Я стою на берегу, и волны бьются у моих ног, набегая на камни белой пеной, исчезая и возрождаясь вновь и вновь. За моей спиной занимается рассвет: легкий, как паутина, накинутая на облака, нежно-персиковый, с редкими, но яркими прожилками крови. Его слабые отблески падают в море цвета бутылочного стекла, которое у горизонта переходит в глубокий ультрамарин. Воздух чист и свеж – кажется, он перенасыщен кислородом и озоном, и от этого легко и приятно кружится голова.

На узкой полосе пляжа – никого кроме нас четверых: меня, Чета, Нейтана и Сью. Мы сидим на мелких камнях и гальке, без сожаления расстелив пиджаки, слушаем шум моря и наблюдаем за рассветом. Гитары лежат позади нас, а у ног стоят банки с колой и бургеры – мы завтракаем. Неподалеку припаркована арендованная машина – крепкий «Форд». Ее видно прямо отсюда – мы приехали на «дикий» пляж, который ничем не оборудован, но в этом и есть его прелесть.

Лица Сью и парней довольные, хоть и сонные. И я тоже пытаюсь шутить и смеяться, хотя после самого странного выступления в своей жизни, где я играла другого человека, я чувствую себя некомфортно. Да, за это мне заплатили хорошие деньги, но я чувствую себя предательницей. Словно предала саму себя. Однако я стараюсь не зацикливаться на этом. Разговариваю, улыбаюсь, встречаюсь лицом к лицу с рассветом. И просто наслаждаюсь морем.

Оно – огромное, бескрайнее, дышащее свободой – прямо передо мной. И я ощущаю его мощь, силу и глубину. Море и тянет к себе, и пугает своей стихийной неизведанной силой, и гипнотизирует, заставляя наблюдать за волнами. Оно невероятно. Но оно совсем не похоже на то море, к которому я привыкла дома. Там оно куда голубее – иногда отдает в сталь и серость, холоднее – из-за течения, и то спокойно, почти неподвижно, то бушует – особенно зимой. Здесь же море другое. И я здесь другая.

Мы заканчиваем завтрак, делаем несколько селфи на память и едем в отель, решив остановиться там на пару дней. За рулем арендованной машины – Нейтан, рядом с ним сидит Чет. А я и Сью – позади. Сью дремлет, а я оглядываюсь по сторонам. В этом городке на берегу моря я еще не бывала, но чем-то он напоминает мне мой родной город. Ухоженный центр с несколькими моллами, в которых есть все: от магазинов до кинотеатра, куча кафе и баров, ночные клубы и административные здания. Прямые улицы с узкими дорогами.

«Высокие» кварталы, резко переходящие в «низкие». Множество одноэтажных и двухэтажных домов с садиками и задними двориками. Типичный провинциальный городок. Ничего особенно интересного.

После того как Джессика привезла меня обратно к домику для гостей, где уже были Нейтан, Чет и Сью, нас посадили в машину и повезли обратно. Выступить повторно нашему квартету не удалось, но мы особо не переживали. Единственное, что мне не нравилось, так это ложь – пришлось сказать, что я заблудилась на вилле, поэтому меня привезли последней. То, что я пела, они не слышали.

Едва мы отъехали от поместья Мунлайтов, парни попросили водителя подбросить нас в ближайший городок, и тот легко согласился. Довез прямо до проката автомобилей, где мы и арендовали «Форд». И уже на своей машине мы заехали в круглосуточный ресторанчик быстрого питания и заказали еду с собой. А после двинулись на берег моря, где и позавтракали, наблюдая за рассветом.

Отель мы выбираем первый попавшийся в мобильном приложении для путешественников: двухэтажный, нежно-голубой, с уютной террасой, с которой можно было смотреть на море, и не самый дорогой. Свободных одноместных и двухместных номеров, правда, в нем не оказывается, и нам приходится выбрать семейный, на втором этаже.

– Ну что, будем семьей! – провозглашаю я, когда мы поднимаемся наверх – лифта здесь нет.

– Мы с Четом муж и жена, – тут же вставляет Сью, которая все еще поглядывает на друга заинтересованным взором. Тот же совершенно к ней равнодушен – все еще таинственно улыбается, и я вижу, как в глазах его прыгают сердечки вместо чертиков. Это забавно, но настораживает.

– А мы кто? – зевая, спрашивает Нейтан. – Ваши дочурка и сынок?

– Называй меня отец мой, – сонно хмыкает Чет. – И слушайся во всем.

–  Иди ты...

Однако в семью нам поиграть не удается – в номере стоят большая двуспальная кровать и две односпальные. Друг с другом спать парни отказываются, а против варианта «мальчик и девочка» выступаю я, все еще беспокоюсь за Сью. Поэтому в большой кровати в итоге оказываемся я и она.

Мы отсыпаемся часов до трех, потом встаем, заезжаем перекусить, затем – в пару магазинчиков, чтобы купить кое-какие вещи, поскольку на нас до сих пор костюмы и, если честно, смотримся мы как похоронная команда, а не как музыканты. Затем, переодевшись, мы едем на море. Оно не такое теплое, как на берегах южнее, однако народу на пляже хватает. День жаркий и солнечный, и хватает желающих позагорать и поплескаться в воде, которая теперь стала пронзительно-синей.

Я с удовольствием захожу в чуть прохладную прозрачную воду и плыву вперед, довольно щурясь от ярких звенящих лучей. Море мягко смывает все напряжение, и в голове становится чисто и ясно. Будто бы все мысли вдруг тоже стали морем.

Почему-то до сих пор в моей голове Кристиан, заступившийся за меня. Хотя я никогда не чувствовала себя слабой, мне была приятна его помощь. И его улыбка – искренняя и веселая. Интересно, какой он человек?.. Меня давно не тянуло так к кому-то.

Думая о Кристиане, я доплываю до буйков, разворачиваюсь и возвращаюсь к берегу. Образ моего спасителя вдруг исчезает, и внутренним взором я вижу Лестерса – напыщенного и высокомерного, как обычно. Едва я вспоминаю его, как в нос мне попадает вода. И противный внутренний голос заявляет мне, что к нему меня тоже тянуло. Да еще как.

Единственное мое оправдание – это алкоголь. Все только из-за него!

На берегу Сью активно пристает к Чету, что меня раздражает, а тот сидит на полотенце и вертит в руках телефон. Вид его ужасно задумчивый, как на экзамене по гармонии.

– Что с тобой? – спрашиваю я, садясь рядом с ним. Сью временно нас покидает и уходит в воду к Нейтану, но постоянно оглядывается. Наверное, все еще ждет знаков внимания от Чета.

– Жду звонка, – отвечает он.

– От кого? – удивляюсь я.

– От своей любви, – объявляет он и снова смотрит на экран телефона.

– Какой любви? – не понимаю я. – Что ты, кстати, вчера про нее нес? Что случилось? Ты так и не объяснил нам.

На лице друга появляется широкая улыбка.

– Я встретил невероятную женщину. Просто невероятную.

– Что? Какую еще женщину?

– Елену Прекрасную. Слышала мифы о яблоке раздора и Троянской войне? – говорит Чет.

– Слышала на истории литературы. Ты меня пугаешь, – отвечаю я, перебирая мелкие камешки. – Серьезно.

– Мы встретились у пруда в парке. И она самая красивая из всех, кого я встречал, – продолжает Чет и поправляется, едва я больно тыкаю его в бок: – Кроме тебя, разумеется. Но ты-то мне как сестра, детка.

– Ты увидел, какая она красивая, и влюбился? – недоверчиво уточняю я. – Чет, понимаешь, это не любовь. Это не так работает.

–  Мы немного поговорили, – машет головой Чет. – Она красивая, умная и крутая. Но самое главное – это ведь странно, да? – меня к ней тянуло.

– Как магнитом? – смеюсь я, не совсем понимая Чета, который раньше утверждал, что на слово «любовь» у него аллергия.

– Не знаю, – пожимает широкими загорелыми плечами друг. – Это странно. Реально странно. Ты же знаешь, сколько девчонок у меня было.

Я киваю, продолжая перебирать нагретые камешки.

– Но ни к одной я ничего подобного не чувствовал. Я просто увидел ее и понял: «Это мое. Мое!» У тебя так было? – вдруг спрашивает Чет.

– Нет, – задумчиво говорю я, вспоминая тот вечер, когда мы с Лестерсом напились. Тогда меня тоже тянуло к нему, и в голове были эти мысли: «Мое, мое». А еще было желание коснуться – нет, крепко схватить – и никогда не отпускать. Ни за что.

Я зажмуриваю глаза, прогоняя это воспоминание.

– Ну, это же ваша любовь? – с надеждой спрашивает Чет.

– Наша? Я пока что ни в кого не влюблена, приятель, – отвечаю я. – Но если ты влюбился в свою Елену, то это будет...  забавно.

– Почему забавно? – живо интересуется друг.

– Потому что ты и любовь – понятия несовместимые, – поясняю я заботливо. – Ты – бабник, Чет. Ну какая любовь? Может быть, это страсть?

Он вновь пожимает плечами. Видимо, и сам не понимает, что с ним.

– Целуется она классно – крышу сносит, – признается он. Я закатываю глаза:

– Вы и поцеловаться успели. А неплохо ты погулял в парке. Знаешь, что я думаю – вам нужно еще раз встретиться, чтобы ты мог понять, какие у тебя к ней чувства. Но я думаю – пара-другая встреч, и ты о ней забудешь, – честно говорю я. Чет кивает – принимает это к сведению.

– Я пытался до нее дозвониться, но ее телефон выключен. Может, из-за мужа не может ответить? – спрашивает он сам у себя.

– Что? – восклицаю я. – Какого мужа? Ты стал приставать к замужней женщине? Мне становится смешно – Чет совсем плох.

– Она была не против, а только за, – с улыбкой отвечает он. – Думаешь, я бы стал принуждать женщину? Брось, Ховард.

Слыша его слова, я вновь вспоминаю Криса. Все-таки они с Четом вылеплены из одного теста. И у того и у другого, несмотря на разное положение в обществе, много девушек, готовых за них душу отдать.

