Глава 7

Андрей подавил мгновенное желание забрать телефон у Саши и ответить за неё. Защитить можно, не нападая. Как бы ни хотелось оградить другого человека от проблем и волнений, Славенский хорошо понимал, что существуют вещи, которые нельзя сделать за кого-то. Всё, что остаётся — поддержать. В какой-то степени придать уверенности своим присутствием или облегчить задачу искренним участием без ложных фраз, что не о чем беспокоиться. Есть, особенно ей, кому абсолютно чуждо безразличие. Однако Саша на деле показала, что при всей своей безыскусной хрупкости она далеко не тепличный цветочек, который необратимо вянет при малейшем дуновении ветра.

Андрей сократил расстояние между ними и молча пожал руку Саши чуть выше локтя. Она мазнула по нему нечитаемым взглядом и приняла вызов.

— Алло, — Саша выбрала нейтральное приветствие, но даже от него у неё перехватило горло, и она затаила дыхание.

— И вам алло, Александра свет-Владимировна. Соизволили наконец-то ответить, — отчётливо донеслось до Славенского из динамика, несмотря на то, что Саша плотно прижимала телефон к уху. — Спишь до обеда что ли, или опять собачьё тебе прохода не даёт?

Саша на глазах стала необъяснимо прозрачной, как последний листок на голой ветке поздней осенью. Он упрямо не потерял формы и даже основного цвета, но истончился настолько, что задень его случайно — и рассыплется в пыль. Андрей остался на месте, только убрал руку, боясь нечаянно сдавить девушку слишком сильно.

— Я на днях попала в аварию, ничего серьёзного, только произошли провалы в памяти из-за удара головы, — на том самом задержанном выдохе выпалила Саша. — Мама, я не хотела тебя…

— Дожили, — перебила её мать. — Ничего умнее не придумала в своё оправдание? То игнорируешь мои звонки, то несёшь какую-то чушь.

— Я не …

Саша растерялась от подобного обвинения и немного отодвинула телефон, потому что тирада на повышенных тонах без пауз полилась из него дальше:

— Ну извини, что отрываю тебя от твоих великих дел! Или, может, от любовника, который, похоже, напрочь отбил в тебе уважение к родителям. Перезвони, как образумишься!

Разговор резко оборвался. Экран телефона погас. Саша впилась в него немигающим взглядом. В ней смешалось недоумение, возмущение и смутная поскуливающая тоска, нахлёстывающиеся друг на друга.

— Что это было? — Она активировала экран, как будто хотела убедиться, что звонок действительно закончен. — Почему так… несправедливо и сгоряча… — Саша потёрла шею и грудь, словно ей стало душно. — Мама на меня за что-то сердится? — Она бегло посмотрела на Андрея, и он стиснул челюсти, заметив болезненный блеск в её глазах.

Саша затравленно переступила с ноги на ногу, переложила телефон из руки в руку, рвано вдохнула.

— Неужели мы в ссоре?.. Или я заядлая врунья, раз она не поверила ни одному моему слову?.. Тогда пусть уж лучше поругались…

Внезапно прекратив поток предположений, Саша развернулась к полкам, рванула ближайший ящичек на себя, сунула в него телефон, практически закинув вглубь с тупым стуком, и задвинула слишком резко, не успев убрать пальцы.

Она со свистом втянула воздух и отдёрнула руку. Отшатнулась, впечаталась в грудь Андрея и замерла. Он аккуратно обхватил женское запястье, осмотрел наливающуюся багровым поперечную вмятину на коже чуть ниже ногтей указательного, среднего и безымянного пальцев и повёл Сашу в ванную. Она без возражений подставила руку под холодную воду, подрагивая от пульсирующего жара в пальцах, который параллельно обжигал горло и глаза, мешая видеть и говорить.

— Пошевели пальцами, — попросил Андрей. — Согни и распрями их полностью.

Она послушно сжала кулак, поморщилась и растопырила пальцы лучистой короной.

— Ничего серьёзного. — Саша перекрыла кран и взялась за полотенце. — Поноет и пройдёт. Сама виновата. Прости, что испортила настроение. Иди на пляж, как и планировалось. Я останусь… и полежу, — бормотала Саша, вытирая уже сухие руки и не глядя на Андрея.

