из самолета. Они все-таки остаются одни, даже команда давно покинула салон. Это другой самолет, другой салон, но он навевает воспоминания о том, как он впервые вез Венеру домой, к себе на остров. Тогда его злило его притяжение к ней, ее важность в его жизни, но так же, как сейчас, Рамону совершенно точно хотелось шагнуть к ней, притянуть к себе и целовать. Целовать до тех пор, пока в голове у истинной не останется ни одной связной мысли. До тех пор, пока не начнут гореть губы. А чего хотелось ей? Он не на знал, потому что nena от него тщательно закрывалась.

– Предатели, – тихо цедит Венера, но ту же надевает на лицо маску спокойного безразличия. – Ты знаешь точное месторасположение логова Альмы? Можешь сходу взять и указать на карте? Только не лги, я сразу пойму, если так сделаешь.

– Мне незачем тебе лгать, nena. Мы договорились о честности.

Она морщится:

– Не называй меня так. Это… навевает ненужные воспоминания.

– Ничего не могу с собой поделать, – он криво улыбается. – Для меня ты всегда будешь моей малышкой.

– Я не твоя!

– Моя. Моя истинная. Хочешь ты этого или нет.

Что точно хочет сделать Венера, так это возразить, но он не дает ей такой возможности. Она совершенно права: они действительно теряют время.

– Этот спор бессмысленный.

– Согласна. Так что? Ты уже знаешь, где Сара?

– Нет, – качает он головой. – Я видел направление, а не конкретные координаты. Но это уже много. В юго-западной части немного необитаемых островов. Мы их проверим с помощью Зена.

– А если не получится, тогда что? Ты сам сказал, что Альма многие годы водила за нос весь Волчий Союз! Уверена, она идеально замаскировала свое логово. Может, у нее вообще подземный бункер? Или не знаю… Подводная лодка?

Он приподнимает бровь:

– Подводная лодка?

– Неважно, – отмахивается она и ловит его взгляд, смотрит в самое сердце. – Рамон, вдруг понадобится наша связь.

– Не понадобится.

– А если понадобится? Я должна быть рядом с тобой. Как же: все делаем вместе? Мы же пара, в конце концов…

В ней вспыхивает злость. Он резко шагает к ней, прерывая ее слова, кладет ладони на ее талию, притягивает так близко, что может теперь шептать слова губами в губы.

– Пара, Венера? Ты готова признать меня парой? Принять как своего истинного.

Она такого напора не ожидает, поэтому застывает в нерешительности. Одурманивая его своим ароматом, будоража близостью. Эта близость длится всего мгновение, давая Рамону надежду и разрушая ее, когда Венера приходит в себя и делает шаг назад.

Не готова. Ей не нужно это даже произносить, и так все понятно. И все вроде как он того хотел – она в безопасности, но почему же тогда так тошно?

– Это слишком опасно. Я достаточно потерял близких, чтобы потерять еще и тебя. Ты остаешься.

Он ставит точку в их разговоре и уходит.