В какой-то момент мы вдвоем задумываемся – каждый о своем. И смотрим на накатывающие волны.

Мелодия, стоящая на телефоне Чета, заставляет нас вздрогнуть. Он тотчас хватает мобильник и отвечает на звонок.

Всего лишь несколько слов, и глаза его оживают, а на губах играет подозрительно радостная улыбка. Чет вскакивает с места и идет вдоль моря, разговаривая по телефону. Затем он подбегает ко мне и вылезшим из воды Сью и Нейтану и заявляет:

– Мне нужно кое с кем встретиться. Я возьму машину?

–  Бери, – щедро разрешает Нейтан.

– С кем? – ревниво удивляется Сью.

– С той, которая лучше богинь, – смеется друг, и Нейтан выразительно крутит у виска.

Чет действительно уезжает, оставив нас на пляже втроем. А Нейтан, который хорошо успел изучить мобильный путеводитель, предлагает на закате отправиться к местной достопримечательности – на остров святого Гаала, где находится знаменитый археологический памятник Лампфорт. Это древнее мегалитическое сооружение, состоящее из множества стоячих камней. Это, конечно, не Эйвбери или Стоунхендж в Великобритании, но свою долю популярности Лампфорт имеет.

Я легко соглашаюсь, а Сью, ссылаясь на головную боль, говорит, что побудет немного в номере. Через пару часов мы встретимся и вместе пойдем ужинать.

Сью уходит, а мы с Нейтаном направляемся к причалу – оттуда по расписанию ходят катера на остров святого Гаала. Билет мы покупаем за сорок минут и потом просто сидим рядом с причалом, смотрим на море и разговариваем обо все на свете. Нейтан – умный парень и знает кучу всего интересного. Иногда он, конечно, молчалив, но иногда его слушаешь, открыв рот. Нейтан рассказывает что-то, я слушаю и наблюдаю, как по синему морю, солнце над которым все ниже и ниже клонится к линии горизонта, неспешно, словно лебеди, плывут яхты. Наверное, здорово прокатиться на собственной яхте. Однако и путешествие на катере кажется мне очень крутым – я давно не каталась по морю.

Людей, желающих встретить закат на острове рядом с глыбами Лампфорта, немало. И не все даже успевают купить себе билеты, потому что мест на катере не слишком много – всего двенадцать. Не успевшие купить билет на катер идут к прогулочному теплоходу, правда, там билеты стоят в три раза дороже.

Мы садимся в катер, надеваем спасательные жилеты и отправляемся в морское путешествие. Оно короткое, длится минут двадцать, не больше. И за это время мы с Нейтаном успеваем сделать кучу фото на телефон.

Мы вылезаем из катера и под предводительством водителя направляемся в глубь острова. Остров святого Гаала небольшой – на нем расположены всего лишь две крохотные, но живописные деревни, в честь одной из которых комплекс древних каменных памятников и назван Лампфорт. А также есть гостиничный комплекс – там когда-то давно отдыхали мои бабушка и дедушка, когда были совсем молодыми. Они же привезли фотографии камней, и в детстве я подолгу рассматривала древние глыбы, выстроенные в кольца. Мне казалось, будто это вход в волшебный мир. Однако вживую Лампфорт оказался куда более величественным и грозным сооружением, чем на старых, выцветших снимках.

Мы подходим к Лампфорту на самом закате, когда садящееся солнце окрашивает небо яркой оранжевой краской, добавив охры и золота. И на фоне заката огромные каменные столбы, стоящие кругами, выглядят эффектно – словно окаменелые древние божества. Возможно, все дело было в моей чувствительности, но я почти кожей чувствовала странную мощь, исходящую от этих непонятных сооружений.

– По оценке археологов, комплекс был создан около двух тысяч лет назад до нашей эры. Раньше по Большому кругу стояло 52 мегалита, до наших дней сохранилось всего 35. Зато Малый круг сохранился почти полностью. До сих пор ведутся споры, для чего нужны были эти величественные камни. Ученые так и не выяснили, для чего и кем был построен этот комплекс, – говорит нам водитель катера, выполняющий и роль экскурсовода. – Согласно одним предположениям археологов, эти мегалиты служили некой обсерваторией. Согласно другим, это место было ритуальным. Согласно третьим, оно служило для каких-то собраний. Известно точно, что много веков мегалиты Лампфорт назывались Небесным храмом, в котором наши предки проводили брачные обряды. Хотя по другим версиям, тут даже проводили жертвоприношения и называли это место Ловушка Солнца. И что из этого правда – не понять.

На этих словах по моей коже вновь бежит табун мурашек. Красивое место, красочное, но давящее своей древней, сокрытой от человеческих глаз мощью. Экскурсовод начинает рассказывать нам легенды – одна другой кровавее, а я оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, только ли я чувствую это, но остальные как ни в чем не бывало делают снимки и подходят вплотную к Большому кольцу. К слову, туристов, решивших на закате увидеть достопримечательность, окутанную легендами, немало, как и катеров, теплоходов и яхт на местном причале.

– Как тебе, Санни? – спрашивает Нейтан восторженно – камни, за которыми горит оранжевым пламенем небо, его заворожили.

– Круто, – говорю я. – Но как-то мне не по себе.

– Еще бы, – смеется тот. – Ты оказалась в Ловушке Солнца.

Он по-свойски кладет мне на плечо руку, а я обнимаю его в ответ – на острове гуляет прохладный ветер.

– ...  по одной из древних легенд, – продолжает экскурсовод, – если пара поцелуется вблизи Лампфорта, когда будут видны и солнце, и луна, то их счастье будет длиться вечно. Правда, по одной из версий, поцелуй должен быть первым, а по другой, это и не поцелуй должен быть, а целая ночь, проведенная вместе...

... А еще я чувствую взгляд. Злой, пристальный, пронизывающий насквозь.

Сначала мне реально кажется, что за мной наблюдают камни, – меня даже передергивает, а потом я резко оборачиваюсь и...  Вижу крайне знакомую фигуру молодого мужчины, чье лицо скрыто за огромными черными очками и козырьком кепки. Я не вижу как следует его лица, но понимаю, что это – Дастин Лестерс. Мое актерское проклятье. Преследователь. И он меня узнал – точно узнал. Поэтому так и смотрит.

Однако меня удивляет не только он. Рядом с ним стоит...  Диана Мунлайт. Не девушка, а грустный эльф в легком коротком комбинезоне молочного цвета с кружевной вставкой. Ее волосы распущены и аккуратно уложены на одно плечо. На голове – элегантная кремовая шляпка. Выглядит Диана так, будто только-только сошла с подиума. Бледная, благородная и прекрасная. Неподалеку от нее стоит охранник – единственный на всем острове человек в строгом черном костюме.

Диана выглядит как настоящая леди, и даже бинт на хрупкой руке придает ей некое очарование. А я в своих простых коротких джинсовых шортах и бирюзовой майке, да еще и с мокрыми волосами, закрученными в шишку, выгляжу совсем иначе. Нет, мне нравится, как я выгляжу – почему я должна переживать об этом?! – но в глазах других явно проигрываю Диане.

В глазах Лестерса?

Меня это злит – почему я об этом думаю? И вообще, какого черта богатая девочка делает здесь, а не на своей сказочной вилле? Еще вчера у нее не было голоса, а сегодня она уже гуляет с парнями?

Я вижу, как Лестерс, одетый в длинный мужской кардиган и джинсы, что-то говорит Диане, затем выхватывает телефон и, приобняв ее, делает с ней селфи на фоне заката и камней.

«Идиот! – хочу я крикнуть ему. – Фото не получится! Солнце засветит кадр!» Но молчу. Просто непонимающе смотрю на них. А потом слышу:

– Санни! Эй, Санни!

Я резко оборачиваюсь и вижу Кристиана, который улыбается так широко, будто бы вместо меня увидел бесхозный миллион баксов.

– Как я рад тебя видеть! – кричит он и, скидывая руку ничего не подозревающего Нейтана с моего плеча, обнимает меня так радостно, будто мы год не видевшиеся друзья.

Я с трудом от него отстраняюсь, видя, как на нас смотрят Диана и Лестерс.

– Это еще кто? – хмурится Нейтан, который явно недоволен, что его так нагло отпихнули.

– Ее друг, – заявляет Крис.

– И давно мы друзья? – хмыкаю я.

– С этой ночи. Нет, правда, я рад тебя видеть! А ты меня?

– И я рада, – отвечаю я. И это – правда. Если честно, я и не думала, что мы с ним еще когда-нибудь увидимся. Эта встреча меня радует.

– Это Нейтан, мой друг – мы вместе играем в группе, – представляю я парней друг другу. – А это – Кристиан. Сегодня ночью он здорово выручил меня в замке Мунлайтов.

Взгляд Нейтана несколько теплеет. И он даже пожимает руку Криса, которую тот с готовностью протягивает.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю я.

– Приехал посмотреть на глыбы, – хмыкает Крис. Его тон – довольно пренебрежителен. Да и не похож он на человека, который в восторге от местных красот.

– И как тебе? – интересуюсь я, снова чувствуя на себя взгляд Лестерса. Но не оборачиваюсь, делая вид, что мне совершенно неинтересно, что он там делает с Дианой.

– Так себе, – отвечает Крис. – Стоунхендж круче. И моаи на острове Пасхи. Если бы я не видел их, то впечатлился бы Лампфортом.

– Мужик, ты там был? На острове Пасхи? – с интересом спрашивает Нейтан. Он любит другие страны и культуры, а еще обожает путешествовать автостопом.

– Был, – кивает Крис, время от времени поглядывая куда-то мне за спину. Но куда – я не понимаю.

– И как?! Это же край земли! – восклицает Нейтан.

– Честно? Это совсем не так круто, как кажется, – пожимает плечами Крис. – Кроме моаи там не на что смотреть. А так это крохотный островок в двух с половиной тысячах миль от Южной Америки. И это безумно долгий перелет. Сначала до Лимы, потом до Анга-Роа.

Пока Крис рассказывает про остров Пасхи, я снова украдкой оборачиваюсь и вижу, как Лестерс воркует с Дианой. Она, правда, молчит, зато за двоих говорит он. В какой-то момент Диана замечает мой взгляд. Смотрит презрительно и отворачивается. Я ухмыляюсь про

себя – о’кей, общайтесь. Даже и не думала, что вы знакомы.

