11

Отчего-то было холодно. Темира сидела на кровати, упёршись в колени лбом, и почти не шевелилась.

Она не знала, день сейчас или ночь, в комнате без окон всё было равно и однообразно. Приходили слуги, они принесли ей поднос с едой – печёное мясо, козий сыр, сухие фрукты. Темира ни к чему не притронулась, умом понимая, что силы ей понадобятся, но кусок в горло не лез, так ей было плохо.

Она вспоминала Анриша, думала о том, где сейчас Аркела, какие она, должно быть, сейчас испытывает страдания. А ещё сожалела о том, что не успела сказать всем, кто же убил всех тех несчастных – Гойда, Шанну, Яна. И, значит, следующей жертвой Сапфиры мог стать кто угодно…

Маленькая мышка, выбравшись откуда-то из-под полы и не обращая на девушку никакого внимания, забралась на стол, и принялась грызть кусочек сыра, что лежал на краю тарелки. Темира устало следила за ней взглядом, и у неё мысли не возникло прогнать грызуна: пусть хоть кому-то будет счастье, даже если это счастье – козий сыр.

Однако шум, раздавшийся за дверью, заставил напрячься обоих. Девушка очень надеялась, что это вернулась прислуга, забрать поднос, но она ошиблась: на пороге комнаты появился пьяный Келбер, державший в руках флягу со своим пойлом.

От мужчины несло так, что Темира почувствовала приступ тошноты. Он самодовольно уставился на девушку, но заметив краем глаза удирающую со стола мышь, ловко сумел придавить её тяжёлым сапогом – Темира и вскрикнуть не успела. Когда старейшина, наконец, поднял ногу, под его подошвой оказалось примятое маленькое тельце, которое он брезгливо поддел носком сапога.

- Именно так я поступаю со своими врагами, девочка. – Философски изрёк он. – Поэтому не юли, а то тоже попадёшь под мой сапог. Только с тобой я расправлюсь иначе…

Темира, почувствовав опасность, исходящую от Келбера, вжалась в изголовье кровати, но это не могло ей помочь. Чувствуя, как зверь, беспомощность девушки, тот подобрался ближе, забравшись на кровать. Он грубо сдёрнул тонкое одеяло – последнюю защиту Темиры, а после, грубо ухватив за плечи, притянул хрупкое девичье тело к своему, уже возбуждённому, и набросился на неё с поцелуями.

Его ласки были грубы, а дыхание обжигающим, губы настойчивы, а руки бессовестны. И всё же она сопротивлялась, борясь с мужчиной, превышающим её в силе в десятки раз.

- Мелисса, я хочу тебя… - Вдруг зарычал он ей прямо в ухо, и девушка, дёрнувшись из последних сил, пронзительно закричала:

- Я не Мелисса! Пусти, пусти меня!

Сквозь пьяный угар до него, кажется, дошло, и Келбер, грязно выругавшись, откатился в сторону.

- Тьфу ты, Черновей меня возьми! – Заскрежетал он зубами – Попутал… Да не трясись ты! Я честный человек и до свадьбы не трону…

Темира, всё ещё не до конца веря в то, что сейчас ей удалось избежать участи стать жертвой насилия, шумно дышала, боясь что-либо сказать этому человеку.

- Ты так напоминаешь мне мою жену, Вестину. – Вдруг сообщил он, прикрыв глаза ладонью. Вот не похожа ни на грош, а напоминаешь и всё тут… Она тоже была невинна и… я…  любил её. И она меня тоже. Мы так ждали дня нашей свадьбы, так надеялись, что проживем эту чёртову жизнь вместе. А потом… Да, она родила мне двух прекрасных сыновей и я был счастлив. Да Черновей сам однажды подсунул мне на глаза эту сучку Мелиссу. Да! Её тело это нечто, и ни ты, никакая другая с ней никогда не сравнится в постели! Даже Вестина… Но… Я любил свою жену. А она, прознав про измену, была вне себя от горя! И, знаешь, таки нашла утешение в объятиях другого… Не поверишь, кого!

Темира лишь тихонько всхлипнула, понимая, что Келбер пьян и сейчас может наговорить чего угодно.

- Сам Рами возжелал мою любимую! Бог снизошёл до того, чтобы трахнуть простую смертную, наградив её своим семенем! И это убило её… Твой ненаглядный возлюбленный убил её! И за то я его ненавижу… Я лишил его того же, что и он меня – любимой женщины. Ты не жертва, ты – инструмент к достижению моей цели!

Поражённая, девушка не спешила что-то отвечать, понимая, что любые дискуссии сейчас бесполезны. Келбер был пьян, а значит, от него можно было ожидать чего угодно. Вон до чего допился – придумал, что сам бог спустился с небес по душу его жены.

- Молчишь. – Вдруг подначил её он. – Не защищаешь его, как могла бы. Мол, ребёнок ни в чём не виноват, а я тебе так скажу: виноват! Если бы не он, жива бы была Вестина.

Темире показалось или по его суровому лицу потекли слёзы? Однако, старейшина тут же поднялся на ноги и, не прощаясь, покинул её к облегчению самой девушки.

Когда скрежет закрываемого засова стих, жрица взглянула на то место, где до сих пор лежала раздавленная мышка. Она подошла к ней, всё ещё надеясь на чудо, но и невооружённым взглядом было ясно: зверёк мёртв.

Темира протянула к ней руку, боясь и то же время, желая коснуться серой шёрстки, замерла на мгновение…

И тут изуродованное тельце дёрнулось. Пискнуло. И потянулось к протянутой ладони…

Девушка испуганно отшатнулась, вскочив на ноги, сжав руки в кулаки. Мышь, ещё какое-то время продержавшись на лапках, вновь рухнула, более не шевелясь.

Темира же задумчиво уставилась на свои ладони, поражённая страшной догадкой. А что если она и впрямь была повинна в воскрешении всех тех мертвецов, что оживали в её присутствии? Что это за страшный такой дар и откуда он взялся у бедной сироты?

Борясь со страхом, девушка вновь приблизилась к мыши, повторив манипуляцию, поднеся ладонь близко к трупику. И вот уже через миг на неё как живые смотрели чёрные глаза – бусины, словно вопрошая: что дальше?

Значит, она не ошиблась.