38

Бог угрюмо кивнул, а после взмахнул рукавом да так, что стены задрожали, затряслись. Пространство исказилось, поплыло волнами, то чёрными, то белыми – других цветов не осталось. Парни переглянулись, пытаясь удержаться каждый как мог, и вот вроде на своих двух стоят и не двигаются, а шатает их так, точно крепкого перебрали, хотя ни тот, ни другой и в мыслях такого не держали.

Померкли краски, потеряли свой лоск, словно выцвели, а после забушевали, расцвели с новой силой, да так, что в глазах появилась резь. И жарко стало – хоть раздевайся, словно лето вовсю. И не смотри, что только зима была…

- Где мы? – То и дело крутя головой вопросил Анриш. Жрец же столь же внимательно, но более напряжённо, изучал окружающую обстановку.

Вернее то, что в скором времени должно было стать «обстановкой». Сгустки красок, хаотично парящие вокруг них в воздухе, постепенно принимали реальные формы. Вот лес появился, а в лесу тропинка, лаз в нору, да рыжие белки, что скакали по ветвям, недоверчиво оглядывая гостей. Редкие лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь дымку утреннего тумана, скользили по нетронутой глади лесного озера. А воздух, воздух свеж! И тянет смолой да листвой молодой, дополняя аромат клевером и хмелем.

- Правь. – Неторопливо ответил Рами. – Моё обиталище, сыновья. Здесь я живу. Но сейчас нам нужно в другое место.

И правда, вскоре всё поменялось вновь. Краски стали более мрачными, а на смену свежим запахам леса пришли запахи тлена, сырости и разложения.

Мрачно стало, как в склепе, и холодно, нестерпимо холодно, аж зубы застучали. И вот предстала перед ними каменная твердыня, уходившая в небо своими чёрными башнями-пиками, а корнями в серую бесплодную землю, усыпанную  невзрачными камнями.  И тишина такая, словно слух они разом потеряли – ни ветерка, ни птахи какой, ничего.

Анриш почувствовал, как зубы стучат, да стыдно было перед отцом и братом. Вот, вроде и не зима, ни снежинки нет, а мороз пробирает до костей. Но никто его осуждать не стал, глупо это да не до того.

- Потерпи, сын. – Сказал Рами, положив ему руку на плечо. – Под землёй мы, потому так не жарко. Не любит Черновей солнечного света, будь его воля, везде бы заселил он тьму и холод.

- Как так под землёй? – Варнар тоже начал заметно дрожать, но отмахивался от этого неприятного состояния как от надоедливой мухи. – А вот же оно, небо?! Да и Правь выше Яви на целую Навь…

Рами лишь терпеливо улыбнулся – что взять с несмышленышей этих.

- Пустое всё это, не настоящее. И Правь велика, да не выше, а сквозь. Оттого и разделена она так же на землю и небо, но выглядит по-другому, а простыми людьми и вовсе невидима.

Оба его сына молчали, осмысливая услышанное. А после, как по команде, повернули головы на  высоченные запертые ворота, оценивая свои шансы.

Ворота явно были закрыты изнутри, и парни теперь ломали голову, как попасть внутрь.

- Может, постучать? – Предложил Анриш. – Что-то мне тут совсем не нравится…

- Постучим. – Согласился Рами. – А ну-ка отойдите, оба…

Пламя, в секунду сорвавшееся с ладоней бога, огромным клубком врезалось в черные ворота твердыни. Но урона не нанесло – ворота как стояли, так и продолжали стоять, даже не оплавившись, но Рами невозмутимо сложил руки на груди, продолжая на них смотреть.

- И что теперь? – Варнар, кажется, начал терять терпение, тогда как Анриш пытался продумать следующий ход.

- Подождём немного…

А ждать и вправду недолго пришлось. Сквозь казавшиеся непроницаемыми ворота вдруг проскользнули чёрные тени – теневые сгустки, которые тут же материализовались в поджарых гончих псов, что опасно поджав верхнюю губу, начали подкрадываться к отцу и братьям.

Анриш первым выхватил меч и попытался нанести одному из пяти призрачных животных удар. Оружие настигло своей цели, но прошло сквозь – клубы черного тумана, из которого было создано это существо, рассеялись, чтобы после вновь собраться воедино.

Повторные выпады дали тот же результат, и в какой-то момент псина материализовалась совсем рядом, успев схватить распахнутой пастью руку парня, ту, в которой он держал меч.

Анриш вскрикнул от боли, едва не уронив оружие – несмотря на свой призрачный облик, псы кусали как живые, но тут на помощь подоспел Рами, ударив огнём по этим тварям. Резкий скулёж возвестил о том, что это был верный ход. Варнар, который тоже уже стоял с мечом наготове, быстро убрал его, вызвав пламя на ладонях и успешно начал атаковать приближающихся животных.

Огонь словно растворял их, но тут из закрытых ворот твердыни хлынули новые псы и другие твари, сильнее и больше предыдущих. У новоприбывших ещё были крылья, перепончатые, как у летучих мышей, да и сами они весьма напоминали этих животных. Однако зубы, в два ряда торчащие острыми спицами во рту жутких тварей, говорили о том, что это отнюдь не милые безобидные существа.

Не долго думая, они начали пикировать вниз, но их тоже встречал огонь Рами и его сыновей, и многие даже не долетали, сгорая, а вернее, пропадая в воздухе.

Но двойная атака давала о себе знать. Трудно было контролировать и  нижний подступ, и верхние атаки, и парни заметно измотались, пытаясь не подпустить их близко к себе, но всё чаще пропускали те или иные вражеские выпады и были порядком изранены.

Да и огонь их заметно терял силу, энергии становилось все меньше и меньше.

Рами, сражаясь, красиво лавируя промеж этой нечисти, должно быть и не знал, что такое усталость. А раны на нем мгновенно затягивались, не причиняя ни боли, ни какого либо вреда.

Но одного взгляда, брошенного на сыновей, ему хватило, чтобы все понять. Да, они ещё бились с призраками, но среди черноты, окутавшей их с ног до головы, были почти не видны.

Тогда Рами, вспыхнув факелом, начал расти вверх, приобретая поистине гигантские размеры. Его дети с восхищением воззрились на него, когда бог, набрав побольше воздуха в груди, вдруг выдохнул чистейшим огнём на все мерзкие существа, что копошились теперь внизу, разом уничтожив их. А после произнёс так громко, словно гром прогремел в небе:

- Довольно, Черновей! Поиграл и хватит! Выходи! Разговор к тебе есть!

Тишина.

- Ужель трусит? – Усмехнулся Варнар. – Вот тебе и грозный бог…

Но на последнем его слове ворота замка, скрипнув, отворились.

И Черновей предстал перед ними как есть.