Мы идем по мощеной дорожке вдоль камней, которая плавно ведет вверх, на невысокую смотровую площадку. Нейтан только и успевает делать фотографии с разных ракурсов, Крис продолжает рассказывать что-то интересное, а я слушаю его и одновременно пялюсь в спину Лестерса, который, как назло, идет впереди нас вместе с Дианой, следом за которой шествует ее охранник. С одной стороны, я рада встрече с Крисом, с другой, меня раздражает эта парочка. Особенно бесит то, что в какой-то момент Диана оступается и Лестерс аккуратно подхватывает ее. Причем получается это у обоих довольно-таки изящно. Про себя я думаю, что если бы споткнулась я, то свалилась бы как мешок с мукой, а Нейтан бы сначала захохотал, а потом помог подняться.

 Я смотрю, как Лестерс предлагает Диане взять себя под руку, и они продолжают идти дальше будто парочка. Интересно, что между ними? Встречаются? Что ж, высокомерному актеру подойдет такая же высокомерная дочка миллиардера, из-за которой я тут и оказалась.

А потом я, задумавшись, запинаюсь в том же месте, что и Диана, – там торчит какая-то коряга. Однако Кристиан не дает мне упасть, за что я ему благодарна.

Вскоре мы оказываемся на смотровой площадке. Она не высока, но с нее открывается великолепный вид на каменные кольца. Закат разливается по небу все ярче, и отблески его падают на величественные столбы. Я смотрю на них сверху и чувствую себя крохотной, подавленная их древностью.

Они стояли здесь четыре тысячи лет до меня. И простоят столько же после. По сравнению с ними мы, люди, ничто. По сравнению с мощью природы мы – треть капли из океана. Пыль. Забытое воспоминание.

Я не могу оторвать взгляд от каменного комплекса, и мне даже кажется – но это мимолетная иллюзия, не больше, – что я слышу крики на незнакомом гортанном языке, глухие стуки бубна и завывание ветра. Слышу голос ушедшей цивилизации, древней, жестокой и могущественной. От этого по рукам ползут мурашки, хотя и без того тут на удивление прохладно.

– Странное место, – говорю я, глядя вниз, туда, где когда-то, тысячелетия назад, существовала иная цивилизация. – Завораживает и не отпускает. Хочется смотреть – еще и еще. А почему – непонятно. Будто тонешь.

– Ты словно описываешь любовь, – хмыкает Крис. Мы остаемся вдвоем – Нейтан отошел к другому краю, чтобы сделать фотографии.

– Любовь? – переспрашиваю я, чуть хмурясь. – Почему?

– Потому что она – как эти камни. Завораживает. Не отпускает. Хочется еще и еще...  А почему – непонятно. Будто тонешь, – цитирует он меня с задумчивым выражением лица. – Любовь – такая же непонятная штука, как все эти камни. Такая же древняя. Такая же вечная.

– Какой же должна быть холодной и жесткой твоя любовь, – ежусь я. Мне не нравится это сравнение. Любовь должна быть как небо, как горный ветер, как потоки хрустальной реки, а не как древние камни.

– Она бывает разная.

– Ты кого-то любишь? – спрашиваю я. Если честно, я хочу услышать, что его сердце пусто. А Кристиан лишь улыбается – и, как мне кажется, грустно. Но эта печальная улыбка лишь мимолетно появляется на его лице.

– Может, и так. Но если бы мог – не любил, – вдруг признается он и пинает камешек.

– И кто она, покорительница твоего сердца? Кого ты любишь? – не понимаю я, серьезен он или прикалывается.

– А если я скажу, что тебя? – вдруг весело спрашивает он.

– Меня? Тогда тебе нужно будет доказать, что меня, – с улыбкой отвечаю я.

– А если докажу? Полюбишь меня в ответ?

– Может быть. Как будешь доказывать? – любопытствую я.

– Я могу спеть тебе песню о любви. Могу встать на колени перед тобой. Мы оба понимаем, что это – игра. И нам обоим весело.

– Могу совершить любой безумный поступок, – продолжает Кристиан. – Могу...

– Прошу извинить, что прерываю ваши размышления о любви, но мне интересно – ты отправишься назад с нами или останешься тут ночевать? – встревает вдруг в разговор Лестерс, который незаметно к нам подкрадывается. И первые секунды я думаю, что он обращается ко мне, но нет – он говорит это Кристиану, при этом мне отчего-то кажется, что сквозь темные стекла очков он смотрит не на него, а на меня.

– Вы уже хотите уплывать? – с досадой спрашивает Кристиан, и я с удивлением понимаю, что они знакомы.

– Так вы вместе? – удивляюсь я, переводя взгляд с одного на другого.

– Мы приплыли втроем, – поясняет Крис. – Я, Диана и этот тип – вечно забываю, как его зовут. Короче, он какой-то актер.

– Я знаю, кто он, – говорю я. – Просто не думала, что вы знакомы. Здравствуйте, мистер Лестерс, – мило улыбаюсь я актеру. Тот никак не реагирует на мое приветствие. – То есть господин, – исправляюсь я. Лестерс дергает плечом.

– Господин? – изумленно переспрашивает Кристиан. – Ты случайно не его фанатка? Двух я не переживу, – почему-то добавляет он.

– Вот еще, – сдуваю я с лица выбившуюся из пучка тонкую рыжую прядь волос. – Он мой работодатель. Просил называть его господином.

– Что ты несешь, Рыжий Фра...  – Лестерс вспоминает, что мы не одни, и замолкает.

– Рыжий кто? – не понимает Крис.

– Франкенштейн, – услужливо подсказываю я, насмешливо глядя на Лестерса. – Господин называл меня так.

Крис заливисто смеется, а Лестерс шипит мне, чтобы я заткнулась. Однако стоит Диане Мунлайт подойти к нам, как они оба замолкают и выжидательно смотрят на нее. И я понимаю, что Крис знаком и с ней. Что ж, это вполне логично, если они приехали втроем.

– Добрый вечер, мисс Мунлайт, – здороваюсь я, стараясь задушить возникшую внутри неприязнь на корню. Она кивает, смерив меня не особо добрым взглядом.

– Вы тоже знакомы? – спрашивает Крис изумленно.

– Я же была музыкантом на вчерашнем благотворительном балу, – напоминаю я и незаметно подмигиваю Диане, которая тут же отворачивается к морю, над которым все еще бледнеет полоса света, тогда как все остальное небо затянуто кобальтовой тьмой.

– А, понятно. Это все очень забавно, – говорит Кристиан, глядя на Диану, но она всячески избегает его взгляда, как будто тот ей неприятен. Мунлайт словно прячется от него за спиной Лестерса: красивая, воздушная и недовольная. У них просто-таки тандем недовольных – выражение лица Лестерса тоже не сахарное. Мне отчего-то кажется, что между Дианой и Крисом что-то было, но это лишь мои смутные предположения.

– Вчера Диана сорвала голос, поэтому она молчит, не удивляйся, – продолжает Крис. – Ты слышала, как потрясающе она пела? – вдруг спрашивает он.

– К сожалению, нет, – отвечаю я. – К этому времени наш гитарный квартет уже покинул виллу.

– Это было потрясающе, – выдыхает Крис, и даже Лестерс кивает, словно говоря: «Да, это было невероятно». – Как человек музыки ты бы оценила ее вокальные данные.

– Конечно, – сладко улыбаюсь я. И хотя ничего не произошло, внутри душу словно кошки дерут когтями.

Диана тянется к горлу, словно этим жестом пытаясь защитить себя от моего взгляда.

— Ди станет известной певицей, – провозглашает вдруг Крис. – И мы все еще не раз услышим ее голос. Правда?

Диана безразлично пожимает плечами. Налетевший ветерок заставляет ее вздрогнуть, и Лестерс тотчас снимает с себя кардиган, оставшись в белой просторной футболке. Он накидывает кардиган на Диану, и она благодарно на него смотрит.

Где-то внутри кошки скребут сильнее.

– Кстати, откуда вы знакомы? – буравит Криса взглядом Лестерс. Мы дружно переглядываемся.

– Мы встречаемся, – вдруг говорит Крис, кладет мне на плечо руку и сжимает его. – Да, Санни?

Я понимаю его с полуслова. Он хочет, чтобы я ему подыграла. Тут и умной быть не надо, чтобы понять, что речь идет о Диане – Крис хочет привлечь ее внимание. Нет, не о Лестерсе же идет речь, в самом деле!

– Да, встречаемся, – говорю я и кладу ему на плечо голову. Главное, чтобы Нейтан не решил вернуться прямо сейчас. Иначе он ненароком разоблачит нашу маленькую ложь.

– Договорились встретиться на острове Святого Гаала, – продолжает Крис. – Поэтому я и предложил Диане приехать сюда. Чтобы познакомить со своей девушкой.

Я снова широко улыбаюсь, хотя мне порядком это надоело. Диана непонимающе смотрит на нас с Крисом. Кажется, такого она не ожидала. Кроме того, в ее глазах – неодобрение и толика презрения, которое мне совсем непонятно. Такие люди, как Диана Мунлайт, вообще мне малопонятны. И не сомневаюсь, что то же самое она думает обо мне. Взаимность всегда чувствуется.

– Приятель, открою тебе одну тайну, – вдруг заявляет Лестерс. – У твоей подружки уже есть парень.

– Что? – непонимающе хмурит брови Крис.

– Она встречается не с одним тобой. А с двумя. Или, может быть, даже с тремя, – любезно поясняет Лестерс, который считает, что Чет – мой парень. – Там, где два сорняка, и третий вырасти может, – вспоминает он известную пословицу.

– Господин, что вы говорите? – хмуро спрашиваю я. – Я встречаюсь только с Кристианом. Я, знаете ли, верная.

– Да-да, моя девочка верна мне, – сильнее прижимает меня к себе Кристиан, снова глядя на Диану. А та как будто едва заметно улыбается уголками нежно-розовых губ.

