Глава 19

Я просыпаюсь практически с рассветом, судя по тому, каким пурпурным, красочным и в тоже время нежно розовым выглядит небо из окна. Скорее всего, чуть раньше шести утра. Не знаю, не хочу проверять.

Ласковые лучи солнца приятно согревают кожу, и я нежусь под ними. Улыбаюсь, полностью концентрируясь на тепле и безмятежности. Давно мне этого не хватало…

Улыбка сменяется странным смешком. Я ведь всё равно в глубине души знаю, что специально настраиваю себя на позитивные мысли, чтобы встретить день с лёгкостью и радостью, не вспоминая о вчерашнем. Но это не так-то просто — вот и сейчас сбиваюсь на реальность.

Даже не хочется выяснять, что я чувствую по всему этому поводу. Не время для самокопания, я устала от этого. Не хочу снова сталкиваться с бесконечными проблемами, угрызениями совести и противоречивыми чувствами. А этого не избежать, стоит только подумать о Нике.

Конечно, понятное дело, мне не скрыться от этих мыслей. По крайней мере, за эти три дня. И по мере приближения срока они, вероятно, невольно будут усиливаться.

Но, судя по его вчерашнему заявлению, Ник больше не собирается попадаться мне на глаза, а значит, мне будет легче со всем этим справиться. Должно быть легче, по крайней мере.

Конечно, от темы наших непонятных отношений не уклониться, ведь папа слишком волнуется. Вчера, когда я вернулась, он не особо расспрашивал. Но я чувствовала его состояние. И сразу поняла, что тема не закрыта.

Но хотя бы сейчас, пусть и на короткое время, я просто буду радоваться новому дню, наслаждаться жизнью и ни о чём не беспокоиться.

Мои размышления прерывает открывшаяся дверь. Странно, что папа даже не счёл нужным постучаться. Он редко заходил в мою комнату, тем более, без спроса.

Потому его неожиданный визит даже напрягает. Я растерянно сажусь на кровать и смотрю на папу.

По его лицу сейчас сложно определить какие-то эмоции. Понятия не имею, в каком он настроении.

— Доброе утро, — мягко говорю я наугад.

— Доброе, — отвечает, пожалуй, абсолютно равнодушным и лишённым каких-то эмоций голосом, отец. — Собирай вещи, мы уезжаем.

Я вздрагиваю. Отнимаю от него взгляд, завозившись с одеялом.

— Что? — почти так же бесцветно, как и он, переспрашиваю. — Куда? Зачем?

А сердце уже колотится, словно мне объявляют о чём-то куда более грандиозном.

Мы часто переезжали.

Но Ник… Три дня…

Что ж, наверное, всё к лучшему.

— Потом объясню, — уклончиво говорит папа.

Всё это странно. Тут два варианта: либо папа выяснил про какую-то опасную стаю где-то ещё и едет уничтожать их, либо…

Либо Ник давал о себе знать, а я и не в курсе.

Ведь папа, вроде бы, поверил в точку между нами. Что могло спровоцировать такое поведение?

— А почему не сейчас? — всё же пытаюсь добиться ответа.

Автоматически сбрасываю одеяло, свесив ноги с кровати.

Ошибка — так разговора не выйдет. На мне лишь лёгкая сорочка. Скорее всего, папа решит, что я собираюсь переодеваться. Говорить со мной спиной он точно не будет.

Я тут же пытаюсь лечь назад — но поздно. Он уже у выхода.

— Я подожду тебя внизу. — Отец закрывает за собой дверь.

*****

Мне не остаётся ничего другого, кроме как собрать свои вещи. Хотя то, что папа не счёл нужным ни объяснить, почему мы внезапно уезжаем; ни сказать, куда именно, совсем не радует. Мрачное предчувствие не отпускает. Не мог же он узнать про ультиматум в три дня?..

Конечно, я знаю — всё как можно лучше. Сомневаюсь, что пришла бы к Нику за три дня. Даже при том, что узнать его адрес — проще простого в этом городе. Телефон у меня есть. Он звонил с него.

Но этот внезапный отъезд — дополнительная перестраховка. А то мало ли, в какую сторону меня может склонить метка…

Точно! Метка!

Нет, я не читала информацию, как она влияет на пару. Не хочу. В глубине души я знаю, что Ник прав. Но проще отдаляться от этих мыслей, когда нет подтверждения.

Так вот, о метке. Какой в ней смысл, если я уже приняла решение?

Зачем тянуть с расставанием, если оно неизбежно?..

Машина уже ждёт внизу. Папа собрал свои вещи, поел и терпеливо ждал, когда со всем закончу я.

Да уж, при таких условиях нам с Ником не увидеться. А я не уверена, что есть возможность вывести метку без участия того, кто её ставил.

И почему я не могу прямо сказать папе о своих планах? К чему уже начинаю лихорадочно обдумывать, как увидеться с альфой у него за спиной?..

Глупо думать, что отец пойдёт со мной, чтобы убить Ника. Максимум — сопроводит меня на этой встрече, чтобы убедиться в её эффективности и безопасности. А чего мне бояться в этом случае? Если я и вправду хочу только окончательно поставить точку, вывести метку и распрощаться?..

Качаю головой, выбрасываю мысли. Разберусь потом. Пока просто выхожу из дома.

Встретившись взглядом с папой, отмечаю — он остаётся таким же равнодушным, как и с утра. Лишь молча смотрит в мою сторону, будто сквозь, явно что-то обдумывая.

