Глава 5

Ночью я почти не спала. Ворочалась на кровати, пыталась выбрать удобную позицию, думала. Много думала… И так ни к чему не пришла. Отчаянно хотелось домой.

Но утром с меня безжалостно сорвали одеяло. Волчица-соседка молча и хмуро возвышалась надо мной, всем видом давая понять, что пора вставать.

В другое время я бы, возможно, сорвалась и высказала накопившееся негодование. Но сейчас я была совсем не в том положении. Вчерашний вывод до сих пор бил по вискам. Мне надо действовать. Постараюсь максимально безобидно влиться в их стаю, а там уж действовать по ситуации. Что-нибудь придумаю. Сейчас важно — добиться, чтобы они ослабили контроль.

Алисия так же хмуро и молча повела меня в общую кухню. Огромный просторный дом. Здесь уже собрались волки. Хорошо хоть в обличие людей. Я ни с кем не здоровалась, не смотрела. Да и они молчали, только переглядывались между собой.

Как-то странно, кстати, переглядывались. Я замечаю это скорее боковым зрением и присматриваюсь. Да так, что чуть не промахиваюсь, когда кладу завтрак на тарелку. Слишком уж необычно они смотрят друг на друга, иногда хмурятся, иногда усмехаются. Не будь я реалисткой, решила бы, что общаются мысленно.

Хотя… Какой, к чёрту, реализм после всего, что я видела?

На кухню заходит альфа. Я понимаю это по тому, как сердце тревожно пропускает удар. Не хочу даже оборачиваться. Меня и так напрягает всё происходящее. Если я права, и они что-то обсуждают молча, то вдруг речь обо мне? Подбирают способ моей смерти?..

— Обсуждаем вслух, — неожиданно велит своим альфа.

По моей коже тут же пробегают мурашки. Неизвестно, что заставляет кровь прилить к коже — то, что он сказал, или то, что в это время проходил мимо меня.

Итак… Волки и вправду могут общаться между собой ментально. Очень милое открытие. Я решаю думать именно об этом, чем гадать, почему альфа решил сделать обсуждение открытым. Очевидно — для меня. Остальным удобно и так.

— Что ты решил? Погода вот-вот ухудшится. Мы можем рвануть волками, но на транспорте ехать опасно, — первым нарушает молчание незнакомый мне прежде оборотень. Он выглядит старшим из всех.

Даже странно, что не он — альфа. Хотя… Нет, не странно. Никто другой, кроме Ника, не может одним только взглядом заставить трепетать.

— Волками мы привлечём лишнее внимание. Сегодня не едем.

Неожиданное решение. Я волнительно заламываю пальцы. Если так говорит альфа — значит, все послушаются. Может, у меня появится шанс сбежать?..

— За нами ещё нет погони? Её отец, — недоверчиво кивает на меня Алисия.

— Думаешь, я не перестраховался? Главный в полиции города — наш Том. Марио доверяет ему и обратится за помощью. Речь о его любимой дочери, он задействует всё, что можно. Том собьёт его со следа. Нет искусней лжи, чем та, что приукрашена правдой. Том сразу выложит версию о похищении, о том, что за ним стою я и ещё о некоторых фактах, о которых Марио уже догадывается. А дальше — поведёт его в ложном направлении, основываясь на придуманных дополнительных. Он умеет убеждать, я в нём уверен.

Я волнительно ёрзаю на стуле. Двоякое ощущение. С одной стороны — пробирает гордость, что целая стая опасается погони одного охотника. Это лучше всего говорит о моём папе. Так вам, бойтесь! Не с тем связались.

Но с другой стороны…

Чёрт, а план альфы и вправду хорош. Даже не сомневаюсь, что этот Том действительно умеет убеждать.

За размышлениями я не замечаю, как перестаю слушать волков. Даже не смотрю на них больше. Просто ем, словно в прострации. В мыслях лишь один вывод — нельзя проявлять слабость и просто ждать, когда папа спасёт. Надо ему помочь.

Я вздрагиваю и чуть не роняю вилку на пол — ко мне неожиданно подсаживаются. Но напряжённость быстро отступает. Это Джим.

— Как ты? — участливо спрашивает он.

Я озираюсь по сторонам — волки по-прежнему заняты обсуждением. Теперь даже трудно уловить смысл их разговора.

И тут меня прорывает. Джим — единственный из всей этой шайки, кто меня понимает. Кого понимаю я.

