Глава 8

Пока Андрей закрывал дом и ставил его на сигнализацию, Саша прошла по дорожке в центр сада. Прикрыла глаза и вдыхала необычные прогретые ароматы южных растений. Стояла, расслабив руки, наполнялась вкусным воздухом и улыбалась.

Улыбалась тому, как они спустились с лестницы, и Андрей, не спрашивая, усадил её на низкую скамейку у входной двери, опустился на корточки и из ниоткуда достал эластичный бинт. Пробурчав «чересчур резво разбегалась», он наложил не очень тугую повязку и зафиксировал её лодыжку и пятку. Помог Саше надеть невесомые мягкие сандалии, с особой тщательностью расправил сбивший в сторону подол сарафана и обулся сам.

Саша прикусила нижнюю губу и скосила глаза направо и налево, как будто Андрей мог незаметно подойти и подслушать её мысли. Она перечислила его основные действия в той же сухой манере, в которой он сам представил план их прогулки: поддержал, усадил, перевязал, обул. Хотя на самом деле за опущенными веками Саша снова и снова видела его обеспокоенный цепкий взгляд, сравнивающий форму её лодыжек на предмет припухлости, рассматривала маленький трогательный завихряющийся водоворот волос на его макушке, когда он склонился, чтобы заняться её ногой, ощущала каждый палец Андрея на своей талии, пока он вёл её вниз ступень за ступенью, и безопасное тепло мужской руки, в которое так естественно погрузилась её ступня, совершенно не желая его покидать. Саша опустила глаза вниз и выставила вперёд повреждённую ногу.

— Туго?

Она чуть не оступилась от неожиданности, обнаружив Андрея прямо за собой. Он же уже присаживался рядом с ней.

— Всё-таки перетянул ремешок?

— Нет, — Саша выровнялась и начала перебирать складки подола, одновременно вытирая об них моментально вспотевшие ладони. — Мне удобно, правда. Просто кажется, что я не носила сандалии лет сто.

— Сразу скажи, когда устанешь. — Андрей поднялся и кивком указал на калитку. — Готова?

— Скажу. Готова. Марш, — отчеканила Саша и пошла вперёд, изучая цветы вдоль дорожки при свете дня.

Путь из аэропорта на такси ночью показался Александре недолгим, но больше запомнился удивительным небом и запахами, нежели каким-то зрительным представлением того, куда именно они приехали.

За воротами дома проходила довольно широкая ухоженная улица с похожими заборами, проложенными по обеим сторонам от проезжей части тротуарами и густой зеленью, обрамляющей обочины и подглядывающей с участков наружу.

— Мы в пригороде Анапы, верно? — спросила Саша, внезапно растерявшись и не зная куда деть руки.

Они вышли налегке. И если Славенский захватил телефон и ключи, то она не взяла вообще ничего. Убирать руки в карманы сарафана не хотелось, льнуть к Андрею первой — тоже. Саша скрестила запястья, вытянув указательные пальцы, как флюгеры, в разные стороны и ожидая выбора направления от Славенского. Он качнул головой влево и перехватил Сашину ладонь, мягко прижав её к сгибу своего локтя, мгновенно уничтожив всю её глупую маету и сомнения.

— В Витязево, на современном отшибе, но, надеюсь, мы с тобой воочию убедимся в его исторически греческом колорите, — поставленным голосом профессионального гида ответил Андрей, делая широкий круговой жест свободной рукой.

— Мне в любом случае всё будет в новинку, — заметила Саша, восторженно вертя головой и с любопытством всматриваясь в просвет появившегося узкого проулка, усыпанного опавшими абрикосами. — Не думала, что скажу такое, но единственное, что мне нравится в моём беспамятстве — это полнота каждого ощущения. Настройки сбились, и снова всё происходит в первый раз. Не как, без сравнения, а именно в первый. Волнительно… Странно… Остро… Страшно… Интересно.

— Я махровый пессимист на фоне тебя, — усмехнулся Андрей, на ходу сорвав хвастающийся медовыми бочками абрикос и вручив его Саше. — Держи.

Она поблагодарила и откусила половину, слизнув потёкший по губам сок.

— Очень вкусно. Попробуй! — Саша подала вторую половинку абрикоса Андрею.

Он наклонился и втянул его в рот прямо из пальцев Саши.

— Вкусно, — подтвердил, улыбнувшись её широко распахнутым глазам, не мигающим, чтобы не пропустить его реакции.

— Не знаю, какая из меня оптимистка, — Саша предусмотрительно перевела взгляд на деревья, не мешая Андрею выплюнуть косточку. — Учитывая литры слёз, которые я успела пролить за эти дни, и сколько раз погружалась в отчаяние. Только… небо не становится серым из-за моего уныния, а абрикосы дарят сладость, даже если я не помню их прежний вкус.

Улица вильнула, вывела Сашу и Андрея на перекрёсток и, пронырнув через круглую площадь с небольшим рынком, стала оживлённой, шумной и неправдоподобно бесконечной. А потом внезапно закончилась, выкинув их в необъятный небесно-песчано-водный простор.

К широкой пляжной полосе вёл облагороженный тысячами ног довольно опрятный променад, с обеих сторон охраняемый шатрами и киосками со сладостями, напитками, разноцветными платками, игрушками, надувными матрасами и прочими плав.средствами на далеко не самый взыскательный вкус.

Опешив от резкого контраста между лаконичным зелёным умиротворением их временного жилья и окружающим кричащим пёстрым буйством красок и голосов, Александра позабыла о панамах, которые собиралась подобрать им с Андреем, а Славенский, переместив руку на талию Саши и привычно приняв её вес на себя, в ускоренном темпе преодолел неожиданную полосу препятствий и с облегчением остановился на кромке с прогретым мелким песком.

