Глава 9

Рана на руке оказалась не такой уж глубокой. Ларс быстро остановил кровь, сделал повязку и на всякий случай проверил моё общее состояние. При этом он почти не разговаривал со мной. Но сейчас это было даже кстати.

После его ухода мы остались с Алисией наедине. Я не выдержала её задумчивого взгляда, в котором прямо читались сотни вопросов. Ну конечно, сначала альфа решил переночевать со мной, потом — буквально выгнал меня назад. Не удивлюсь, если волчица уже нафантазировала себе всякого. Хорошо хоть не спрашивала.

Я вызвалась принять ванную — к счастью, в каждом доме была своя. Алисия даже выдала мне сменную одежду.

Стараясь не мочить рану, я наслаждаюсь тёплой водой и ощущением чистоты. Но даже это не может унять мою дрожь. Стоит только вспомнить недавнее приключение… К моему ужасу, последствием той моей выходки становятся сомнения, есть ли у меня вообще причина ненавидеть альфу. В какой-то момент мне даже показалось, что между нами установилось взаимопонимание.

Приходится напомнить себе, что он хладнокровно убил своего же, пытался обмануть моего отца, похитил меня и держит своих волков в жёстком подчинении. И не стоит забывать, что всё это — лишь часть из его деяний. А сколько всего, о чём я даже не знаю? Страшно представить.

Очень глупо думать, что он человечен лишь потому, что у него есть какие-то чувства ко мне. Что, кстати, тоже очень странно. Я до сих пор с трудом в это верю, хоть и знаю, что видела.

Как бы там ни было, я не буду думать о нём, как о человеке. И уже тем более не буду стремиться понять. Не буду совершать эту ошибку. Папа говорил мне.

Я выхожу из ванной, закутавшись полотенце, потому что забыла взять сменную одежду с собой. Оставила на кровати. К ней я иду, но на полпути замираю от неожиданности.

Алисии нет. Вместо неё прямо передо мной стоит Ник. Он читает что-то на своём телефоне. Смотрит на экран с какой-то странной задумчивостью, так внимательно, что, кажется, не заметил, как я вышла.

А я так и не шевелюсь. Не могу отвести от него настороженного взгляда. И лихорадочно размышляю, что делать. Настойчиво мелькает мысль уйти обратно в ванную и запереться там, пока альфа не выйдет. Но это глупо. Я ведь знаю, что не уйдёт, раз уж пришёл. И, не дождавшись, скорее сломает дверь ванной, решив, что я опять что-то предпринимаю.

Получается, выхода у меня нет. Но встречать Ника в таком виде, особенно после недавних событий… Мне так неловко, что одна мысль об этом заставляет нервно сжимать пальцы. Но нет смысла тянуть. Я поправляю полотенце и решительно шагаю вперёд.

— И что ты тут делаешь? — резко и даже грубо спрашиваю.

Ник, положив телефон в карман, бросает на меня взгляд… И тут замираем мы оба.

Альфа смотрит на меня. Нет. Это даже не взгляд. Это что-то другое. Напрочь сносящее крышу. Я на всякий случай даже трогаю полотенце на себе — ощущение, что он уже избавил его от меня одними глазами. А когда я чувствую, как капелька воды стекает с волос по шее и ложбинке в грудь, просто перестаю дышать. Ник так проследил за ней, что ощущение, будто это он, а не вода, касался меня там. Сердце заходится в бешеном ритме.

— Тебя жду, разве не видно? — наконец, отвечает Ник.

Так невозмутимо и почти даже жёстко, что я нервно сглатываю. Совсем уж этот тон не сочетается с таким жадным и жарким взглядом.

— Но как ты вошёл? — перебивая смятение, спрашиваю первое, что пришло на ум.

И только потом понимаю, насколько глуп этот вопрос.

— Банально через дверь, — как-то отрешённо говорит он, хотя нет смысла пояснять очевидное.