Я вздыхаю, переводя взгляд куда-то мимо. Теперь ничуть не сомневаюсь — поведение папы неспроста. Что-то стало толчком ко всему этому.

Спросить, что именно, почему-то не решаюсь.

Папа неожиданно отрывается с места, подходит ко мне и так же, ни слова не сказав, берёт чемоданы. Быстро относит их к багажнику машины. Мне не остаётся ничего другого, как сесть в автомобиль.

Мы уже отъезжаем на довольно приличное расстояние, когда я, наконец, решаюсь прервать молчание.

— А можно узнать, куда мы на этот раз? — вопрос выходит немного обиженным и недовольным.

— Пока к моему напарнику, знакомому приятелю, — со странной ухмылкой говорит отец. Она явно относится к каким-то его мыслям. — Оттуда я буду искать доступную аренду жилья в другом городе. Как найду, уедем отсюда.

Искать жильё можно было и здесь — наша аренда проплачена на следующий месяц. Своего дома нигде у нас не было: слишком часто переезжали после смерти мамы. Тот, что принадлежал семье изначально, продали. Эти деньги долгое время помогали выживать и платить аренду.

Так что его слова лишний раз напоминают — есть причина. Всему, что сейчас происходит.

И я должна узнать.

— А в каком именно городе ты будешь искать жильё? — после небольшой паузы, спрашиваю я совсем не то, что в первую очередь волнует.

— В первом же, в котором будет. Мне без разницы.

От такой открытости я на какое-то время теряю дар речи. Что это ещё, как не признание, что это не просто спонтанный отъезд? И, судя по прямолинейности папы, он готов к диалогу. Может, даже провоцирует на него.

С одной стороны я хочу сказать так много, задать немало вопросов, но с другой… Я не могу подобрать слов. И, честно говоря, боюсь услышать ответы.

Пожалуй, впервые мне совсем не хочется определённости.

— Я попросил этого напарника проследить за тобой вчера, — вдруг заявляет отец. Я потрясённо уставляюсь на него, открыв рот и тут же закрыв. Даже не знаю, что хотела сказать. Слова теряются. Папа спокойно встречает мой взгляд. — Извини, я не мог поступить иначе, учитывая твоё похищение. Он был там, с вами. Сидел за ближайшим столиком.

Внутри всё переворачивается, когда я вспоминаю, как проходил вчерашний разговор с Ником… Наши поцелуи — за вторым я потянулась сама…

Щёки пылают. Пауза давит. Пальцы нервно сжимают края рукавов.

— С каких это пор ты кому-то так доверяешь? — на удивление невозмутимо, почти даже с равнодушием только и спрашиваю я.

Конечно, наивно думать, что если я отведу тему в сторону, та как-то исчезнет. Нет, невысказанное уже висит между нами тяжёлым сдавливающим грузом.

Я отвожу взгляд к окну, неуместно усмехаясь.

— Не скажу, что доверяю, — снова на удивление открыто отвечает отец. — Но мы — единомышленники. Кое в чём этого достаточно. К тому же, я проверял его на серебро… и не только, — он почему-то тоже ухмыляется этим словам. Видимо, вспомнил что-то. Впрочем, мгновенно перестраиваться папа всегда умел, тут же зазвучав с прежней серьёзностью и сосредоточенностью: — Так вот, он записал вас на диктофон, а кое-что даже на видео. Я знаю, как вы вчера говорили и ставили точку. Полный отчёт получил вчера вечером, после твоего возвращения. Но меня держали в курсе и на месте событий. Именно поэтому я так вовремя позвонил. Получил сигнал.

Я перевожу дыхание. Папа в курсе всего… Да он почти был там, можно сказать. И огромная удача, что ему хватило выдержки ограничиться звонком.

— Значит, поэтому ты решил переехать, — говорю, лишь бы что-то сказать.

— Я сделаю всё, чтобы ты не пришла к нему за эти три дня. Но в нём не так уверен. У него запросто может не хватить выдержки, тем более что ты уже позволила многое. Так что я решил, что переезд хоть немного поможет укрыть тебя и обезопасить. По возможности, мы уедем из города раньше, чем он сорвётся. Ведь для приличия он наверняка переждёт хотя бы пару дней.

Я столбенею. Папа сказал, что он удержит меня от этого шага. А не что я на него не пойду.

Самое странное, что эта его уверенность действительно колыхает что-то в душе. Возмущает, но в то же время волнует, словно даже пугает.

Может, потому что где-то в подсознании я согласна?..

Я бледнею от этой мысли. Ник на это рассчитывает, он этого добивается. Может, даже знает, что это случится. Словно понимает и чувствует меня намного лучше, чем я сама.

Сильно мотаю головой. Ещё чего. Не случится. Спасибо, папа. Ты правда вовремя.

Скорее бы всё закончилось…

— Почему ты не сказал мне сразу, что и как, утром? — резко спрашиваю я, пытаясь хоть как-то отвлечься от волнующих мыслей.

— Потому что знал, что ты будешь спорить, — тут же отвечает отец. — Уверять меня, что в этом нет нужды. Этот хитрец уже вошёл тебе в душу. Но я помогу тебе, дочь. Мы справимся.

Я вздыхаю, откидываясь назад. Нет смысла спорить. Похоже, все знают меня лучше, чем я.

А ещё… Кажется, вся эта ситуация вынудила папу стать мне ближе. Он более открыт, выражает чувства, объясняет мне всё. Никогда такого не было. И я не хочу это рушить.

Мы ведь правда справимся?