Глава 10

Я почему-то не могу смотреть на Алисию. Ощущение, что она увидит всё произошедшее на моём лице. Какое мне до этого дело, я так и не поняла. Но так мы и встречаем вечер — ещё более отчуждённо, чем обычно.

Единственное, что я замечаю — чем темнеет на улице, тем более беспокойной становится Алисия. Её озабоченность передаётся и мне. Всё кажется тревожащим и неясным. На душе становится совсем неспокойно, и я начинаю напряжённо следить за волчицей. Даже сегодняшний поцелуй с альфой отходит на задний план.

Поймав мой взгляд, Алисия вдруг дёргается с места. Так неожиданно, что моё сердце испуганно подпрыгивает в груди.

— Жди здесь. Я вернусь в течение двух минут, — поколебавшись, волчица жёстко добавляет: — Дёрнешься — тебе же хуже.

Переводя дыхание, я неподвижно сижу на кровати. Дверь за Алисией быстро закрывается. А я так и не успела ни ответить что-нибудь, ни понять, что происходит.

Ничуть не сомневаюсь, что сейчас и вправду лучше переждать. Даже если волчица не вернётся в течение пары минут — из виду меня никто не будет терять. Но несмотря на эти разумные доводы, я с трудом сижу на месте. Каждый раз, при малейшем намёке на ослабление контроля, меня просто подмывает попробовать сбежать. Свобода слишком желанна.

Каждый раз оно. Это ощущение, что я теряю надежду. Пол уходит из-под ног, я словно проваливаюсь в пропасть. Оставаться на месте мучительнее с каждой секундой.

Неизвестно, к чему бы всё пришло, но дверь вдруг снова открывается. Я возвращаюсь в реальность, где шансов как не было, так и нет.

Зато есть Алисия. Причём не одна — вслед за ней в дом заходит альфа.

Я цепенею. Не ожидала увидеть его сейчас. Память услужливо и очень невовремя воспроизводит наш поцелуй, и назло ей я поднимаю подбородок, смело глядя на волков.

Впрочем, они, похоже, не обращают внимания на мой настрой.

— Держи её, — твёрдо велит Алисии Ник.

Я даже не сразу соображаю, что речь обо мне. Всё происходит как-то слишком быстро и неожиданно. Через какую-то секунду волчица валит меня на кровать, крепко держа. Я с трудом могу дышать, не то что пошевелиться.

Но даже это отступает на задний план, когда я чувствую, как Ник надевает на меня наручники. Меня просто приковывают к кровати.

Я хмурюсь. Не понимаю, что происходит, но мне это не нравится. И уж тем более мне не нравятся мелькнувшие ассоциации с альфой, кроватью и наручниками. Всё из-за проклятого поцелуя и ошеломительных признаний Ника. Встряхиваю головой, чтобы отогнать неуместные мысли и взять себя в руки.

Дёргаюсь, но не могу вырваться из мощной хватки Алисии. К тому же, обе мои руки уже зафиксированы наручниками. А ещё я не перестаю чувствовать взгляд альфы на себе. Но не могу даже повернуть голову, чтобы посмотреть в ответ, а хочется. Чтобы хотя бы примерно знать, что у него на уме.

Зато Алисия легко и свободно смотрит на него, да так, словно о чём-то с ним договаривается. Точнее — почти наверняка. И, пока я в замешательстве слежу за этим, меня отпускают.

— Давайте вслух. Я имею право знать, что происходит, — не выдерживаю я их переглядок.

С этими словами я резко дёргаю руки, пытаясь избавиться от внезапных оков. Увы. Наручники слишком прочно закрепляют меня к кровати. Моё движение вызывает только боль. И без того чувствительная кожа, не хватает натереть.

— Не наглей, девочка, — то ли в ответ на мои действия, то ли на слова пренебрежительно бросает Алисия. Потом смотрит на Ника, мысленно спрашивая у него что-то. И, видимо, он даёт добро на обсуждение вслух, потому что волчица продолжает в голос: — Проверим крепление?

— Оно прочное, — уверенно заявляет Ник.

И снова смотрит на меня. Теперь, когда на мне нет Алисии, я вижу этот взгляд. Но не могу понять, что он значит. Ник слишком серьёзен и сосредоточен.

Самый непредсказуемый и чокнутый тип в моей жизни. Кровь приливает к лицу, когда я вспоминаю дерзкий и наглый поцелуй, в то же время наполненный таким обещанием и надеждой, что этому нечего противопоставить.

— У нас нет времени отвечать на твои вопросы. В твоих же интересах быть умницей и не дёргаться. Впрочем, у тебя и не выйдет, — спокойно сообщает мне альфа, а затем снова поворачивается к Алисии: — Пошли.

Я глупо ударяю ногой воздух в сторону закрывшейся за оборотнями двери. Ненавижу.

Просто взяли и без каких-то объяснений приковали меня здесь, непонятно зачем и насколько. И это Ник, который ещё недавно говорил, что я его единственная.

Я зло усмехаюсь. «Не думай о них, как о людях», — всё-таки неоспоримая истина.