Похоже, не только мне не по себе. Но от этого открытия совсем не легче. Его бесцеремонный откровенный и даже интимный взгляд пугает меня. Даже более того… Смущает. Я не знаю, чего ожидать.

Я раздражаюсь. Хочется просто вышвырнуть альфу отсюда, а потом вернуться в ванную и долго стоять под ледяным душем. Пока холод не расколет мою кожу до боли, выжигая взгляд Ника.

— Не знаю, что тебе надо, но приходи чуть позже. Мне надо переодеться.

Удивлена, но у меня получилось сказать это спокойно. Почти равнодушно.

— Я пришёл сейчас, — жёстко обозначает альфа.

С этими словами он нагло садится на мою кровать. И продолжает смотреть — так, как хищник следит за добычей. Прицениваясь… Нет, предвкушая.

Вот чёрт.

Я закатываю глаза, потому что из всех эмоций проще выразить именно недовольство. И сконцентрироваться только на нём. Внутренне дрожу, но, плотнее прижав к себе полотенце, сохраняю спокойствие.

— Зачем? — только и спрашиваю.

Пусть он уже поскорее скажет, и покончим с этим. Даже если меня ждёт какое-то наказание, лучше это, чем такая волнующая неопределённость.

Я вдруг краснею. Почему-то слово «наказание» вызывает совсем непривычные ассоциации…

Ответ Ника не помогает — только усиливает смущение.

— Ты знаешь, — утверждает альфа.

Мои ноги подкашиваются, я с трудом стою на месте. Тон, каким Ник заявляет это, такой загадочно-личный, что мгновенно волнует, заставляет кровь быстрее бежать по венам. Нет никаких сомнений, что альфа имеет в виду.

— Нет, — как могу, возражаю я.

— Да, — настаивает он. — Иначе ты бы не устраивала спектакль с ранением.

Упоминание недавнего инцидента тут же вызывает мурашки. Воспоминания, как альфа смотрел на меня, когда думал, что я серьёзно ранена; колют в груди. Совсем другой, чувствующий, заботливый, человечный Ник был со мной тогда. Образ тирана померк. И, как бы мне ни хотелось это отрицать, в тот момент между нами была какая-то связь. Несмотря ни на что.

Но от этого я ненавижу его только больше.

— У меня не было выхода. Я рисковала и не знала точно, как ты отреагируешь, — я почему-то глупо надеюсь, что если оправдаю свой розыгрыш, это что-то изменит. — Я правда не знала, что всё так будет.

— Но теперь ты знаешь, — поднимаясь, решительно заключает Ник.

Я вздыхаю. Знаю что? Что он неравнодушен ко мне? Что он может быть другим? Что в нём есть что-то от человека?

Да, чёрт возьми, я знаю всё это. Но не хочу принимать, даже думать об этом. Между нами не должно быть никаких противоречий. Гораздо легче, когда мир вокруг делится на белое и чёрное, без смешанных оттенков.

— Мне жаль, если я тебя побеспокоила, — только и говорю я, на всякий случай осторожно уходя от него в противоположный угол дома.

— Если? — сверкнув глазами, переспрашивает Ник.

Он подходит ближе, но останавливается на полпути. Моё личное пространство не нарушено.

— Хорошо, без «если», — сдаюсь я, и от эмоций мой голос звучит неровно: — Ты это хотел услышать? Мои извинения?

Сказала, не подумав. И зря. Потому что целью его визита явно были не мои извинения. И я ясно это понимаю сейчас, когда он пристально смотрит мне в лицо. С трудом выдерживаю этот долгий взгляд. Почему-то ощущение, что если отведу глаза — запущу гранату в действие. А так я как бы держу чеку.

— Я бы хотел объясниться, — неожиданно говорит Ник. — Не думал, что до такого дойдёт, но после произошедшего… Я не могу иначе.

— Не думаю, что мне нужны объяснения, — заявляю я.