– Я видел тебя с другим, рыжа...  Санни, – поправляется Лестерс, явно с неохотой произнося мое имя. – А еще однажды она напилась сама, напоила хорошего парня, а потом ночевала в его квартире.

– И кто это был? Ты? – насмешливо спрашиваю я. И теперь Дастин нервно оглядывается на Диану – явно не хочет, чтобы она думала, будто бы мы провели совместную ночь.

– Естественно, не я. Сравнила тоже – мы в разных весовых категориях, Франк...  Санни.

Этот идиот снова начинает меня раздражать, как и Диана, стоящая рядом, – я просто-таки начинаю пылать, с трудом сдерживая себя. Я смотрю на него, думая, что бы такое сказать в ответ, и вдруг вижу, что поверх футболки на Дастине висит кулон-пуля – тот самый, который я должна была достать, но который не смогла заполучить на аукционе. Надо же, все-таки Лестерс достал его.

 Вижу, ты вернул себе свой кулон, – говорю я и бесцеремонно подцепляю кулон пальцем – актер сразу же убирает мою руку. – Неужели перекупил у Лунной Чаровницы? Это она увела у меня кулон на аукционе. Повышала ставки так, как будто миллионерша. Чокнутая фанатка.

Лестерс почему-то оглядывается на Диану, и в его голубых глазах, которые сейчас кажутся темно-серыми, появляется лукавство. А Мунлайт сжимает губы и смотрит на меня так, словно я ее обидела. Чем я заслужила такой взгляд, я не понимаю. Но Кристиан вовремя поясняет:

– Кулон Дастину подарила Ди.

– Так это ты Лунная Чаровница? – со смехом спрашиваю я. – Помнишь меня? Я – Дастиноманка. Жадная Дастиноманка. Ты отобрала у меня кулон господина. За это он, между прочим, не дал мне обещанных денег.

– Что ты несешь?! – кипит Лестерс, а Диана, явно злясь и смущаясь, отворачивается с явным намерением уйти. Дастин успевает схватить ее за руку, и она тотчас останавливается.

– Пойдем вместе. Одну я тебя не оставлю. Он сказал, что останется здесь, – говорит Лестерс, явно имея в виду Кристиана.

– Я останусь со своей девушкой, – заявляет Крис и щелкает меня по носу. – Со своим рыжим чудом.

Что за ванильность?! Но я с кривой улыбкой подыгрываю ему.

– Рыжее чудо? – ухмыляется Лестерс. – Скорее, чудило. И я тебя предупреждал – ты у нее не один. Помни.

– Если вам не далось затащить меня в койку, господин, не стоит на меня наговаривать, – ангельским голоском говорю я. А Лестерс, крепко взяв Диану за руку, наконец уходит. Охранник, будто тень, направляется за ними.

А Кристиан в это время, воспользовавшись моим замешательством, совершает глупость. Он вдруг делает ко мне шаг, крепко обнимает за талию, запускает пальцы в волосы и целует: настойчиво, несдержанно, властно, так, словно мы действительно пара. У него горячее дыхание, и я чувствую слабый вкус табака и дыма. А еще я не сразу понимаю, что происходит, – сердце замирает, сжимается, и даже если оно и бьется – я не ощущаю этого. Я чувствую лишь губы и руки Кристиана.

Мне не страшно. У меня нет неприязни. Или отвращения.

Я в таком шоке, что не сразу реагирую на происходящее. Меня словно холодной волной накрыло, и я не понимаю, что происходит.

Краем глаза я вижу, как на нас смотрят Диана и Дастин, но они резко отворачиваются, не видя, как я отпихиваю Криса от себя – да так, что он с трудом удерживается на ногах.

Мои щеки пылают, а по губам словно огнем провели. Тот, кто спас меня, тот, о ком я думала сегодня с теплотой, крадет у меня поцелуй.

– Зачем? – только и спрашиваю я ошарашенно, видя, как Кристиан подходит ко мне.

– Прости, – говорит он, виновато улыбаясь, заглядывая мне в лицо. – Я хотел, чтобы она видела. Прости, прости, Санни. Я урод, знаю. Ударь меня, – касается он собственной щеки.

Рука непроизвольно сжимается в кулак, но я сдерживаю себя.

– Ты мог попросить меня подыграть, а не делать из меня идиотку, – говорю я сердито.

– Извини, извини, – повторяет он. – Просто она с этим козлом, и я...  я словно с ума сошел – я всегда схожу с ума, когда ее вижу. Мне захотелось, чтобы она меня ревновала. Я не хотел тебя обидеть, Санни.

– Так это ее ты так сильно любишь? – приподнимаю я бровь. Я зла, но мне все-таки интересно.

Он не отвечает – лишь улыбается. А я вдруг смотрю на небо и вижу за горизонтом кусочек уползающего солнца на одной стороне и полупрозрачную бледную луну на другой. И вспоминаю слова древней легенды, о которой говорил экскурсовод, – если пара поцелуется вблизи камней тогда, кода будут видны луна и солнце, их счастье будет вечным.

Нет, глупости.

Я смотрю на Кристиана, а он вдруг говорит:

– А знаешь, мне понравилось.

Я устало распускаю волосы и снова завязываю их в хвост, взял резинку в зубы. А Крис просто стоит рядом и смотрит в небо.

Солнце стремительно уходит за горизонт, и начинает темнеть – в городе это происходит постепенно, а на море быстро и незаметно. И в сумерках, озаренные красноватыми бликами, древние камни выглядят еще более зловещими. Мне кажется, что они обращены ко мне и предостерегают от чего-то. Но...  от чего?

Ловушка Солнца окончательно закрылась.

* * *

Чет в нетерпении потирает ладони, беспокойно глядя на дорогу, однако на ней никто не появляется. Той, которую он ждет, нет уже полчаса, и ему все больше и больше кажется, что Елена не придет на встречу. Но Чет готов ждать хоть весь вечер и всю ночь.

Наверное, он сумасшедший. Чертов псих. Запал на замужнюю женщину старше его, из семьи богатеев, но...  Какая же она красивая, как же сильно к ней тянет, как же он погряз в мыслях о ней! Безумие.

Чет чувствует легкую ломку от того, что не может прямо сейчас хотя бы просто увидеть Елену.

Почему она вызвала в нем такие яркие чувства, он и сам не понимает. Возможно, Елена слишком красива и сексуальна, хоть и кажется истиной леди с благородной осанкой и правильными манерами. И, может быть, ему нужно просто уложить ее в кровать пару раз, чтобы остыть. Чет говорит сам себе, что Санни права, это просто страсть. И ее огонь потухнет тогда, когда он получит желаемое.

... Первый раз Чет звонит Елене днем, как только открывает глаза, когда остальные еще спят. Он тихо выскальзывает на балкон и набирает номер телефона Елены, который получил столь коварным образом. Она отвечает не сразу – на третий или четвертый звонок. И голос ее равнодушен.

– Привет, это Чет, – говорит он, сглотнув.

– Что вы хотели? – спрашивает она с хорошо сыгранным недоумением – так, будто между ними ничего не было сегодня ночью в саду.

– Встречи. Я хочу встретиться с тобой, – в голосе Чета столько твердости, что Елена, кажется, теряется.

– Извините, я не могу, – отвечает она.

– Иначе я приеду сам. Серьезно. Я не шучу. Я в городке неподалеку от вашего поместья.

– Я тоже не шучу. Мне пора. До свидания.

 Она хочет положить трубку, но Чет не дает ей этого сделать.

– Елена! Я реально приеду в ваш чертов особняк, – грозит он, глядя на море.

– Не стоит, – в ее голосе появляется холодность.

– Тогда давай встретимся, просто встретимся и поговорим. Пожалуйста. Елена задумывается.

– Это...  странно, – наконец говорит она.

– Согласен, – отвечает Чет с усмешкой. – Поэтому я и хочу увидеть тебя еще раз.

Он чувствует, что в ее голове идет борьба, и пытается перевесить чашу весов в свою сторону.

– Хорошо, – соглашается Елена вдруг, когда Чет уже чувствует отчаяние. – Тогда встретимся...

Сказать, где они могут встретиться, она не успевает – кажется, в комнату кто-то входит, и Елена спешно заканчивает разговор:

– Я перезвоню тебе позднее.

Чет слышит чей-то мужской голос и разбирает даже одно слово – «дорогая». А после Елена сбрасывает вызов – Чет слышит частые гудки. От ее голоса у него словно крышу срывает. И он идет в душ, чтобы остыть под холодными струями воды, а перед глазами ее лицо.

Чет ждет, когда она перезвонит ему. Ждет терпеливо, но с каждым часом ему все больше и больше кажется, что Елена не перезвонит. Тогда он сам пытается позвонить ей, но ее телефон отключен. Чет впервые в подобной ситуации – обычно это он прячется от назойливых звонков подружек, и оказаться на их месте для него необычно, даже дико. Но такой женщине, как Елена, он готов простить многое.

А когда она все-таки перезванивает ему на пляже, у него едва сердце не выскакивает из груди от радости. Чет отбегает от друзей и идет вдоль моря, внимая каждому ее слову. Елена назначает встречу в укромном месте за городом, на диком каменном пляже, где никто не бывает. И подробно объясняет, как туда попасть. Чет внимательно слушает, запоминая каждое слово.

– Встретимся в семь, – говорит Елена тихо, словно боясь, что ее услышат.

– О’кей. Только не забудь прийти, – просит Чет. А она почему-то смеется.

Он берет арендованную машину и приезжает в назначенное место за полчаса до встречи. Пляж, о котором говорила Елена, Чет находит быстро – его особенность – заброшенный маяк рядом, и вокруг действительно ни души. К пляжу ведет пыльная гравийная дорога, по которой редко кто ездит, а сам он окружен деревьями, а потому незаметен со стороны магистрали.

Чет садится на поваленное дерево, непонятно как оказавшееся на берегу, и смотрит на дорогу. Но время идет, а Елены все нет и нет...

Проходит еще минут десять, и Чет кусает губы в беспокойстве, не понимая, где Елена. Неужели она все-таки не смогла решиться на встречу? Тогда он не оставит ее в покое. Ему нужно увидеть ее.

