Глава 21

Даже под пытками Саша не смогла бы объяснить, сколько времени спустя и каким образом Андрей поднялся вместе с ней на руках, одновременно захватил её рюкзак, открыл дверь, и они оказались в номере. Только что Саша сидела на ковре в общем коридоре, крепко обнимая Андрея, и вот уже сидит у него на коленях на диване в комнате, всё так же обнимая и перебирая пальцами по шее.

Ни один из них не подумал про свет. В незашторенное окно заглядывала почти полная луна и её мерцающего сияния было вполне достаточно, чтобы молча смотреть в глаза друг другу, заправлять за ушко золотистый пушистый локон и нежно очерчивать углубившиеся морщинки между слегка нахмуренными бровями.

Андрей сполз ниже по дивану и откинулся на подлокотник, укладывая Сашу себе на грудь.

— Устал? — Саша устроилась удобнее, скатившись в ямку между Андреем и спинкой дивана, и прижалась щекой к его плечу.

— Устал, — он не стал отпираться, поймал её руку в плен к своей и потёрся виском о темя Саши. — Хреновый тебе достался любовник.

Она приподнялась и несогласно покачала головой.

— Я хочу тебя не просто любовником. Я хочу тебя любимым. Когда получаешь не только секс при каждом удобном случае, а сидишь вместе на полу в коридоре гостиницы и чувствуешь себя дома.

Саша улеглась под подбородком Андрея, обхватила его большой палец, не убирая руки из-под широкой ладони, и затихла.

Славенский обнял её за талию второй рукой, не нарочно соскользнув кончиком мизинца на тёплую кожу под поясом джинсов, поцеловал в макушку и ощутил насколько наконец-то расслабился, хотя делать этого категорически не стоило.

— С тобой я везде дома.

— Спи, — улыбнулась Саша.

И они оба провалились в сон.

***

Саша проснулась внезапно. Истончающийся сумрак в комнате откровенно намекал на приближение рассвета. Андрей размеренно дышал над её головой. Его грудь вздымалась под её ладонью. Под кромку джинсов пробрались горячие пальцы. Но Саша всё равно зажмурилась и резко распахнула глаза, чтобы убедиться, что всё это ей не снится, что они с Андреем на самом деле ютятся вдвоём на неразложенном диване в номере, где наверняка есть отдельная спальня с большой удобной кроватью. Только прямо сейчас никакое королевское ложе не могло сравниться с этим узким диваном, на котором они находились так близко-близко друг к другу.

Она осторожно приподнялась, опёрлась о подлокотник и, цепляясь за спинку дивана, сместилась в ноги к Андрею. Он дёрнул рукой, забавно засопел, потеряв контакт с её обнажённой поясницей, но не проснулся.

Саша перелезла через Андрея на пол. Попила прямо из бутылочки, обнаруженной на журнальном столике, и отправилась в душ. Ей нестерпимо захотелось снять всю одежду, в которой она провела почти сутки, смыть с себя дорожную пыль, посторонние городские запахи, беспокойство и сомнения, начавшие отшелушиваться подобно приходящей в нормальное состояние слишком загорелой коже.

Стоя под упругими струями воды, Саша заново проживала слова Андрея, сказанные не в ответ на её вопросы или просьбы, а по его собственному желанию: «моя Сашка» звучало настолько по-свойски и по-родному, что становилось самым ласковым вариантом её имени из всех возможных, а приравнивание её к дому для него вызывало щекотку под веками и в горле.

Саша завернулась в великоватый ей белоснежный банный халат, затянула пояс и сложила на одно из кресел напротив дивана свои вещи, засунув непригодившееся новое прозрачное бельё под футболку. Затем забралась с ногами во второе кресло и принялась рассматривать спящего Андрея. Даже во сне он продолжал хмуриться и плотно сжимать губы. И то, что он точно обрадовался её приезду, не означало, что изменилось его стремление дождаться полного возвращения Сашиной памяти.

— Интернет в квартире твоих родителей отключён.

Саша охнула и прижала руку к груди.

— Ты так пристально меня рассматривала. — Андрей сел, виновато улыбаясь Саше, — Я был уверен, что ты засекла, когда я проснулся.