Вдруг полотенце исчезло. Саша продолжала смотреть на свои ладони, отсчитывая ритмичный перестук точечно меткого молоточка в подушечках пальцев: «Раз, два, три. Раз, два, три». Славенский, так и не сказав ни слова, снова взял её за руку и повёл в комнату. Усадил на стул и вышел в коридор.

Не успев решить, как реагировать на молчаливое поведение Андрея, Саша просто наблюдала, как через несколько секунд он возвращается с похожим стулом, ставит его напротив неё и садится, упираясь локтями в колени.

— Ты специально поранила пальцы, чтобы испортить мне настроение? — Андрей буравил Сашу серьёзным взглядом, исключающим даже слабый намёк на шутку.

— Что?.. — Она недоверчиво заморгала и перестала баюкать прищемлённую руку. — Нет конечно.

— Тогда сделала это, чтобы не ходить на пляж? — Те же строгие интонации в его голосе и сосредоточенное выражение лица.

Саша непонимающе уставилась на него, пытаясь уловить, в чём заключается подвох. Славенский не шелохнулся, всем видом показывая, что на самом деле ждёт ответа на свой вопрос.

— Нет, — получилось более язвительно, чем она хотела.

— Если ты вообще не планировала идти на пляж, зачем подыгрывала мне со сборами?

— Андрей, да что на тебя нашло?! — Саша начала раздражаться. — Бред какой-то.

— Бред и есть, — согласился Славенский, и что-то упрямое, но не издевательское мелькнуло в его глазах, как будто он терпеливо подталкивал Сашу к чему-то. —За что ты просишь прощения и в чём виновата?

Она приоткрыла рот, сложив губы в немую «о», как будто ей катастрофически не хватало воздуха.

— Этот унизительный телефонный разговор при тебе… — Она не выдержала его пристального взгляда и, поникнув, опустила глаза.

— В который тебе хватило смелости вступить, всё честно рассказать и в котором ты не произнесла и десятка слов, — отрезал Андрей. — Так кого он унизил?

Саша ссутулилась, обняла себя за локти, и тихо ойкнула, тут же разомкнув явно простреленную болью руку.

— Как можно было так по-идиотски задвинуть ящик вместе с пальцами?.. Опять тебе со мной нянькаться.

— То есть, если бы я случайно прищемил палец, ты бы сейчас разорялась на весь дом, какой я невнимательный дебил, сам себя специально покалечил, да ещё и назло тебе, и не подумала бы проявить ни капли сочувствия? — Славен откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и скептически выгнул бровь. — Плюс ждала бы от меня покаяния и извинений с ползанием у тебя в ногах?

— Нет, — Саша покачала головой. — Теперь моё нытьё выглядит так, будто я напрашиваюсь на жалость. Если до этого мне было неловко, то теперь откровенно стыдно. Меня снова штормит из крайности в крайность.

— Саш, — голос Андрея смягчился, он придвинулся к девушке вплотную и накрыл её колени тёплыми ладонями. — Помнишь, я говорил, что если бы оказался на твоём месте, то уже разнёс бы всё вокруг к чёртовой матери?

Она бросила на него осторожный взгляд и кивнула.

— Тебе не нужно извиняться за то, что ты чувствуешь и переживаешь. Как и взваливать на себя несуществующую вину. — Андрей слегка сжал округлые коленки. — Я не склонен проявлять неуважение к родителям, но оно, к сожалению, только крепнет, учитывая, что я второй раз становлюсь свидетелем того, как виртуозно тобой манипулирует твоя мать.

Саша распрямилась, резко выдохнув.

— Это и расстроило меня больше всего.

— Что именно? — Славенский непроизвольно погладил Сашу, скользнув выше по бедру и немедленно вернув руку на колено.

— Я не помню, но подспудно понимаю, что мамино давление привычно для нас обеих. Мне двадцать шесть лет, а выходит, будто я до сих пор пасую и молча проглатываю незаслуженные упрёки, как в четырнадцать. — Саша наконец посмотрела прямо в глаза Андрея. — Ведь она сама меня набрала, настойчиво дозваниваясь совсем не для того, чтобы узнать, как дела. С какой-то целью.