— Моя ошибка. — Он отгородил Сашу от нагнавшей их семьи из четырёх человек, которые рьяно жестикулировали и спорили, перебивая друг друга. — Перепутал. Нужно было идти направо от ворот.

Пользуясь спадом жары, многие отдыхающие хлынули на общественный пляж. Кто-то вовсе не уходил, прожариваясь и просаливаясь до костей или прячась под зонтиками и огромными шляпами.

— Ну что, вернёмся и исследуем посёлок в относительно спокойной сейчас обстановке или проберёмся к воде и отправимся вдоль неё на поиски более безлюдного пляжа? — Андрей посмотрел вниз на Сашу, которая обводила ошарашенным взглядом разномастную толпу и не думала отстраняться от Славенского, тесно прижавшись к его боку.

— На поиски, — воодушевлённо выдохнула она и наклонилась, чтобы расстегнуть сандалии.

Мелкий песок обнимал ступни, норовил набиться под складки бинта Саши и в подвороты штанов Андрея, щекотал, скатываясь по коже, и массажировал более крупными крупинками. На границе пляжа, куда не дотягивались волны, несколько мужчин азартно возводили настоящую крепость с башнями, укреплениями и бойницами. Они благополучно позабыли про отпрысков, забрав ведёрки и лопатки у детей, которые, в свою очередь, нашли новое развлечение и обмазывали отцовские спины и друг друга мокрым песком и выбрасываемыми на берег редкими водорослями.

Саша резко остановилась, и Андрей чуть не врезался в неё, успев обойти в последний момент. Она надавила ногой на гладкую загорелую сырую поверхность перед собой, зарылась пальчиками в податливый песок и отступила. Сделанные ямки слегка вздулись, пытаясь самостоятельно заполнить пустоты, скукожились и с радостью приняли в себя докатившуюся на волне пенную бахрому. Она запузырилась, зачмокала, разровняла песчаный холст и с шелестящим урчанием отпустила морской язык обратно в большую воду.

Александра повторила то же действие: вдавила, зарылась, отступила и дождалась разглаживания.

И ещё раз.

И ещё.

— Моя память точь-в-точь этот влажный песок, все следы на котором смыло мощной волной. — Саша смотрела на исчезающие вмятины, которые море стирало вечным ластиком. — Но я оставляю новые и, как вода, впитываю их отпечатки. — Она наклонилась и громко шлёпнула по окатившей её ноги мягкой волне, запахнула наискосок подол и подоткнула его край за поясок. — Пойдём наследим побольше! — Снова окунула руки в воду, стряхнула их, окатив Андрея мелкими брызгами, и засмеялась, когда он ответил ей тем же. — Туда? — Махнула рукой наугад.

— Туда. — Славенский закатал штанины повыше, перехватил у Саши сандалии, чтобы освободить её порхающие руки, и присоединился к ней на зыбкой пограничной линии прибоя.

— Возьмём прогулку на кораблике в открытое море? — после недолгого молчания предложила Саша, вглядываясь куда-то за горизонт, где толща морских глубин казалась медленно набухающим холмом и создавала впечатление мерно вздымающейся необъятной груди огромного затаившегося под волнистым покровом создания.

— Непременно, — отозвался Андрей, неотрывно разглядывая Сашу сзади.

Её распущенные волосы явно сговорились с сарафаном и колыхались в едином такте, отзываясь на каждый шаг или порыв ласкового ветра. Ткань подола не просвечивала, но с анатомической точностью облепляла женские бёдра и небрежными точными мазками повторяла контур стройных ног, особенно чуть ниже колен, где к ним льнул намокший подол. Она то и дело наклонялась, зачерпывала пригоршню солёной воды и подбрасывала её вверх или рассеивала над уходящей волной. Её спина красиво изгибалась, руки взлетали, и создавалось впечатление, что сама Саша вот-вот побежит по волнам прямо в небо.

— Как мы будем ходить на море? — Она полуобернулась, обращаясь к Андрею, но блуждая взглядом по прозрачной бирюзе, переходящей в синеву.

— В смысле, как? — не понял он.

— Установим очерёдность? — Саша заправила волосы за ухо и посмотрела на Славенского из-за плеча.

— Саш, ты о чём? — окончательно растерялся Андрей.

Она полностью развернулась к нему, продолжая идти задом наперёд и серьёзно пояснила:

— Я не хочу тебя специально дразнить или причинять… неудобства, но и плавать и загорать одетой не собираюсь. Значит, придётся ходить по одному. Странно отсиживаться в саду за забором, когда рядом такая невероятная красота и безграничная мощь.

Андрей поморщился, как будто у него заныл зуб.

— Я сказал, что лимит моей выдержки закончен на сегодня, — нехотя проговорил он. — Завтра… будет завтра.

Саша звонко рассмеялась.

— Что? — Он передёрнул плечами.

— Хорошо, когда человек так сильно верит в… завтра. — В глазах Саши заплясали чертята, которых Андрей никогда в них раньше не видел. — Прости, но я, например, увижу тебя завтра с голым торсом и, может случиться, что начну тонуть от нехватки кислорода или приступа тахикардии. Что будешь делать: кинешь мне круг или спасателя?

Андрей покачал головой.

— Сам спасу.

Саша закатила глаза.

— Кстати, я умею плавать?

— Вот завтра и узнаешь, — выкрутился Андрей, любуясь развеселившейся Сашей.

Она слегка топнула по воде и, одарив Андрея загадочной улыбкой, снова развернулась лицом по движению.