Саша покачала головой:

— Забираю свои слова про никудышного конспиратора. Я ничего не заметила. — Она выдохнула и опустила руку. — Давно?

Андрей помял шею с обеих сторон.

— Давно что? Проснулся или интернет отключили?

— И то, и то.

— Сеть — вчера. Очнулся, когда ты вернулась из душа. — Славенский поднялся. — Не возражаешь, если я тоже освежусь? Целый день в этой одежде.

Саша хихикнула и прикрыла рот ладошкой. Андрей приподнял брови, принюхиваясь к себе.

— Просто я тоже провела целый день в одной и той же одежде и представляю, какой кайф от неё избавиться.

Взгляд Андрея незамедлительно скользнул в скромный вырез Сашиного халата. По её коже сразу побежали частые мурашки, захватывая шею и рассыпаясь по плечам. Она непроизвольно напрягла ноги, и из-под распахнувшегося махрового края выглянули обнажённые коленки. Андрей весь подтянулся. Качнулся, словно хотел шагнуть вперёд, но в последний момент передумал и, теряя равновесие, отступил в сторону.

Саша не последовала за Андреем. Молча проводила его взглядом из комнаты и поправила халат. Она приехала не за очередной порцией постельных утех и сказала ему правду, когда он поддался столь непривычному для него порыву и разбудил её в коридоре, лишив дыхания в своих объятиях и обезоружив оголённой искренней реакцией на её спонтанный приезд.

Она натянула носки и открыла балконную дверь. По-особому бодрящий воздух раннего предосеннего утра окутал её с ног до головы. Она поёжилась и вышла наружу. Незастеклённый балкон встретил её видом на город на многие километры в разных направлениях, от которого захватывало дух, и высоченным бескрайним небом, которое робко светлело на глазах. Ещё невидимые солнечные лучи усердно размывали остатки ночной поволоки и миллиметр за миллиметром наводили чёткость просыпающегося окружения. Саша медленно вела пальцами по перилам ограждения. Внутри неё крепло ощущение, что, как и рассвет, она раздвигает сумрачный занавес и двигается навстречу замаячившему впереди прояснению.

С балкона открывался обзор с двух сторон здания. Часть своеобразной террасы круто уходила направо и будоражила предвкушением разгадать, что же таится там за углом.

Саша не зафиксировала открытую дверь, и та тихо постукивала об откос под давлением сквозящего ветерка. Именно этот звук услышал вернувшийся из душа Андрей.

Саша дошла до поворота. Кожу на затылке и шее защекотало. От непрошеного подглядывания за таинством пробуждения нового дня на горизонте, где вполне различимый намёк на свет легко прикасался к темноте, которая становилась всё прозрачнее, и неуловимыми поцелуями разбавлял её густоту. Ещё сильнее защекотало от прибавившегося к утренней прохладе мужского взгляда, который осязаемо трогал, проникал под ткань халата, скользил по кончикам волос и тонко настроенных на него нервных окончаний.

Саша продолжила идти. Уловила шаги Андрея, обогнула выступ и остановилась, скрывшись за стеной.

Славенский резко, до хруста в пальцах схватился за перила, удерживая себя, чтобы не врезаться в замершую за углом Сашу. Окатил её своим дыханием. Тысячи точечных разрядов пронзили их обоих вдоль позвоночника.

— Продрогнешь, — хрипло выдохнул он в её волосы.

— Согреешь? — Она вжалась в него спиной.

Андрей бережно накрыл ладонями озябшие тонкие руки.

— Звеняще красиво. — Саша откинула голову ему на плечо. Чем острее она чувствовала напряжённость каждого мускула Андрея, каждой жилки, бьющей от него током, тем расслабленнее становилась сама, обтекая собой его твёрдое горячее тело. – Природа так заразительна! Смотришь и хочется жить взахлёб. Быть женщиной. Счастливой и желанной. Здесь, сейчас и всегда. Чтобы сердце выскочило и билось в унисон с…

Она задохнулась, подхваченная сильными руками и запечатанная жадными губами, перемежающими поцелуи шёпотом:

— Желаннее не бывает.