— Хочешь узнать с какой?

Саша задумалась.

— Хочу. Но не хочу перезванивать.

— Тебе и не понадобится, — уверенно произнёс Андрей, поднялся и подал Саше руку .

— Почему ты так думаешь? — Она без сомнений вложила в его ладонь свою и встала.

— Потому что расчёт идёт на то, что ты, по-твоему же, привычно испытаешь чувство вины и перезвонишь сама. Если же он не сработает, то за игнор накажут и добьют. Вопрос, скорее всего, пустяковый, но при желании его легко можно раздуть до катастрофических масштабов. Полагаю, новым звонком тебя не удостоят, но мессенджеры, как и бумага, не краснеют. — Андрей расслабил захват, более не удерживая Сашу, но и не убрал руки, оставив её как подставку для женских пальцев. — Ты прекрасно понимаешь, что по-настоящему важную информацию сообщают сразу, несмотря на обстоятельства и личные претензии. — Славенский заметил, что Саша не просто не отняла руки, но и продвинула её к центру его ладони, чтобы та нечаянно не соскользнула. — Так что можешь остаться в комнате, прилечь и ждать сообщения. Или взять телефон и выйти из дома, периодически заглядывая в уведомления. Или написать первое пришедшее на ум желание, скатать бумажку жгутиком, положить мне в карман и проверить, обладаю ли я телепатическими способностями, чтобы его исполнить или хотя бы присоединиться к его осуществлению. Но сначала, при любом твоём решении, давай ещё раз охладим твой ушиб.

Андрей снова сжал так и не отпустившую его руку Саши и направился в ванную.

Он держал её руку под струёй, а Саша неотрывно всматривалась в его лицо.

— Ты столько делаешь для меня и так много мне даёшь.

Славенский мельком взглянул на неё и выключил воду.

— Ничего сверхъестественного. Просто ты умеешь ценить малое как большое. — Он бережно промокнул прохладную кожу, отложил полотенце и встретил внимательный взгляд Саши. — А ещё ты умеешь принимать внимание и заботу искренне и без одолжения, так же, как ты сама их проявляешь.

Несколько долгих секунд они смотрели друг другу в глаза, разделяя что-то важное, общее и не требующее никаких пояснений.

— Андрей, — первой заговорила Саша.

Досада, назойливо свербящая в Андрее авансом из-за возможного намерения Саши начать его благодарить, бесследно растворилась в только что состоявшемся молчаливом обмене взглядами. Он не знал, какого продолжения ждёт от неё, но точно не подобострастного «ты мне, значит, я тебе».

— А сам ты хочешь пойти на пляж?

— Хочу. И в море искупаться хочу. И тебя увидеть раздетой хочу, — честно ответил Славенский. — Только на сегодня мой морально-волевой лимит исчерпан. На тебе в купальнике я сломаюсь.

— Ты сам захотел дать то обещание, — напомнила Саша, не испытывая никакого смущения от его откровенного признания, всколыхнувшего внутри совершенно противоположное ликование. Оно словно пробуждало от спячки и придавало телу, мыслям и всем ощущениям приятной головокружительной лёгкости.

— Захотел и должен — разные вещи. — Андрей вышел в коридор, стремительно покинув ставшее слишком тесным пространство душевой. — Я бы предпочёл прогуляться, сориентироваться по окрестностям, завернуть к морю и пройтись по пляжу. — Он вдруг грубо прочесал всей пятернёй волосы. — Звучит ужасно скучной технической программой.

— Отнюдь, — загадочно улыбнулась Саша, проскальзывая мимо него в комнату.

Она проворно вытащила из сумки ручку и очередной клочок бумаги. Нацарапала что-то, перечитала и скрутила тонкой трубочкой. Подошла к полкам и плотно задвинула ящичек, куда столь поспешно засунула телефон. Взмахнув подолом, развернулась и чуть не налетела на привалившегося к косяку Андрея.

— Пошли гулять. — Она приблизилась к нему и положила в боковой карман его штанов подготовленную записку. — Проверим кто ты: злой фей или добрый колдун.