— Рада, что ты жив. Я не хочу говорить о себе, сам понимаешь, — просто сыплю словами я. — Скажи, как ты? Насколько я поняла, альфа в курсе того, что кулон…

— Да, он теперь у него, — с лёгкой улыбкой перебивает мой поток Джим. — Но по сравнению с моим братом я легко отделался. Меня даже не наказали. Но довольно красноречиво дали понять, что больше пощады не будет.

Я не нахожусь с ответом. Да и есть смысл подбирать слова поддержки, когда мы оба в ней нуждаемся и безмолвно предоставляем друг другу?

— А твой брат? Что с ним? — только и спрашиваю я.

Мне не так уж интересно. Но Джим всё равно любит брата — это чувствуется. Я должна была спросить.

— Конечно, альфа не проигнорировал факт обращения без спроса. Он запер волка моего брата. Наложил на него метку клетки. Её могут поставить и снять только вожаки стаи. Для оборотня потерять своё второе я — очень хреново. Некоторые сходят с ума, некоторые умирают. Альфа дал понять, что метку снимет, но не сказал, когда. Пытка ожиданием — дополнительное мучение.

В том, как Джим рассказывает, чувствуется волнение. Он действительно переживает за Клейтона. Несмотря ни на что.

Меня это трогает. Простить такое и всё равно стоять за брата… Это многое говорит о Джиме.

Не скажу, что сочувствую Клейтону. Наказание, конечно, звучит жёстко. Но мне не понять, каково это — быть оборотнем без возможности обращения. Да я и не хочу понимать. Он не имел права так поступать с Джимом.

— А кого убил альфа? — вдруг вспоминаю я, и тут же снижаю голос. Быстро оборачиваюсь на волков: они всё ещё переговариваются друг с другом. Альфа вообще уже вышел. — Он сначала представился моему отцу, как охотник. И папа рассказывал, что он убил волка на его глазах. Почему-то мне кажется, что это был не просто волк. Кто-то из стаи пропал? Ты что-нибудь об этом знаешь?

Не понимаю, почему лезу в это. Но мне надо знать, на что способен этот альфа. Наказание Клея мне кажется справедливым, но всё же излишне жестоким. В то время как со мной Ник не так уж строг… Скорее, наоборот. Иногда мне кажется, будто он стремится облегчить мою участь.

— Я не особо ориентируюсь в стае. Я тут чуть больше недели, — помедлив, отвечает Джим.

Он не удивляется вопросу. Значит, знает об убийстве. Но ответ… Какой-то странный. Односложный, неохотный.

И я не верю, что за такое время нельзя сориентироваться в стае. Я бы уже узнавала всех. Их тут, в конце концов, не так уж много. Четыре девушки и семь мужчин. Сегодня я успела посчитать. Учитывая всё это, а также то, что Ник убил волка совсем недавно; хотя бы по количеству Джим должен был заметить.

Видимо, он просто не хочет говорить об этом. Может, убитый был ему другом. Или вроде того.

Мы перебрасываемся ещё несколькими фразами, а потом Джим поднимается и уходит. Я даже не успеваю уточнить у него, как прошло его первое полнолуние. Вспоминаю об этом слишком поздно — когда уже вижу, как на нас смотрят.

Я понимаю, почему он так резко встал. Да, нам и вправду не стоит много общаться. Ещё не хватало, чтобы об этом донесли альфе. Тот и так наверняка подозрителен к новичку. Тем более, после выходки с кулоном.

Да и мне меньше всего надо быть подозреваемой в сговоре. И без того хватает проблем.

Я отрешённо пробегаюсь взглядом по оставшимся на кухне волкам. Ищу Клейтона. И, как мне кажется, нахожу. Самый молодой паренёк. Смотрит каким-то несчастным взглядом на Джима. Внешне — сама невинность. Брюнет с причёской на идеальный пробор и ясными глазами.

Он, кажется, чувствует мой взгляд. Бросает ответный — и я отворачиваюсь. Не хочу, чтобы понял, что я знаю.

******

День тянулся медленно и напряжно. Быть единственным человеком в поселении волков — то ещё испытание. Да, они не обращались при мне. Но я-то знала, что могут.

А ещё беспокоила невозможность связаться с папой. Меня похитили без телефона. И вряд ли позволят воспользоваться чьим-нибудь. Единственное — я могла бы попросить Джима. Но я уже решила быть осторожнее. Подставлять единственного адекватного оборотня совсем не хочется.