Чет опускает локти на колени и бездумно смотрит вниз. И видит вдруг черный плоский камень с небольшим отверстием – Чет нашел «куриного бога».

Он поднимает камень, осматривает его и решает подарить Елене. Если, конечно, она придет. Тогда...

Додумать Чет не успевает – до него вдруг кто-то дотрагивается, и он вздрагивает от неожиданности. А после резко вскакивает – перед ним стоит Елена – ветер треплет ее распущенные волосы. И в них хочется запустить пальцы, а саму ее крепко поцеловать.

У Чета внутри все переворачивается, и ему кажется, что в лицо плеснули ледяной водой, а ноги стоят в горячем ручье.

Она так же хороша собой, как и ночью, и кажется, ей подходит совершенно любая одежда – сейчас на ней короткие белые шорты, воздушная полупрозрачная блузка и сандалии – абсолютно летний наряд. Однако и в нем Елена грациозна.

Чет с трудом подавляет порыв обнять ее. От восторга, что Елена все-таки пришла и сейчас стоит напротив, у него перехватывает дыхание, будто он восторженный мальчишка на карусели. А еще он чувствует тонкий и уже знакомый аромат ее духов – зеленый чай и бергамот. И Чету нравится этот запах – он не любит, когда девушка пахнет сладостями или цветами. Тяжелые ароматы – не его тема. А изысканная свежесть заводит.

Если бы рядом была Санни, она бы обязательно сказала, что Плохого Мальчика тянет к Хорошей Девочке. Недоступной Хорошей Девочке, разумеется.

– Привет! – улыбается Чет, не отрывая от нее глаз.

– Привет, – осторожно отвечает Елена.

– Думал, ты не придешь, – признается он.

– Я же обещала, – говорит она спокойно. – И если пообещала – значит, выполню.

– Потому что ты благородная леди? – уточняет он.

– Потому что я человек, который выполняет обязательства. Мне кажется, это применимо к людям с любой родословной, – пожимает Елена чуть тронутыми загаром плечами.

Они смотрят друг на друга, не понимая, что с ними. Оба чувствуют притяжение, и оба слишком хорошо помнят прошлую ночь. Но сделать шаг вперед тяжело обоим – Елена не решится на такое безумство, а Чет боится ее напугать.

Пауза затягивается.

– Ты пришла пешком? – хрипло спрашивает Чет, пытаясь начать разговор.

– Нет. Я просто оставила машину неподалеку. Зачем ты хотел встретиться? – внимательно смотрит на него Елена.

– Хотел увидеть тебя, – говорит правду Чет. Да, да, он скучал! Ей этого мало?

– В каком смысле? – чуть приподнимает тонкую бровь Елена.

– В самом прямом. Я хотел увидеть тебя еще раз. Ты же Елена Прекрасная. Все мужчины без ума от тебя, – прищурившись, поясняет Чет. Он чувствует себя уязвленным.

– Во-первых, не все, – тут же отвечает она, – а во-вторых, я люблю умных мужчин – те, которые без ума, не привлекают меня.

– Я умный, – заявляет Чет, проводя рукой по коротко стриженным темным волосам. – Очень умный. Не нравится? – вдруг ловит он взгляд Елены, которая рассматривает его забитые яркими цветными татуировками руки.

– Почему же, – говорит Елена. – Непривычно. Их больно делать?

– Есть немного, – признается Чет. – После того как я набил этот рукав до конца, у меня почти двое суток была температура, – касается он предплечья, на котором изображена Санта Муэрто с пышной алой розой в черных волосах. Но это все равно круто. Ты бы хотела себе тату? – зачем-то спрашивает он. Елена качает головой – нет. И Чет чувствует себя идиотом –

естественно, она бы не хотела. Кто он, а кто она. Псих.

– Пройдемся вдоль берега? – предлагает Елена.

– Конечно.

Елена разувается, и Чет тоже – босиком идти приятнее, к тому же у линии прибоя не крупные камни, а мелкая сырая галька.

Он на автомате хочет взять ее за руку, но едва касается кончиков ее пальцев, как понимает, что не может этого сделать, и отдергивает руку. Они медленно идут по пляжу, на который накатывают волны, в сторону заброшенного маяка.

– Я люблю это место, – говорит Елена, скрещивая руки на груди. – Тишина и спокойствие.

– Разве у моря может быть спокойно? – удивляется Чет. – Море – это стихия. А стихия – это всегда опасность.

Елена удивленно на него смотрит.

– Земля – это тоже стихия. Но ты же не чувствуешь себя в опасности, находясь на земле, верно?

– Верно, – не отрицает Чет, все больше и больше желая коснуться ее распущенных волос. – Но море – это особенная стихия. Никогда не знаешь, что от него можно ждать. Я недолюбливаю волны, – признается он. – Не люблю то, что не могу контролировать.

– А я люблю плавать в шторм, – признается вдруг Елена и спешно поясняет: – Когда он небольшой, конечно. Если волны огромные – я не лезу в воду. Просто сижу на берегу и смотрю на воду.

– Ты часто бываешь на море? – спрашивает Чет.

– Не слишком. Но иногда приезжаю сюда – раз в два месяца, – отвечает она задумчиво.

– С мужем? – вдруг уточняет он. Елена откидывает с лица прядь светлых волос.

– Аарон слишком занят, чтобы так праздно проводить время, – отвечает она, и Чету чудится, что в ее голосе – ирония.

– Ты давно замужем? – задает он новый вопрос. Ему ужасно не нравится тот факт, что Елена принадлежит какому-то другому мужчине. И он заранее его ненавидит, хотя откуда в нем столько агрессии по отношению к совершенно незнакомому Аарону, Чет и сам не понимает. Он все еще надеется, что, если сможет соблазнить Елену, его притяжение к ней исчезнет, однако в глубине души понимает – это не поможет. Но признаваться в этом самому себе страшно.

– Пять лет и три месяца, – тотчас отвечает Елена без запинки, будто ведет отчет.

– Ты словно срок отсчитываешь, – хмыкает Чет.

– А это и есть срок, – вырывается у нее.

– В смысле? – не понимает он, силой воли подавляя новую волну желания коснуться волос Елены. Но сдерживает себя – она не поймет. Не стоит пугать ее.

– Да так, ничего, – не хочет отвечать Елена.

– У тебя ведь нет детей, верно? – Чет и сам не понимает, зачем это спрашивает. Она отрицательно качает головой.

– Он старше тебя? – вдруг спрашивает Чет. Ему на мгновение кажется, что Елену выдали замуж за какого-то богатого старого мужика. В светской жизни он совершенно не разбирается и о семье Мунлайт знает лишь понаслышке.

–  Аарон? Мы ровесники, – отвечает она. – Почему тебя это так интересует?

– Мне интересно, почему твой муж отпускает тебя куда-то одну, – честно говорит Чет.

– А ты бы не отпускал? – неожиданно весело интересуется Елена.

– Нет, – честно говорит он. – Ты слишком прекрасна, чтобы проводить время в одиночестве, – что вчера, что сегодня.

Его неуклюжий комплимент смешит Елену. Обычно он говорит что-то более оригинальное, но сегодня его хватает только на это. Но Чет искренен – сейчас Елена нравится ему даже больше, чем вчера, хотя куда еще больше, он и сам не знает. Вчера она была будто королева в своем роскошном вечернем платье в пол, с уложенными волосами, тщательным макияжем, изящными драгоценностями. А сегодня она принцесса: воздушная и загадочная. Без косметики и в обычной одежде – хотя Чет уверен, что все шмотки на ней брендовые – Елена кажется младше своего возраста. Она словно его ровесница. А в светло-зеленых глазах сочетаются серьезность и наивность.

– Спасибо, конечно, но хватит называть меня прекрасной, – просит Елена и спрашивает вдруг невпопад: – А у тебя есть девушка?

– А? У меня? – удивляется Чет. – Нет.

– Меняешь их как перчатки? – смеется Елена.

– Почему ты так решила? – надувается он. – Я похож на такого парня?

– Возможно, – ее глаза блестят. Как звезды над океаном – так вдруг думает Чет и ухмыляется про себя – он явно сошел с ума.

– Черт! А я так надеялся, что выгляжу паинькой!

Они продолжают идти вдоль моря, и их разговор оживляется. Чет время от времени поглядывает на Елену и думает о том, как бы взять ее за руку. Ему кажется, что ей это не понравится. Но то притяжение, которое живет в его сердце со вчерашнего дня, не дает покоя.

В какой-то момент Чет не выдерживает и берет ее за руку – так несмело, будто это его первое свидание. И Чет думает, что Елена вырвет свою ладонь из его пальцев, но она не делает этого. Они продолжают свою прогулку по безлюдному пляжу, озаренному первыми закатными лучами солнца. И как-то незаметно заходят по щиколотку в воду – когда их ног достигают волны, они поднимаются до колен.

– Хочешь поплавать? – спрашивает Чет весело.

– Я не взяла купальник, – говорит Елена, а он вдруг брызгает на нее водой. Он ждет типичной женской реакции: криков, визга, мести. А Елена просто стоит и удивленно на него смотрит – на ее белоснежной блузке и шортах потеки воды. И никак не реагирует, когда Чет обливает ее второй раз. Ее взгляд его настолько поражает, что он застывает, не понимая, что с ней не так.

– Я дебил, да? – говорит он, почесывая затылок.

– Зачем ты это сделал? – удивленно спрашивает Елена.

– А ты так никогда не делала? – еще более изумленно спрашивает Чет.

– Вроде бы нет, – неуверенно отвечает она. – И я не хочу приезжать домой мокрая. Кстати, а что это?.. – вдруг смотрит в сторону маяка Елена.

– Где? – Чет моментально поворачивает туда голову. Он всматривается в даль, приложив ладонь ко лбу, ничего не видит, а когда оборачивается обратно, получает от Елены кучу брызг прямо в лицо. Отомстить ей Чет не успевает – она начинает убегать, и он бросается за ней.

