Глава 14

Деревня. Маленький мир, замкнутый в себе, изредка разбавляемый новостями из внешнего мира. Каждый гость – событие. Каждая новость впитывается с жадностью и обсуждается долго. Наш приезд, например.

Здесь жили просто: трудились от рассвета до заката. Скотина, поле, река. Стаканчик вина вечером. Ворчливая жена. Сбереженные с трудом медяки. Дети. И постоянным спутником тяжелый, изматывающий труд. Без выходных, с парой праздников в году.

Нас приняли, но настороженно. Приняли благодаря няне, которая легко нашла общий язык с соседями. Без нее меня рано или поздно обвинили бы в колдовстве, со всеми вытекающими… Я не вписывалась в деревенский быт. Не знала простейшего: как испечь лепешки, у меня даже рис порой подгорал. Говорила правильно, не на диалекте. Не плевала на землю. Не ходила босиком. Часто мылась. Умела петь и знала «господские» песни.

Няня рассказывала обо мне соседкам, что я с детства служила при госпоже. Отсюда и замашки. А потом госпожа с семьей переехала в столицу, а меня с собой не взяли.

Так что относились ко мне со злорадным сочувствием. Вроде и деревенская теперь, но мню себя птицей высокого полета. В поле работать не хожу, на парней смотрю дерзко – не опуская глаз. И со старшими веду себя ровней. Поклоны и те… едва намеком делаю.

Зря няня надеялась найти мне здесь достойного мужа. Очень скоро обо мне по деревни поползли слухи: один хуже другого – косорукая, непочтительная, на голову стукнутая. Так что о женихах я могла благополучно забыть, что меня, честно сказать, радовало. Времени катастрофически не хватало: как я и боялась, учитель дал мне всего неделю на обустройство и отдых, завалив потом заданиями.

Няня привезла от мастера новую книгу, в которой теперь каждый день появлялись упражнения, и где я должна была регулярно писать отчеты об успехах или неудачах.

Няня взяла на себя готовку, еще она занималась травами, составляя лечебные сборы. И скоро к нам в домик потянулись болящие и нуждающиеся, отдаривая нас продуктами в обмен за помощь.

Для занятий мне теперь приходилось удаляться в лес, маскируя тренировки под сбор лекарственных трав. Их я тоже собирала, не всегда верно, но я старалась.

Куры, наконец, вышли из подполья. Почти строем. Теперь они мирно обитали во дворе, послушно неся яйца в корзины. Да и как было не выйти, когда няня раздобыла такого красавца петуха. Аж на том берегу реки. Черного, с ярко-алым гребнем.

– Будет нам злых духов отгонять, – с гордостью пояснила няня, вытаскивая птицу из корзины.

Она почти помешалась на изгнании. Боялась, видимо, что дракон вернется и начнет меня искать. Я делала вид, что не замечаю красных бумажек, приклеенных на стены. Зеркало у входной двери. Красной ленты на калитке. Букетиков полыни.

Дух кровопийца находил это весьма забавным. Он строил рожи в зеркало. Громко, с выражением, читал заклинание против себе подобных. Крал ленты и вплетал их в волосы. Словом, развлекался. Но больше всего ему нравилось сопровождать меня в лесу. Он до слез смеялся с моих попыток выполнить задания учителя, с видом завзятой сплетницы обсуждал соседей, докладывал о том, как староста бегает по ночам к вдовушке, а его сынок не учиться ездит на тот берег реки, а играть в кости.

Дух не только подглядывал, а еще и пакостничал. Узнал, какую шпильку купил староста вдовушке в подарок. Нашел такую же и подложил жене старосте, мол, подарок от мужа. А потом с вдохновением рассказывал, как женщины бранились, узрев одинаковые шпильки друг у друга в волосах.

Я же старалась сосредоточиться на занятиях, заранее ужасаясь приезда мастера. Проводила часы в медитации, пытаясь воплотить в реальность осязание воды. Но та не поддавалась. Я уже и к реке сходила. Поблагодарила дракона за помощь, спустив на воду богатый цветами венок, переплетенный лентами. Не помогло. Пришлось смирить нетерпение и вернуться к ежедневным тренировкам.