Андрей нёс Сашу в спальню, интуитивно предугадывая, где развернуть, а где прижать плотнее, чтобы она не ударилась об ручку или мебель, и целовал. Нет — пил её поцелуи. Он словно припал к своему личному источнику и не мог оторваться. И чем ненасытнее он становился, тем щедрее она одаривала.

Они рухнули на кровать. Андрей выставил одну руку и приподнялся, чтобы не придавить Сашу всем весом. Она шумно выдохнула и погрузила пальцы в его волосы. Разум Славенского отключался. Только Сашка вместо этого самого разума, и крови по венам, и кислорода в лёгких, и влаги на языке.

Его руки уже распустили узел пояса и взялись за полы её халата, когда Андрей внезапно оторвался от Саши и замер над ней.

— К чёрту прошлое! — Она даже не моргнула, но он видел, как всё её лицо засияло изнутри. — Люблю тебя, Саш. Здесь. Сейчас. Всегда.

Андрей не спешил. Распахнул халат и рассматривал, благоговейно обводя кончиками пальцев все изгибы, округлости, вершины и впадины. Он ласкал Сашу, следуя губами за руками сверху вниз. Они оба тонули в тягучем, взаимно сводящем с ума наслаждении.

Вдруг Саша напрягла мышцы живота и попыталась подтянуть к нему колени. Андрей нежно огладил её ноги, без слов обещая, что ей больше нечего бояться или стесняться. Глядя Саше в глаза, он осторожно провёл указательным пальцем по верхнему белёсому следу. Затем наклонился, повторил всю кривую линию языком и перешёл к следующему шраму.

Солнце полноценно вступило в свои права. Бесчисленные лучи просачивались сквозь тюль и прокладывали путь по полу к кровати. Воздух золотился, вальсируя с крохотными пылинками.

— Саш, — тихо позвал Андрей, поглаживая её вдоль позвоночника.

Она шевельнулась, что-то проурчала ему в подмышку, а затем словно пропела:

— Совершенно обессиленная и абсолютно довольная.

Саша переплела свои пальцы с его на другой руке. Они помолчали, какое-то время разговаривая касаниями. Она плавно приподнялась на локте, мазнув грудью по рёбрам Андрея.

— Ночью я всё вспомнила. Полностью, — сообщила просто, даже обыденно, как будто нечто несущественное. Увидела расширившиеся зрачки Славенского и сильнее сжала его напрягшиеся пальцы. — Только всё равно не могу уловить, за что ты так казнил себя все эти дни.

Андрей притянул руку Саши и прижался к ней щекой.

— Не думал, что встречу такую, как ты. К моменту нашего с тобой знакомства ждать точно перестал. Я бы скорее поверил в существование волшебной палочки и живой воды, чем в бескорыстность. Но, как известно, отпусти и получишь. — Его губы сосчитали каждую выпуклую косточку на тыльной стороне её ладони. — Интуиция ведь устала тогда подсказывать, что ты другая. Только я упёрто примерял на тебя шлюху. Именно её. Эскортницы и проститутки работают. С удовольствием или без, как и в любой работе. А шлюховство не работа. Оно в характере как одна из поганейших черт, независимо от пола, статуса и всего прочего. Но я настолько сам испоганился, что…

— Андрей, — Саша вывернула руку и накрыла его рот, — мы же во всём разобрались потом.

Он поцеловал центр её ладони и мягко отвёл руку Саши в сторону.

— Ты же не испортилась, хотя тобой пользовались, подставляли, навешивали чужую несостоятельность. Ты не смешиваешь с дерьмом всех подряд лишь потому, что им оказались несколько человек в твоей жизни. А я, — он выпустил хрупкое запястье и мотнул головой, — дальше смалодушничал и ходил за тобой незримой тенью почти год, изображая убогого ангела-хранителя.

Саша села, дотянулась до отброшенного в ноги халата, прикрыла грудь и развернулась к Андрею, заглядывая в глаза.

— Ты отпустил меня, потому что тебе было стыдно… хотя я тебя зацепила, но ты тоже посчитал, что не пара мне?

— Я не хотел испачкать тебя, — начал Андрей, но вдруг осёкся и подался к Саше: — Погоди, что значит «тоже»?