Я маялась, толком не зная, чем заняться. Им было проще — могли общаться друг с другом, утыкаться в телефоны. Меня почти все избегали, разговаривая односложно. Точно знали, что я — чужак, дочь охотника. Это чувствовалось по настороженным и порой любопытным взглядам.

Единственное, что помогло мне справиться — то, что я почти не пересекалась с альфой. Не считая выходов на кухню, весь день я провела дома взаперти. Всё равно вне четырёх стен было так же нечего делать.

Никогда ещё я не ждала окончания суток так сильно. Всё-таки, когда ничего не делаешь, устаёшь даже быстрее, чем от самой напряжной работы.

Ближе к ночи я поняла, что ещё чуть-чуть — и завою. Да, так я только впишусь в компанию, но как-то не хочется.

Сейчас почти ночь. Многие оборотни уже спят. Выйти прогуляться будет самое то. К тому же, здесь горы, внизу лес — воздух та ещё сказка. Может, хоть развею тревожные мысли.

А если повезёт — найду лазейку для побега…

Я нерешительно смотрю в сторону двери. Под ложечкой засосало, паника начинает приближаться. Не знаю, как я осмелюсь попробовать сбежать, когда даже одна мысль об этом вызывает такое волнение.

— Я хочу пойти погулять, — говорю, пока во мне есть хоть какая-то решимость.

Алисия предсказуемо хмурится.

— Среди ночи? Я собираюсь спать.

Её недружелюбие и недовольство, как ни странно, придают мне уверенности.

— А я и не прошу тебя идти со мной. У меня уже голова кипит сидеть взаперти. Неужели ты думаешь, что я кинусь бежать в темноте в незнакомой местности? К тому же, я уверена, что вы почуете, если я сбегу, — невозмутимо говорю я, глядя волчице прямо в глаза.

Алисия тяжёло вздыхает, некоторое время не сводя с меня строгого и недоверчивого взгляда. Но я выдерживаю, не отвожу глаза.

Наконец она неохотно признаёт:

— Твоя правда. Ладно, только недалеко и недолго. Если не дождусь тебя через… — волчица тянет, раздумывая: — час, дам знать альфе.

Я ничего не отвечаю и сразу направляюсь к двери. Её приказной тон немного раздражает. Ещё больше злит необходимость подчиняться ей и остальным похитителям.

Ночная свежесть бьёт в лицо. Я невольно улыбаюсь. Воздух и вправду чистый, глубокий. Затягиваюсь им.

Когда я прохожу чуть дальше, начинает накрапывать дождик. Мелкий, безобидный. Но всё равно немного холодновато. Впрочем, это неважно. Гораздо значимее другое — оборотней поблизости нет. Они все в своих домиках, спят.

От осознания, что вот он — мой шанс, я чуть не спотыкаюсь на грязи. Кое-где уже мокро — последствия дневной бури и ливней.

К счастью, я устояла на ногах. Сохраню равновесие, осматриваюсь. Итак, у меня час времени, прежде чем альфа будет знать.

Судя по реакции Алисии, оборотни действительно могут почуять меня. Как сохранить свой запах где-то здесь и без опасений рвануть в другую сторону?

И тут я улыбаюсь. Сырость — моё спасение. Она сбивает другие запахи. Возможно, дождик сыграет для меня службу. А я на всякий случай зарою где-нибудь верхнюю одежду. Да, по пути окончательно замёрзну. Но свобода того стоит.

Я ещё раз осматриваюсь, чтобы набраться решимости. И замираю в ступоре.

Я вижу Джима. Он странно идёт, словно нервничает. Тоже озирается по сторонам. Я как-то инстинктивно вжимаюсь в ближайшее дерево. Почему-то не хочется, чтобы меня заметили. Пусть Джим и на моей стороне, но уж слишком странно себя ведёт сейчас. Я почему-то решаю за ним проследить.

Он продолжает идти, словно крадучись. Я автоматически следую за ним, как тень. Отвожу взгляд только ненадолго — когда мне кажется, что Джим может его почувствовать. Или когда оборотень оглядывается.

Очень скоро я понимаю, что происходит. И тогда ночная прохлада разом перестаёт беспокоить. Меня бросает в жар. Джим целенаправленно и осторожно идёт к самому выделяющемуся дому — большому, центральному. В таком явно остановился именно альфа.

И всё бы ничего, но я замечаю блеснувший в руке Джима серебряный нож.