Я снова принялась за отработку комплекса упражнений. Теперь мы с духом бегали в лесу, делали растяжку. Он еще помогал с тренировками, выступая в роли груши – очень верткой и едко комментирующей промахи.

Дракончика я регулярно выпускала вечерами посидеть на жаровне, которую утаскивала к себе в комнату. Няня не возражала, благоговейно относясь к моим занятиям. Так что скучать не приходилось: дракоша работал и за обогреватель, и за дополнительный светильник. А еще с ним можно было поговорить. Няня спала по-деревенски крепко, и я шепотом жаловалась дракончику на тяжесть учительских заданий – семь дней поддерживать жизнь в сорванном полевом цветке. Дракончик сочувственно попискивал.

Через пару недель приехал Вей. Привез еды, вещей, обещанную обувь, заживляющей мази для плеча и с десяток книг в придачу. Учитель передавал наказ: все книги заучить наизусть, а парочку переписать – мои успехи его не радовали. Сам мастер обещался прибыть в середине лета. У него какие-то дела в городе образовались.

С приездом «братца» наша спокойная жизнь закончилась. Во-первых, соседи – у кого дочери на выданье имелись – резко заинтересовались нашей семьей. Во-вторых, вся округа дружно прикинулась больной, и дом превратился в проходной двор.

Я поняла, что отличает деревенских от городских: бесцеремонное любопытство. А еще уверенность в благих намерениях и потрясающая несдержанность на язык.

Тут с легкостью можно было узнать о себе массу интересного. Но больше всего доставалось Вей. Он еще и спалил свой жетон дознавателя – тем самым моментально вознес престиж нашей семьи до небес и всколыхнул фантазии всех окрестных девиц.

Свою популярность Вей выдержал лишь один день, на второй напросившись со мной в лес:

– Слушай, я знаю, ты тренируешься, – смущаясь, признал он свое шпионство. – Можно с тобой?

– Давно за нашей семьей следил? – поинтересовалась я, когда мы устроились отдохнуть на поляне. Точнее, отдыхала я, парень даже не запыхался.

– Работа такая, – ответил он неопределенно, добавив с явным неодобрением: – Но про твой обман на конкурсе знаю.

Черт. Так меня вело ведомство Законности? Вернее, не меня, а отца. Ну или мы все там в подозреваемых ходили…

– А что еще знаешь? – спросила, с неприязнью осознавая, что мои «секреты» – вовсе не секреты.

– Не бойся, про твою дружбу с Цзинь Ло я наставнику не расскажу.

Ох ты ж… пьяные ежики. В душе шевельнулось желание прибить «братца».

– Ну, спасибо, – пробормотала я, оценивающе оглядывая парня – крепкий, поджарый. Явно не в кабинетах сидит. И словно в подтверждении моих слов Вей достал из висевших на боку ножен кинжал и провел бой с тенью. Умело так. Мне до такой техники пахать и пахать.

Вздохнула, смиряясь с неизбежным: мои секреты теперь в руках братца. Надеюсь, он не из болтливых.

– Рыбачить научишь? – попросила вдруг. На меня глянули с удивлением, но согласились.

Ранним утром мы погрузились в лодку, отчалили, нырнув в густой туман.

– Река здесь спокойная, но вниз по течению не ходи – обратно не поднимешься. Лучше по заводям рыбачь, – инструктировал меня Вей.

Встающее солнце золотило воду, ветер раздувал туман, очищая реку. Птицы наполняли воздух задорными трелями. Колыхались у берега кувшинки. Плескалась рыба, разгоняя круги по воде. Остро пахло свежестью, тиной и водорослями.

Я склонилась, опустила руку в воду, вполголоса слушая лекцию о принципах рыбалки: где, как и какую.

Мне было хорошо. Мир словно заново возвращал свои краски. Правы были те, кто говорил: всему свое время. Любая боль со временем покрывается пеплом, становится мягче, ну или ты привыкаешь с ней жить.

Вот и моя обида на отца тускнела. Я даже в чем-то ему была благодарна. Могла ли я, будучи барышней, отправиться на рыбалку в штанах, рубашке, еще и с мужчиной в одной лодке? А тут – запросто.

Сейчас я действительно была свободна. Почти. Приличия все же никто не отменял. Но местные относились ко всему проще, оценивая события с практической точки зрение. Подозреваю, и дракону моему нашли бы применение, если бы не испугались, конечно. Все же золотой дракон здесь – символ императора. И вроде как ты на власть посягаешь, если заводишь собственного.