— Когда я вышла из здания автовокзала, оставив вещи в камере хранения, больше всего мне хотелось, чтобы твоя машина продолжала стоять на парковке. Умом понимала, что ты уехал и всё правильно, что я являюсь для тебя случайным недоразумением и что такой мужчина, как ты, не для меня, а сама куталась в толстовку, которую ты мне подарил, и позже часто носила её по вечерам, потому что в ней было так же хорошо, как рядом с тобой. — Саша дотронулась до подбородка Андрея, линия которого заострилась, настолько плотно он стиснул челюсти. — Ты решил, что недостоин меня, а я испугалась, что недостойна тебя. Тем более, ты видел всю подноготную: моё унижение, позор, то, что самому себе боятся показать.

— Сколько же времени мы потеряли впустую по собственной глупости, — Андрей вновь перехватил Сашину руку.

— Может, и не потеряли, — она покачала головой, скользнула по его лицу чуть снисходительным взглядом и вернулась к глазам. — Может, как раз это время и связало нас крепче. Ведь именно тогда ты захотел узнать обо мне больше, а я поверила в себя.

Они помолчали, пытаясь осознать заново сложившуюся картину. Вдруг Саша встрепенулась и улыбнулась так легко и светло, что узел, завязавшийся в солнечном сплетении Славенского, расслабился без всяких усилий.

— Рассказать тебе, почему «Ай»? — воскликнула Саша, одновременно пытаясь встать, но путаясь в складках халата.

Андрей придержал её за плечи. Она переступила коленями на простыню. Метнулась к креслу, по-прежнему прижимая спереди повисший тяжёлой тряпицей халат и мелькая голыми ягодицами. Выудила из вещей телефон и забралась обратно на постель, подбивая ткань под мышки.

— Не из-за песни. Её я добавила позже. Мне хотелось тебя спрятать, как что-то очень ценное и важное, о чём не трубят на всех углах… о чём достаточно просто знать самой. Первая и последняя буква твоего имени поддержали меня в этом желании, и так появился Ай.

Саша включила телефон, понажимала нужные ей значки и развернула его экраном к Андрею. Славенский уставился на страницу электронной почты. Раздел черновиков пестрел кучей писем с заголовками, которые начинались одинаково со слова «Ай» и различались датой, следовавшей за ним.

— Семён говорил, что ты часто что-то писала в телефоне. — Андрей занёс палец над экраном, но не осмелился пролистнуть по нему дальше.

— Я писала тебе. Создавалось ощущение, что так я с тобой разговариваю. Но я не знала адреса твоей электронки и сохраняла черновики. А если бы и знала, вряд ли бы тогда рискнула отправить. Можешь посмотреть любой. Или я перешлю тебе их все. Прочитаешь, когда захочешь, — Саша смущённо улыбнулась. — Правда, там всякая ерунда.

Андрей ткнул наугад в письмо на самом верху списка.

«Сегодня проезжала по другой улице. Ту, по которой езжу обычно, временно закрыли на ремонт. Знаешь, и хорошо, что закрыли. Потому что сколько раз ни повторяю себе, что нужно пробовать новые маршруты, заходить в новые магазины, заказывать новые блюда из меню, всё равно редко это делаю. А тут пришлось уйти на небольшой крюк. В итоге я чуть не перегородила ещё один проезд. За резным забором одного из домов оказался целый палисадник гортензий. Я нагло прижалась к чьим-то воротам и простояла минут двадцать, любуясь белоснежными гроздьями и вдыхая их аромат. Он стал любимым после твоего сада. Надеюсь, твои гортензии хорошо перезимовали и буйно цветут».

Андрей перечитал последнее предложение и перевёл взгляд на Сашу.

— Я же могу сейчас поспать? — спросила она.

Андрей растерянно моргнул. Саша отложила измятый халат и легла, устроившись у него на плече.

— Если ты начнёшь заново себя корить, этого я тебе точно не прощу.

Он замер, дыша поверхностно, маленькими порциями, в то время как кровь, наоборот, разгонялась по венам.

— Ультиматум, значит, всесильная моя, обманчиво обессиленная, — пробормотал ей в волосы, обхватил тонкие пальцы и прижал их к груди, возвращая вторую ладонь на спину Саши.