Глава 6
На церемонию бракосочетания разряженная невеста уже не обращала внимания. Даже скандала никакого не устроила. Она обдумывала план бегства. Рабский ошейник особо не мешал. Приступов удушья не было и, похоже, управляющий ошейником амулет действительно лежал где-нибудь на морском дне. Если Инара доберется когда-нибудь до храма Лойт, богиня поможет избавиться от позорного «украшения». Но вот ложиться в постель с первым встречным князем, отличавшимся повышенной похотливостью, сельо не хотела. И особенно остро пожалела, что перед тем, как покинуть храм, отказалась нацепить на себя «пояс девственницы». Если она настолько слаба как воин и как жрица, что не сможет себя защитить, то должна быть наказана, - думала за нее ее гордыня. Но главное - не о таком муже она мечтала. Не о таком «счастье» просила богиню! Более того, жрица прекрасно представляла, что своими действиями этот сверхкобель окончательно прогневил богиню любви, и ее мщение не за горами. И кто, как не жрица, может стать ее орудием? А быть каким-то там безмозглым орудием, пусть даже в божественных руках, никому не понравится. Инара как во сне выстояла церемонию бракосочетания, позволила отвести себя в княжескую опочивальню, оценила изысканное убранство, белоснежный интерьер и ложе, утопающее в лепестках белых и нежно-розовых роз. Хотя это же противно, наверное, когда мусор липнет к коже. Особенно ей понравился крупный селенис, венчавший изголовье супружеского ложа. Видимо, на острове этот драгоценный камень считался, и не без основания, символом любви. Не зря же селенисами, хотя бы крошечными, украшены все статуи Лойт. Инара улыбнулась: теперь младшая жрица знала, что богиня ее точно не оставит. - Ах, госпожа, вы самая прекрасная из всех, кто переступал порог княжеских покоев, - острыми шпильками кололи ее самолюбие наглые рабыни. Они раздели ее до кружевной нижней рубашки, потушили все свечи, кроме двух в изголовье ложа, отодвинули тяжелые гардины на зарешеченных окнах, чтобы ярко светившая луна придавала таинственности и романтики первой супружеской ночи, и удалились, заперев дверь снаружи. Селенис в изголовье ложа мягко вспыхнул.