         Они бегают по волнам друг за другом, в один момент преобразившись. Елена звонко 

смеется, Чет обещает поймать ее и окунуть в воду с головой, но он нарочно делает вид, что не может догнать ее. Им обоим весело и легко, как будто бы они знакомы тысячу лет. Елена больше не полубогиня, сошедшая к Чету с обложек модных журналов, не женщина-мечта, не зыбкий образ красоты. Она – девушка из плоти и крови, до которой он может дотронуться.

Чет чувствует, как в ней просыпается жизнь, и ощущает, что и сам просыпается, потому что рядом с Еленой чувствует себя по-настоящему живым. Так себя он чувствует только тогда, когда остается один на один с музыкой.

Закат они встречают сидя на ступенях, ведущих к маяку. Они смотрят на волны, на оранжево-золотистое небо и изредка – друг на друга, продолжая держаться за руки, но делая вид, что это совершенно обычное дело. Они наблюдают за тем, как красное солнце садится за линию горизонта в тишине, устав смеяться и кричать. А потом смотрят на небо – на то, как тьма с востока постепенно захватывает запад – до самого горизонта, и море темнеет.

На небе появляются первые звезды – их несколько, но все они яркие, с

сиренево-красноватым отливом. Елена смотрит на них с таким задумчивым выражением, будто пытается увидеть какое-то тайное послание неба. А Чет точно так же смотрит на нее. И сердце его колотится как сумасшедшее.

– Ты знаешь, что к звездам можно стать немного ближе? – вдруг спрашивает Елена, не отрывая взгляд от неба.

– Как?

– Нужно просто немного подняться. Пойдем в маяк, – предлагает она, и Чет оценивающе на нее смотрит – он даже и не думал, что Елена способна на такое. Пойти в темноте в заброшенное местечко, которое выглядит в ночи пугающим и безжизненным, – это сильно для леди.

– Пойдем, – тут же соглашается он. Они встают и поднимаются по каменным ступеням. – А ты не боишься?

– Я там сто раз была, – отмахивается Елена, включая фонарик на телефоне. Он ярко освещает им путь.

– С мужем? – почему-то спрашивает Чет, делая то же самое.

– Одна, – отвечает она.

– И не боялась? – недоверчиво говорит он, беря ее за руку с твердой уверенностью, что не отпустит.

– У меня с собой газовый пистолет, баллончик и складной нож, – касается Елена сумочки, висящей на ее плече.

– А в машине бита? – смеется Чет, не веря ей, однако его смех прерывается, когда Елена останавливается и демонстрирует ему крохотный пистолет – он умещается в ладони.

– А ты опасная, – в восхищении говорит он.

– Аарон настаивал на том, что со мной должен быть телохранитель, – говорит Елена. – Но я чувствую себя ужасно скованно, когда за мной большую часть суток ходит человек, словно тень. Я просила Аарона убрать телохранителя, он долго не соглашался. А потом мы пришли к компромиссу. Вот и все. Вынужденная мера.

– Это все равно круто! – восклицает Чет. – А привидений ты не боишься?

– Их не существует, – отвечает со здоровым скепсисом в голосе Елена и первой переступает порог. Чет спешит пройти вперед.

Внутри маяка неуютно и грязно – видно, что в нем давно никого нет. Стены обшарпаны, всюду

пыль, обломки мебели, и Чету даже кажется, что в полутьме мелькнул крысиный хвост. Однако Елена ничего не боится, а идет вперед, и Чету передается ее уверенность.

Они поднимаются по винтовой лестнице с перилами, на которых облупилась краска, и неспешно идут наверх, то и дело останавливаясь у мутных окон – у иных из них выбиты стекла, другие – потрескавшиеся. Затем они попадают в небольшую круглую комнатку, а из нее выходят на узкий балкон.

Вид с него открывается шикарный: бескрайнее темное море, пустынный берег, огни городка вдалеке, петляющая дорога...  А звезды, и правда, кажутся чуточку ближе, чем с земли. Чет и Елена любуются пейзажем, все так же невинно держась за руки, и оба не понимают, что от них самих куда больше света, чем от их фонарей.

Чету внезапно кажется, что в маяке по-своему уютно. Тут особенная атмосфера – в такой нужно делиться секретами или создавать свою тайну, одну на двоих. И Чет готов делать это. Он, совершенно перестав себя контролировать, притягивает Елену к себе, обнимает за талию, склоняется к ней и целует – неспешно, с расстановкой и с той нежностью, на которую, кажется, не был способен раньше.

Елена не отвергает его – ее руки на его плечах, и губы чувственно отвечают на поцелуй.

Они создали свою первую тайну вчера ночью. А сегодня, под покровом тьмы, под взглядом звезд, создали и вторую. Их поцелуи – их вечный секрет. И он должен остаться только лишь в их сердцах.

Чет и Елена одновременно отстраняются и смотрят друг на друга зачарованными глазами.

– Прости, – гладя ее по щеке, шепчет он, хотя не чувствует никакой вины. Чету кажется, что его сердце заполнено космосом. И он точно знает, что сердце Елены – тоже. – Прости, – повторяет он и снова целует ее, гладя по распущенным волосам. И космос теперь не только в его сердце, но и во всем теле – он растекся по венам, и Чету кажется, что он находится в невесомости. А единственный человек, за которого может держаться, – Елена.

Он ждал этого ровно с той секунды, как они расстались вчера, и теперь целует ее жадно, так, будто виделись они несколько лет назад. И сама Елена льнет к нему, как кошка, и в ней столько нерастраченной страсти, сжигающей ее изнутри, что она не может больше себя сдерживать. Чет – ее спасение. И она впервые чувствует в себе желание быть с мужчиной – не обязанность, которую нужно выполнить, потому что так нужно, а невыносимую потребность любви.

Их поцелуи горят огнем. В них свобода и свет. И сплетение страсти и нежности подстегивает обоих к безумствам. Елена не понимает, как ее белоснежная блузка оказывается на полу, но ей безумно нравятся прикосновения Чета – ее опутывает волна безграничного восторга, от которого кружится голова и подкашиваются колени, но Чет крепко удерживает ее в своих объятиях, не давая упасть.

Пряжка упавшего ремня ударяется о пол. И от этого звука Елена вдруг приходит в себя. Ее внутренний огонь будто накрывают прозрачным куполом, и она застывает, прерывисто дыша, и упирается ладонями в его обнаженный торс.

– Что случилось? – шепчет Чет, целуя ее шею. Он готов ко всему. И он хочет всего.

– Нет, не надо, – вдруг отталкивает его Елена. В ее глазах – паника. – Так нельзя. Нельзя! И она убегает, подбирая блузку и на ходу надевая ее.

Прикрыв глаза, Чет медленно выдыхает, безуспешно успокаивая себя, рычит неразборчивое ругательство и спешно направляется следом за Еленой.

– Подожди! – кричит он. – Елена! Постой! Пожалуйста!

 Но она не слушает его и не останавливается. Она вырывается из маяка и быстро бежит к

машине, а Чет несется за ней. Расстояние между ними стремительно сокращается.

– Постой! – кричит он то ли с яростью, то ли с отчаянием. И хватает ее за руку. Они наконец останавливаются.

– Отпусти, – просит Елена, не глядя на него.

– Нет. Сначала объясни, что это было, – говорит Чет тихо. – И смотри на меня. Елена не хочет смотреть ему в лицо – отворачивается.

– Я что-то сделал не так? – продолжает Чет, и сердце его колотится как сумасшедшее – то ли от бега, то ли от того, что происходит сейчас в его душе. – Я тебя обидел?

– Нет, – говорит Елена, приходя в себя все больше и больше.

– Тогда почему?..

– Я не хочу изменять мужу, – признается она и все-таки вырывает руку. – Я не такая.

– Какая – не такая? Ты его так сильно любишь? – спрашивает Чет. В отличие от Елены он не успел надеть футболку – просто перекинул через плечо.

– Думаешь, жена может изменять мужу, если не любит его? – устало спрашивает Елена, превращаясь из страстной и голодной до любви девушки в спокойную, выдержанную молодую женщину. – Пожалуйста, отпусти меня. Мне пора.

И Чету ничего больше не остается, как послушаться ее. Хотя он на все сто процентов уверен, что ей нравилось быть с ним.

Елена идет к своей машине и открывает дверь.

– Завтра в это же время я буду ждать тебя здесь! – кричит ей Чет. – До самой ночи! Слышишь?

А она просто уезжает.

Чет смотрит вслед ее автомобилю с кривой полуулыбкой.

Его космос плавится. И в нем теперь горит лишь одна звезда – Елена Прекрасная.

* * *

Диана стоит у распахнутого окна и смотрит на море, которое ночь окрасила в такой глубокий темно-синий цвет, что оно кажется черным. Она рассматривает луну, с королевским пренебрежением висящую над водой, но думает вовсе не о том, как красив ночной морской пейзаж. Ее мысли обращены в прошлое, к тому, что случилось вчера и сегодня.

Слишком много всего произошло. И хоть Диана с виду спокойна, ее выдают пальцы – она так вцепилась ими в подоконник, что они побелели от напряжения.

В один из самых важных моментов своей жизни Диана потеряла голос – естественно, временно, но как же не вовремя это произошло! И самое мерзкое – по ее вине. Из-за своего срыва она заболела ангиной, а потом, не слушая фониатра и преподавателя по вокалу, усиленно занималась, напрягая голосовой аппарат сверх нормы. Да, Диана чувствовала, что с ее связками что-то не так, и этот ком в горле ужасно ее раздражал в последние дни, но она никому ничего не говорила и продолжала заниматься. За что и поплатилась.

Признавать себя виноватой было тяжелее всего. Разрушить свою жизнь своими же руками – это не то, чего Диана хотела. И получать желаемое руками другого человека также не было пределом ее мечтаний.

 Она и не думала, что за нее на балу сможет кто-нибудь спеть. И уж тем более не представляла, что это будет та рыжая гитаристка Санни, с которой их перепутала однажды охрана. Но мать заплатила ей неплохие деньги, и Санни спела – отдала свой талант в аренду. Диане казалось, что это глупо – сама бы она так не поступила. Продаться? Нет, это унизительно. Будь она на месте Санни, просто бы развернулась и ушла. И то, что ей, Диане, пришлось принять помощь Санни, – тоже унизительно. После всего этого она чувствовала себя второсортной.

