13

Сапфира неотрывно смотрела на своё отражение в ночных водах Русянки. Вода ещё не успела замёрзнуть, и тусклые редкие звезды расплывались на её поверхности мутными пятнами, однако на них девушка не обращала абсолютно никакого внимания.

Жрицу волновало только одно – её лицо, её тело. Она даже обнажилась, чтобы лучше рассмотреть плавные линии своего туловища, стройные ноги и тонкие руки, способные свести с ума любого мужчину.

Босая, стоя прямо на снегу, она не ощущала холода, ведь это тело принадлежало ей только отчасти. И об этом девушка узнала совсем недавно, а вернее, вспомнила…

Её детство нельзя было назвать счастливым, но и несчастным тоже. Женщина – та, что вначале считалась её матерью, была к ней терпима, не баловала, но и рук не распускала. Звали её Линтой, и натуры загадочней в селении лунных ещё не появлялось. Говорили, явилась она в их общину в одних обносках, с голодным новорожденным ребёнком на руках, но люди добрые пригрели, накормили и даже место нашли, где ей угол свой достался. Вот только откуда пришла так и не сумели выспросить – дура дурой, а на все вопросы молчком, словно научил кто.

Помогали все, кто мог, а особенно жрицы Селены – Верховная Мать тогда силу в ней признала, а потому девочку холили и лелеяли, а ещё посматривали, чтобы нерадивая мамаша дел не наворотила.

И не злой была, но выпить любила. А ещё слаба на то самое место, что под юбкой прячут – нередко к ней мужики местные захаживали, кто горе утолить, кто радость разделить. И так бы всё ничего, да к тому времени Мелисса Верховной Матерью стала, а строгости её предела не было. К Сапфире очень уж привязана была, каждый день к ней ходила, то нарядами, то угощением баловала. А как подросла девчушка, замечать стала, что ухажёры Линты уж и на неё заглядываются, а значит, беды не миновать. Вопрос только времени.

Разговаривать с «мамашей» было бесполезно – та со всем соглашалась, но делала всё равно по-своему. И случилось так, что не вернулась она однажды домой. Нашли её в ближайшем перелеске, мёртвую. Говорили, выпила лишнего, да сердце не выдержало. Вот и весь сказ.

Тогда наняла Мелисса своей любимице няньку дельную, не пьянчугу, с руками, что и дом в порядок привела, и за девочкой следила лучше. А после…

Сапфире тогда тринадцать лет исполнилось, когда Мелисса, которую она искренне обожала, вдруг призналась, что она и есть её настоящая мать. Та не то чтобы удивилась, но обидно ей стало что ли. И против воли своей затаила она обиду. Что не признала сразу, чужим людям на поруки отдала. Откуда же ей было знать тогда, чем это грозило её настоящей матери. Но вслух высказывать не стала, хотя вместо ожидаемого Мелиссой сближения, они наоборот отдалились.

Сапфира росла тихой, но не забитой девочкой. Про таких говорили: себе на уме, а на уме у неё было ой как много всего. С ранних пор она привыкла считать себя лучше всех, ведь по красоте с ней не могла сравниться ни одна девочка из ровесниц, да и старшие порой весьма уступали ей в этом.

Высокомерие вкупе с красотой сделали своё дело: Сапфира выросла с четким убеждением того, что все без исключения должны любить её. Её, и никого более. Ведь она была так прекрасна, что сама от себя глаз порой не могла отвести, заглядевшись на своё отражение. И вместе с тем креп её страх невесть откуда взявшийся, будто лежит на ней проклятие – не испытать в жизни любви всесильной, такой, что раз на тысячу бывает. И хоть ухажёрами она была с мала богата, да всё не те ей попадались, чтобы разубедить девушку в этом.

И тем паче смотреть она не могла на влюблённые пары, что невольно возникали в её поле зрения – оказывается, и дурнушек могли любить, а её и вовсе не замечать. Чёрная зависть заливала в те моменты сердце девушки, и хоть сама всегда была при очередном ухажёре, Сапфира себя понять не могла, откуда это берётся. Ненавидела она влюблённых жуткой ненавистью и всегда про себя зла им желала, с удовольствием наблюдая меж ними ссору, если таковая случалась. Но, как часто бывает, за ссорой обычно приходило примирение, и это раздражало девушку ещё больше.

Ведь её никто до сих пор не любил по-настоящему – она так считала.

Осознание пришло к ней после того, как Сапфире исполнилось восемнадцать лет – память её прошлой жизни вернулась к ней вся и сразу без остатка. Помнила она, как горько проплакала ту ночь, сидя на берегу Русянки, вспоминая боль и обиду, что причинили ей Рами и Селена, а вслед за ними и жестокие люди, заточившие её душу в серый камень и спрятавшие его под алтарь в храме богини-луны.

Любовь – это всё, чего она желала, но была лишена в этом несправедливом мире. Так почему другие должны быть счастливы, если она так несчастна?!

Взглянув на своё новое прекрасное тело, отражавшееся в воде, Иллуна вытерла слёзы, что уродовали её совершенное лицо, и нехорошая улыбка исказила тогда лицо девушки.

Селена и Рами заплатят ей за это. И пусть уже много веков они томились в своих небесных просторах, сердца их по-прежнему пульсировали здесь, на земле. Вернее, их одно на двоих, общее сердце, что в народе прозвали Лунным, ведь мало кто знал, что сердце Рами было соединено навеки с сердцем любимой, и теперь их было не разделить.

Но Иллуна знала, как сделать так, чтобы оно навек умолкло…