Как же не хватает папы…

****

Несмотря на жуткий дискомфорт в затёкших и натёртых руках, несмотря на подавленное состояние, страхи и обиду; я засыпаю достаточно быстро.

Проснувшись, я не открываю глаза. Мне снился дом… Не хочу возвращаться в реальность. Руки уже ватные, я их почти не чувствую. Слышу только скрип наручников и удар стали об изголовье кровати при моих движениях. Подбираюсь телом ближе к рукам, почти закрываю их спиной. Не знаю, зачем. Наверное, потому что чувствую чьё-то присутствие даже сквозь полудрёму.

— Кейт… — слышу, как меня зовут. Вроде голос альфы, но какой-то непривычный. Изменившийся, тёплый… Почти нежный.

Я открываю глаза. И натыкаюсь на взгляд Ника. Он смотрит, почти не моргая, так, что бередит и без того замученную душу.

— Иди сюда, — тихо велит альфа.

Вроде приказ, но голос словно ласкает. Интонация успокаивает. Я качаю головой, назло глупому желанию подчиниться.

Тогда Ник сам преодолевает расстояние между нами, наклоняется. Я перестаю чувствовать что-либо ещё, кроме его близости и дыхания у меня на макушке. Даже не замечаю, в какой момент мои руки оказываются свободны.

Понимаю это только, когда чувствую, как альфа на удивление бережно берёт мои освобождённые от оков запястья. Так касается, словно любое неосторожное движение рассыплет меня в пыль. Непривычная нежность, и ничего кроме неё… Моя кровь горячо приливает к телу, а пульс, кажется, зашкаливает. Надеюсь, не его сейчас проверяет Ник.

К счастью, точно нет — он осматривает покраснения на моих запястьях. А ещё бросает быстрый нечитаемый взгляд на забинтованную ладонь.

— Я позову Ларса, — хрипловато решает Ник.

Я не понимаю себя. Почему с каждым разом всё меньше кажется, что я действительно ненавижу его? Альфа вызывает во мне очень противоречивое чувство: смесь страха и доверия одновременно. Но так нельзя. Попытка найти человечность в Джиме уже показала мне, насколько я ошибалась. Ник уж точно не лучше.

— Не надо, это даже не мозоли, — бурчу я, отнимая свои руки.

Альфа переводит внимательный взгляд мне на лицо. И вдруг говорит:

— На этот раз полнолуние настигло слишком неожиданно, мы не могли его предугадать. Какая-то аномалия. Вот и пришлось действовать быстро.

Я не знаю, с чего он решил объясниться. Но от этого совсем не легче, скорее, наоборот. Я вдруг понимаю, что пусть лучше альфа продолжает третировать меня холодным и жёстким поведением, чем идёт навстречу в чём-либо.

— Я уже догадалась, — только и говорю.

В самом деле, такая мысль приходила мне прямо перед сном. По сути, я вырубилась вчера именно с этой догадкой.

Ник едва заметно хмурится.

— Ты ничего не слышала?

Нетрудно догадаться, что он имеет в виду. Вой, звуки погрома или нападений. Я с трудом сдерживаю отвращение — не хочу провоцировать непредсказуемого альфу.

— К счастью, быстро заснула, — я не выдерживаю его непроницаемый стальной взгляд и вдруг выдаю: — А почему нельзя было сказать про полнолуние?

— Потому что ты бы начала спорить и спрашивать. Проще сделать, а потом объяснить, — без особого выражения поясняет Ник. Помолчав, он вдруг добавляет, и я не понимаю, кому больше обращены слова — ему или мне: — К тому же, то, что ты — моя истинная пара, не даёт тебе привилегий. Прежде всего, я должен думать об интересах стаи.

Я очень сомневаюсь, что быть его истинной парой (что бы это ни значило) — хоть какая-то привилегия. Скорее, наоборот. Если волчара реально одержим мной, то на моей спокойной жизни можно ставить крест. И вряд ли он будет спрашивать — просто брать.

Я чуть дёргаюсь назад, в попытках отвлечься от странной жаркой пульсации в животе при этой мысли.

— О моих ты и не думаешь, — говорю, лишь бы перебить это чувство.

Ник поднимается, уходя к двери. Я уже и не ожидаю ответа, но, на какой-то момент замерев возле двери, он вдруг сообщает:

— Нам осталось недолго. Вот-вот, и прибудем в пункт назначения. Тогда всё решится. Только на этот раз мы не поедем, а побежим волками. Тебе придётся преодолеть страхи.

И уходит, так и не обернувшись.

Я зачем-то качаю головой. Даже не хочется думать о его словах. Не хочется, но не получается.

Да уж, Ник явно знает, что я боюсь даже собак, не говоря про волков. Но это не удивляет. Я помню про тот диалог о хлороформе. Альфа не скрывал, что нарыл обо мне информацию. И в данный момент меня это даже не беспокоит.

Куда больше волнует мысль, что вот-вот — и я окажусь одна, окружённая целой стаей так пугающих меня зверей. И, похоже, у меня нет выбора.