Само выступление Санни Диана не слышала, но, судя по реакции матери и отца, который пришел к ней днем, спела рыжая отлично.

Осознавать этот факт тоже было неприятно. Но еще обиднее было понимание того, что родной отец даже не почувствовал разницы. Он даже не смог понять, что поет не Диана, а совершенно посторонняя девушка.

Никто не понял.

Это секрет лишь нескольких человек.

Отец порядком удивляется, узнав, что у Дианы сорван голос. Но в его взгляде даже появляется нечто, похожее на уважение, когда мать объясняет ему, что это последствия усиленной подготовки дочери к выступлению.

– Ей нельзя напрягать связки, поэтому она молчит, это поможет восстановиться, – говорит Эмма мужу, когда они стоят напротив растерянной Дианы, не спавшей почти всю ночь, – она плакала так, что вся ее подушка пропиталась слезами.

– Нужно быть аккуратнее, – вдруг говорит отец, пристально глядя на нее. – Я не вкладываю свои деньги во что попало.

Во взгляде и Дианы, и Эммы появляется изумление.

– Дорогой...  – начинает его жена, но Николас перебивает ее:

– Ты меня убедила. Будешь петь. Я вложу в тебя деньги, и тобой займутся лучше специалисты. Когда станешь знаменитой, это пойдет на пользу семье Мунлайт, – говорит Николас, не отводя тяжелого взгляда от Дианы – она с большим трудом выдерживает его.

Она не верит словам отца, думая, что это – сон. Да, она безумно ждала от него этих слов, когда репетировала выступление, но сейчас это словно острый нож по с трудом затянувшейся ране.

Больно. Несправедливо. Неправильно!

– Не думай, что это поблажка. Я принял это решение только благодаря Элинор и еще нескольким людям, сведущим в шоу-бизнесе, – продолжает он, – потому что привык основывать любой бизнес не на личных предпочтениях, а на объективных данных.

«Личные предпочтения» – так странно звучат слова отца о своей дочери. Диане смешно, но она сдерживает презрительную улыбку.

– Твое выступление действительно впечатлило многих, – спешно вмешивается мать. –

Элинор была довольна. Сказала, что ты талантливая девочка.

– Не люблю слова о таланте, потому что все решают работоспособность и логика, – морщится отец. – Но эти слова я слышал от нескольких людей, успешно делающих деньги в шоу-бизнесе. В том числе от продюсера.

На сердце Дианы словно кипяток плеснули.

Им понравилась не она, они в восторге от этой Санни. Санни талантлива. А как поет она, никто не знает.

 Диане горько осознавать и это. В ее душе растет черная стена злости на себя, на отца, на Санни и на весь мир. Но внешне она остается такой же спокойной.

– Что с рукой? – мимолетом интересуется отец перед уходом, глянув на повязку.

– Случайно порезалась, – пожимает плечами мать, предостерегающе глянув на дочь. Та вновь с трудом сдерживает неприятную улыбку.

Родители уходят, оставляя Диану одну. Теперь она остается один на один со своими чувствами, разрывающими ее изнутри. Ей казалось, что только-только за ними закроется дверь, как она кинется на кровать с влажной подушкой и расплачется, но Диана стоит, как стояла несколько минут, безвольно опустив руки и голову – так, что волосы закрывают ее лицо. А потом идет к зеркалу, смотрит на себя, смеется и плачет одновременно – у нее начинается истерика.

Почему. Жизнь. Так. Несправедлива. Почему у нее нет свободы?

Почему у нее нет голоса? Почему у нее...  нет ничего?

Деньги? Да плевать на деньги. На все плевать.

Она сама бьет себя по щекам, пытаясь успокоиться, но не выходит. Плач, смех, короткие фразы сквозь плотно сжатые зубы, отвратительные воспоминания – они не отпускают ее.

В этом состоянии Диана находится до самого вечера, а потом, успокоившись, засыпает беспокойным сном. И ей кажется, что она идет по длинному белому туннелю, залитому холодным светом. Куда идет и зачем, Диана не знает, просто знает, что нужно идти. А позади нее вдруг начинает что-то шуметь – так сильно, что начинают вибрировать стены. И Диана с ужасом осознает, что где-то за ее спиной мчится поезд. Он приближается все ближе и ближе, а ей остается лишь бежать вперед, потому что едва только поезд настигнет ее, то раздавит. Спрятаться же в белом туннеле негде – поезд занимает все его пространство.

Или она, или поезд. Выбора нет.

Но что может сделать Диана против несущейся со скоростью огромной машины? Ничего. Только бежать вперед изо всех сил, надеясь, что туннель вот-вот закончится и она выпрыгнет из него до того, как ее тела коснется мчащаяся громадина.

У нее больше не остается сил, ноги двигаются с трудом, но Диана продолжает бежать – она не может останавливаться. Иначе ей настанет конец.

Диана просыпается в холодном поту от звука нового сообщения, не зная, что этот кошмар станет ее постоянным спутником. Она, с трудом придя в себя, тянется к телефону, почему-то надеясь, что это Николь или парни – ее единственная радость. Она знает, что они были на благотворительном балу, – ей кажется, что отец хотел увидеть Санни, он ведь думает, что она играет в «Стеклянной мяте». Отец не знает, что дочь обвела его вокруг пальца.

Как-никак, двуличие – семейная черта. А Диана – хорошая ученица. Отец хотел услышать свою рыжую Санни и услышал – только она пела вместо Дианы.

Ей снова становится смешно – Диану забавляет, что всесильный папочка тоже может остаться в дураках.

На миг она, правда, вспоминает сплетни о том, что Санни – его незаконнорожденная дочь, но тут же отметает это – ведь рыжую в свой дом привела именно она.

Диана нехотя берет телефон и от изумления чуть не роняет его на кровать – ей пришло сообщение от...  Дастина Лестерса.

 «Здравствуй. Ты уже уехала? Я нахожусь в отеле неподалеку от вашей виллы. Может быть, встретимся?»

На краткий миг Диана забывает обо всех своих проблемах – она не может поверить, что Дастин, который фактически игнорировал ее целый год, вдруг первым написал ей, да еще и позвал на свидание. Ведь их встреча – это свидание, верно?

«Привет, – печатает она быстро, – я еще не уехала. И была бы рада встретиться!»

Они договариваются о времени, и Диана, в которой все трепещет от предвкушения, думает, что все-таки в мире есть справедливость. Она потеряла голос, но нашла своего принца – как Русалочка. Эту сказку Диана больше остальных любила в детстве. Среди всех игрушек, которые у нее были в достатке, она больше всего любила красочные книжки со сказками. И

«Русалочка» Андерсена в одной из них была так красиво проиллюстрирована, что Диана часами рассматривала картинки и думала, что хорошо бы быть похожей на прекрасную Русалочку и встретить такого же красивого и доброго принца. Правда, Диана всегда рыдала над финалом – ей казалось несправедливым то, что Русалочка стала морской пеной, а принц полюбил другую. Диана всегда старалась придумать у себя в голове другой конец – принц понял, что дороже всех на свете ему Русалочка, и она осталась с ним навсегда, обретя голос и счастье. А вот диснеевскую версию «Русалочки» Диана никогда не любила – ей не нравилась задорная жизнерадостная Ариэль, так непохожая на утонченную, грустную красавицу из книжки.

Детские воспоминания заставляют Диану усмехнуться – сейчас она сама как Русалочка – без голоса и, кажется, с принцем. Дастин вполне подходит на эту роль.

Впервые за день Диана позволяет себе улыбнуться – искренне и тепло.

Она приводит себя в порядок, и на ужин, который решил вдруг провести отец, Диана выходит так, как и полагается в семье Мунлайт, – легко накрашенная, с уложенными волосами, в коктейльном платье и на каблуках. Мать одобрительно на нее смотрит и едва заметно кивает. Кроме нее и отца за длинным дубовым столом сидят Аарон и Елена – самая безукоризненная пара из всех, кого видела Диана. Брат и его жена – образец идеальной молодой семьи, но Диана не идиотка – она понимает, что там все не так просто. От Аарона веет холодом, и сомнительно, что даже Елена может его согреть. Диана хорошо относится к брату, хотя он никогда не обращал на нее внимания – впрочем, из всех четверых братьев к ней хорошо относился только Виктор, находящийся сейчас в опале. Однако Диане всегда нравилась Елена – и не своей красотой, а спокойствием и выдержкой. Диана никогда не слышала, чтобы невестка хоть раз повышала голос. Не женщина – само спокойствие. И по духу среди всех Мунлайтов она была максимально близка Диане.

Также за столом находятся: сооснователь «Крейн Груп» – грузный и громогласный Клинт Уилшер, его жена Софи – худощавая болтливая брюнетка, пятнадцатилетняя дочь Сибил – вертлявая копия матери, старший сын Адам и...  Кристиан. Крис смотрит на появившуюся последней Диану с восхищением. И ей приходиться сесть между ним и Еленой.

Половину ужина обсуждают «ее выступление», заставляя Диану сжимать на коленях кулаки. Уилшеры, которые куда более эмоциональны, нежели Мунлайты, сыплют комплименты. И неожиданно даже Аарон говорит, что у сестры «на удивление красивый вокал», а Елена произносит единственную фразу за вечер: «Думаю, у тебя может быть большое будущее, Диана, если ты продолжишь заниматься дальше».

Диана чувствует злость, неловкость и раздражение, но вынуждена лишь мило улыбаться.

Вторую половину ужина Диана терпит Криса, который то пристает к ней с разговорами, то пытается в шутку взять за руку под столом. В конце концов она больно пихает его кулаком в бок. И тут же ловит негодующий взгляд матери.

 За десертом происходит еще одна неожиданная, но приятная вещь. Диане вдруг разрешают переехать из особняка родителей. Она уже давно хотела сделать это, но ей не позволяли родители, ничем не мотивируя свое решение. Вернее, не позволяла мать – у отца Диана даже и не спрашивала.

Сейчас же он равнодушно говорит, что она может уехать, если хочет. Эмма странно смотрит на супруга, ничего не понимая, а тот продолжает:

– Если так хочешь сделать карьеру...  певицы, живи самостоятельно.