Продолжать этот разговор, стоя напротив него, становится невыносимо. Я твёрдо знаю, что мне нужны хоть какие-то действия, чтобы перебить свою нервозность.

А потому на чуть дрожащих ногах обхожу его, подойдя к кровати и взяв оттуда рубашку. Каждой клеточкой тела чувствую, с каким жадным интересом альфа следит за моими действиями. Видимо, рассчитывает, что я стану переодеваться при нём. Но такого удовольствия я ему точно не доставлю. Решительно и даже резко надеваю рубашку поверх полотенца, быстро застегнув на все пуговицы. Слышу то ли усмешку, то ли выдох альфы.

— Ты знаешь что-нибудь об истинных парах? — помедлив, спрашивает он. Я не отвечаю, обхватывая себя руками. Странный жест защиты: будто от этого он замолчит, а моё сердце прекратит глупо откликаться на его слова. — Видимо, нет. Это что-то вроде предназначения свыше. Трудно описать словами, да и я не поэт. Но ты должна понять — это даже больше, чем любовь в вашем понимании. Намного большее. Без своих пар мы не можем существовать. Но мы не можем и выбирать их сами. Это что-то высшее, это сильнее нас.

Эти и без того ошеломляющие слова были подкреплены каким-то особенно чувственным взглядом. Ощущение, словно Ник впитывал в себя все мои черты, желая запомнить каждую чёрточку.

— К чему ты клонишь? — почти одними губами спрашиваю я, хотя подсознательно уже чувствую ответ.

Как же меня злит эта странная тема! Очень хочется, чтобы альфа ушёл.

Но, кажется, на него никак не влияет мой враждебный взгляд. Вместо того чтобы понять, что вне зависимости от его речей ему тут нечего искать, и испариться; Ник вдруг неторопливо подходит ближе. Я отступаю в сторону, а потом назад. При этом мы не отводим друг от друга глаз.

Я замираю, когда ощущаю стену спиной. Сердце пропускает удар. Кажется, я в ловушке: зажата между стеной и Ником. Отступать некуда.

Его глаза опасно блестят. Что-то мне подсказывает — на этот раз меня так просто не отпустят.

— Кейт, ты моя единственная, — заявляет альфа, а я не сразу понимаю, о чём он вообще. Мысли теряются. Всё происходит будто в параллельном мире, не со мной. Единственное, что я действительно чувствую сейчас — его близость, сильные руки, притягивающие меня ближе к крепкому телу. Остальное будто исчезло. — Ты та самая, истинная и незаменимая, и как бы я ни хотел, не могу больше сопротивляться. Жаль, я пока не могу поставить метку принадлежности, но кое-что я себе позволю.

Я не успеваю ни возразить, ни опомниться — он тут же обрушивается своими губами на мои. Настойчиво, дерзко, даже одержимо.

Клянусь, я этого не хотела. Я должна была оттолкнуть его. И уже собиралась, но даже намёк на сопротивление был подавлен Ником. Причём напор был до такого нежным, успокаивающим и в то же время жаждущим; что я невольно потянулась навстречу движениям его губ и рук. Не понимаю, почему. Но сейчас я не могу иначе — всё внутри откликается на его потребность во мне. Я забываю обо всём и отдаюсь этим ощущениям. Довольно рыкнув, альфа скользит языком вглубь моего рта. Его горячий рот, то резкие и откровенные движения, то ласкающие и изучающие — всё это обрушивается на меня таким мощным натиском, что я уже ничего не понимаю. Это какое-то сумасшествие.

И я поддаюсь, отвечаю, подстраиваюсь под его темп. Целоваться с ним на удивление естественно, но в то же время совершенно нереально. Никто ещё не целовал меня с такой отчаянной требовательной настойчивостью, будто желая полностью раствориться во мне и впитать в себя. Где-то краем сознания я ещё сознаю, что это самый безрассудный и глупый поступок в моей жизни. Но эта мысль слишком слаба по сравнению со сладко разливающимся по телу осознанием, насколько я желанна. Я не могу сопротивляться настолько сильному влечению ко мне.

Мои ноги подкашиваются, а тело теряет вес, превратившись в сплошной нерв. Издаю какой-то невнятный всхлип, когда Ник нетерпеливо покусывает нижнюю губу, тут же зализывая место укуса. Контраст холодной стены и его горячего тела пьянит не меньше, чем сочетание грубоватой страсти с чувственной нежностью. Меня уже почти трясёт от переизбытка впечатлений. Ник, похоже, тоже теряет контроль; нетерпеливо скользя ладонями по всему моему телу, сжимая, гладя, подчиняя. А я только податливо льну навстречу.

Контраст ещё и в моих чувствах — ярость смешивается с желанием, чтобы он продолжал.

— Останови меня, — задрав мою рубашку, прерывисто выдыхает альфа мне в шею, провоцируя новые мурашки.

Чувствуя, как его руки с готовностью избавляются от последней преграды в виде полотенца, слыша его отрезвляющие слова, я, наконец, прихожу в себя. Стоп-сигнал срабатывает. Так далеко я ещё не доходила ни с кем, и уж тем более не собираюсь делать это с оборотнем-убийцей.

— Нет!

Я тут же силой отталкиваю его за плечи, с ужасом глядя вперёд. Ник, рвано дыша, неохотно отступает. Ощутив вместо него прохладу стены и воздуха, я окончательно трезвею. Ощущение произошедшего заставляет чуть ли не умирать со стыда. И, самое ужасное, я не могу винить только его.

Не глядя на Ника, я поправляю полотенце и рубашку. При этом пытаюсь восстановить дыхание. Я будто до сих пор чувствую его прикосновения, его губы, и от этого, вопреки прохладной пустоте, всё тело горит и ломит.

С трудом верю, что это реальность, а не сон. Как я вообще могла до такого дойти?

Молчание начинает напрягать. Тем более, Ник ещё здесь. Бросаю на него быстрый взгляд — он на меня не смотрит. Похоже, тоже пытается прийти в себя.

Я не нарушаю паузу — мне нечего сказать. Обвинять его, говорить о произошедшем, доказывать что-то — во всём этом просто нет смысла.

— Ты ведь тоже это почувствовала? — неожиданно спрашивает Ник.

Я вздрагиваю — что-то в его тоне волнует. Впервые он звучит, как человек, а не как властный альфа. Я с трудом преодолеваю дрожь в коленях, невольно вспомнив страстный поцелуй.

— Что ты — чёртов псих? Я это знала и так, — назло участившемуся сердцебиению, огрызаюсь я.

Альфа резко впивается в меня взглядом. Его глаза опасно сверкают, и я с трудом сдерживаю трусливый порыв забрать свои слова обратно.

— Не дерзи мне, — на удивление спокойно говорит Ник, вот только смотрит так, словно вот-вот набросится.

Я сглатываю: кажется, ещё секунда — и альфа продолжит начатое. В его взгляде ясно это читается. Да что там читается — просто кипит. Любой бы, глядя на него сейчас, это понял. И мне не нужно быть умудрённой опытом, чтобы знать наверняка.

Я не нахожусь с ответом — провоцировать альфу сейчас ни к чему. Он и без того уже почти не держится. Зажмурившись, я отворачиваюсь.

Но вместо резкого нападения вдруг слышу звук открывшейся и закрывшейся двери.

У меня холодеет в животе и пересыхает во рту. Ведомая странным порывом, я бросаюсь к окну, выходящему на дверь.

Я вижу брошенную на землю одежду Ника. И убегающего в лес волка. Не нужно гадать, кто это. Я не успеваю присмотреться ко второму облику альфы — слишком уж быстро тот несётся, будто стремится убежать от самого себя.

Если он ещё раз ко мне прикоснётся, я убью его.