Отец разрешает Диане переехать в своем холодном стиле, и кажется даже, что ее выгоняют из дома. Но Диана рада – это была ее маленькая мечта. Но тут же внезапная радость омрачается. Она понимает, что эта поблажка – вознаграждение отца за вчерашний бал. И ей снова больно в душе – ее награждают и хвалят за чужой голос. Диане даже начинает казаться, что если бы с ее связками все было хорошо и вчера бы спела она сама, то ее голос никто бы не оценил – ни отец, ни Элинор Фелпс, ни продюсер. Никто.

Ее с головой накрывают сомнения в себе и страх – что же будет дальше, когда она восстановит голос? Вдруг он никому, совсем никому не будет нравиться? Что же тогда она будет делать?

Диана не знает.

Ее эмоций снова ничто не выдает. И никто за столом не понимает, что творится сейчас в ее душе, и без того израненной.

После ужина она торопится в свою спальню – переодеться для прогулки с Лестерсом, но ей неожиданно навязывают Криса и охранника.

– Одну я тебя не отпущу, – говорит Эмма, мельком глянув на ее порезанную руку, – она все еще боится, что Диана в порыве эмоций может что-нибудь с собой сделать.

Скрепя сердце Диана соглашается – отшивать Криса при его и своих родителях она опасается, но когда слышит случайно, как его отец в шутку говорит ее отцу, что из них могла бы получиться пара, начинает злиться. Какая из них получится пара? Он ей противен! Нет, нет и нет!

Ее протест подкреплен еще и мыслью о том, что это реально может произойти, – их отцы могут решить объединить бизнес. Как-никак они оба основатели огромной империи «Крейн Груп».

На встречу с тем, от кого у Дианы замирает сердце, она отправляется вместе с Кристианом, который безумно рад встрече с девушкой. Они едут в машине на заднем сиденье, она молчит, а он всю дорогу весело рассказывает какие-то истории, чем раздражает еще больше. А когда рука Криса оказывается на плече Дианы, она, не выдержав, стукает его по предплечью.

Кристиану совсем не больно и даже не обидно – он только смеется и пародирует саму Диану. Это так заразительно, что в какой-то момент она начинает улыбаться против воли. Но поняв это, вновь бьет Криса по руке. Только с ним она ведет себя так неподобающе, хотя рядом с Николь и парнями из «Стеклянной мяты» Диана тоже оживала...

Ловя себя на этой мысли, она крепко сжимает зубы. Ей не хочется «оживать» рядом с таким человеком, как Кристиан Уилшер.

Дастин совсем не рад, что с ними будет гулять и Крис, но воспринимает его спокойно. Диана заранее по телефону предупредила актера о том, что они будут втроем, – иначе ее просто не отпустят. И Дастин решает, что лучше так, чем несостоявшаяся встреча.

Их свидание довольно странное. Диана молчит, а разговаривают Крис и Дастин, которые явно не воспылали друг ко другу теплыми чувствами. Они постоянно один другого подкалывают, язвят и спорят. В какой-то момент Кристиан стаскивает вдруг с Дастина кепку и очки, и тот начинает орать на Криса – боится, что его узнают.

Настроение Дианы повышается – она понимает, что нравится им обоим, а они ведут своеобразную, но борьбу за нее. Свое молчаливое предпочтение Диана, конечно, отдает Дастину, дразня Криса. Ей нравится быть эпицентром их внимания. Нравится, что Дастин как-то по-новому на нее смотрит, нравится, что Крис ревнует. Нравится чувствовать себя нужной им обоим – для нее это в новинку. Кроме того, она наконец отдает Дастину тот самый кулон в виде пули, который она выкупила на аукционе, он искренне радуется подарку и сразу надевает на шею. Эта безделушка важна для него. Крис в это время спрашивает, что Диана подарит ему. «Может быть, поцелуй?» – спрашивает он, а она лишь презрительно смотрит на него в ответ.

А потом ощущение волшебства пропадает. На острове Святого Гаала, куда захотел поплыть Дастин, заранее арендовавший яхту, они встречают Санни. Чего-чего, а увидеть ее Диана никак не ожидает, и это для нее не самый приятный сюрприз.

Сначала к рыжей подбегает Крис и обнимает ее, а потом несет какую-то чушь, что она – его девушка. Диана прекрасно знает, что такие, как Крис, не заводят постоянных подружек. И она понимает, что Санни для него – девушка на пару ночей. Но, с другой стороны, ее нервируют слова Криса. Потом оказывается, что Дастин знаком с Санни, и то, как он на нее посматривает, не нравится Диане тоже. Затем эта рыжая идиотка начинает нести чушь про то, что кто-то обошел ее на аукционе, где продаются вещи знаменитостей. Вернее, не чушь, а правду, но ее Диана воспринимает болезненно. Ей не хочется, чтобы Дастин знал, как она достала кулон. И не хочет, чтобы он понял, что она – его поклонница. Рыжая максимально – настолько, насколько это возможно – бесит Диану, да еще и делает намеки на то, что было вчера, и ей все сложнее и сложнее сдерживаться.

В конце концов, когда они с Дастином уходят, Крис и Санни целуются, и хотя Диана говорит сама себе, что ей все равно, она раздражается все больше и больше.

С острова Дастин и Диана уплывают без Криса. Они рассекают на белоснежной яхте темное море, дружно молчат, рассматривают небо и далекие берега, горящие разноцветными огнями, и пьют шампанское, которое им принесли. Диана изредка поглядывает на Дастина, чувствуя, что внутри все замирает от странной нежности. И она вновь забывает о том, что у нее множество проблем. Ей тепло не только от того, что на ее плечи накинут кардиган Дастина, ей тепло и на сердце. Диана искренне благодарна ему за то, что он пригласил ее на эту прогулку, хоть и не понимает, в чем причина его поведения.

Дастин просит команду яхты не сразу возвращаться на пристань, а немного покататься вдоль берега, и они рассекают морские просторы, наслаждаясь свежестью и ветром. В какой-то момент, когда становится прохладно, Дастин обнимает Диану, положив ей руку на плечо и прижав к себе. И они сидят так, греясь друг о друга и накинув на плечи один на двоих плед. Им комфортно молчать – по крайней мере, так кажется Диане. Однако в самом конце пути Дастин почему-то вдруг спрашивает ее:

– Диана, скажи. Ты когда-нибудь пела...  в городке неподалеку? Несколько лет назад, в июле. Она непонимающе смотрит на него. Что он имеет в виду?

– Это очень странно, но все же я скажу, – отвечает Дастин и трет лоб свободной рукой. – Вчера я услышал твой голос и понял одну важную вещь, хоть она может показаться смешной. Я слышал твой голос и раньше. Несколько лет назад. Когда приходил после работы поздно вечером на берег. Знаешь, я так уставал, и казалось, что ничего хорошего уже не будет, и ничего не получалось...  Но я приходил к морю и слышал, как поет девушка.

Глупо...  Это сначала раздражало меня, а потом стало придавать сил, что ли...  Я бежал после работы как ненормальный на берег, чтобы послушать эту девушку. Девушку с твоим голосом. Это ведь была ты? – спрашивает Дастин вдруг, заглядывая Диане в глаза. Она почти испуганно на него смотрит, не совсем понимая, что он имеет в виду.

– Я подумал, что раз твоя вилла близка к этому месту, ты могла приплывать сюда и петь, – несколько смущенно продолжает Дастин, хотя обычно это ему не свойственно. – Может быть, я что-то путаю, но столько совпадений меня смущают. Наверное, только такой идиот, как я, мог влюбиться в чей-то голос, – ударяет он со смехом по колену.

И тут до Дианы доходит – Дастин когда-то слышал голос Санни и влюбился в него. А вчера вновь услышал его. Поэтому и позвал ее на свидание.

Он тоже перепутал их с Санни. Тоже.

Как он мог?

На Диану накатывает волна гнева – да какого черта?! Почему везде она? Почему всюду эта пронырливая сучка?! Почему из-за нее одни проблемы?

Дастин понимает, что с Дианой творится что-то странное, и он слегка отстраняется.

– Прости, я не хотел тебя обидеть, – говорит он, а Диана просто качает головой, пытаясь взять себя в руки. – Просто скажи – ты ли это была или я ошибаюсь?

Он говорит, как называется город, когда конкретно это было, и в его голосе столько надежды, что Диана несмело кивает. Она мстит. Мстит Санни за то, что она посмела понравиться Дастину. И мстит Дастину, который перепутал их. И, наверное, самой себе...

– Это все-таки была ты? – не веря, спрашивает Дастин – похоже он сомневался до самого конца. Его глаза странно блестят, а на губах играет полуулыбка.

«Я, – говорит про себя Диана. – Я. Это была я. И ты будешь так считать до скончания веков». Дастин кладет на ее лицо горячую ладонь. Они смотрят друг другу в глаза.

– Значит, я нашел тебя? – спрашивает он тихо и осторожно целует в губы, словно боится, что она растает от этого поцелуя как снежинка.

Для Дианы это неожиданно, но безумно приятно – исполняется ее мечта. Она в восторге от этого упоительного мягкого поцелуя, от неспешных прикосновений, от появившегося головокружения – ей кажется, что вместе с Дастином они летят прямо в море безумной нежности, которое стало их небом.

Но в какой-то момент Диана загорается как свеча от переполняющих ее чувств, и ей хочется сделать поцелуй более чувственным и глубоким. Она обнимает Дастина так крепко, как может, жадно льнет всем телом, требовательно проводит ладонями по его плечам и шее. И в ее голове бьется только одна-единственная мысль: «Ты – мой. Ты только мой. Мой».

Первым отстраняется Дастин, которого явно поражает напор Дианы.

– Твой отец меня убьет, – шепчет он ей, гладя по волосам, и глазами показывает на невозмутимого охранника, сидящего неподалеку. Диана беззвучно смеется.

Домой она приезжает часа через три, когда они вдоволь нагулялись на берегу.

«Спокойной ночи», – пишет ей перед сном Лестерс. И Диана засыпает, положив руку под подушку. Наконец-то принц полюбил Русалочку.

Ей снова снится белый туннель и поезд.