Хорошо, что я женщина и не могу претендовать на престол. Хоть в этом повезло – попытку свержения не предъявят, зато остального хватит на пару смертных приговоров…

– Ты меня не слушаешь, Линь Ли! – обиженно заявил Вей.

– Простите, задумалась, – призналась честно. Парень фыркнул, пробормотал что-то нелестное о девицах и продолжил работать веслом, выгребая на середину заводи.

В целом, Вей был неплох. Дружелюбен, адекватен, если бы не его зацикленность на идее сделать меня лучше. Серьезно. Достал с поучениями.

Братец Ло предположил, что парень заразился морализаторством от учителя и теперь оттачивал свои навыки на мне. Не знаю, почему он ко мне цеплялся – прям словно настоящий старший брат, но я регулярно получала выговоры. И то делаю не так, и вот тут не поклонилась, а должна была. И плохое слово – кошмар какой! – сказала. И почему готовить не учусь? И курицу зачем-то пожалела, не дав сварить в суп.

Но я терпела, помня о том, что он для меня сделал.

– Зачем тебе столько ящиков? – полюбопытствовал он, разматывая леску, сделанную из скученного шелка. Покопался в мешочке, доставая червяка.

Я действительно попросила его сделать штук семь ящичков из расщепленного пополам бамбука. Просто у нас на огороде был вкопан столб, бывший когда-то лодочной мачтой. Не знаю зачем его вкопали, может, навес хотели сделать, но я решила использовать по-своему. Наполнить ящики землей, прибить к столбу и посадить в них огурцы, а плети пустить вниз свисать. Отличная же идея! Еще так можно фасоль посадить – на забор привесив ящики. Ради этого я не пожалела десятка гвоздей, которые рачительная няня привезла из города. Роскошь по местным меркам.

А вообще бамбук – идеальный материал. Во-первых, его здесь много и бесплатно. Во-вторых, он плохо гниет. В-третьих, отлично рубится. Так что я задумала превратить кусок заросшей земли в идеальный огород.

Странное дело, когда управляла компанией и думать о подобном не хотела, а тут потянуло… Это все деревенский воздух. Есть в нем что-то заразное, и попав сюда, сразу начинаешь мечтать о грядках с фасолью, луком и чесноком…

Жаль, помидоров тут не знали, как и перец. По ним я скучала. Зато оценила репу и китайскую капусту, которую местные называли пак-чой.

На мой вдохновленный рассказ о новаторствах Вей удивленно покачал головой и признался:

– Не понимаю, откуда ты это берешь? Никто же так не делает!

Объяснять я, естественно, не стала, скромно пожав плечами.

На самом деле задумок было много. Когда из инструментов лишь мотыга, очень хочется чего-нибудь улучшить. Я ждала возможности съездить с няней на ту сторону реки и пообщаться с кузнецом.

– Какого демона? – выругался вдруг Вей, смотря мне за спину.

Я оглянулась – туман загустел, подобрался ближе. А еще он начал закручиваться спиралью, словно змей какой-то. Знакомо так.

– Это ко мне, – улыбнулась я, протягивая руку. Из тумана высунулся полупрозрачный нос, осторожно ткнулся в ладонь и тут же испуганно отпрянул, когда в груди у меня гневно зажегся огонек. Я торопливо прикрыла его пальцами, а туман заволновался, задрожал возмущенно и вдруг рухнул на лодку, подняв фонтан брызг.

Нас окатило, промочив до нитки. Меня еще и хвостом по лицу хорошенько приложило.

– Вычерпывай! Кха! Кхы! – заорал, отплевываясь от воды, Вей, принявшись судорожно вычерпывать воду единственным имевшимся у нас горшком.

Вода в лодке плескалась уже где-то на уровне бортов, и мы величественно погружались в сине-зеленые воды реки, несмотря на отчаянные усилия парня.

Вот же… наказание небес! Мокрый к огненному приревновал!

До берега недалеко – доплыву, а вот лодку было откровенно жаль. Она же денег стоит.

Я медленно закипала от гнева. Сейчас бы взять кое-кого за чешуйчатую шею, тряхнуть хорошенько, чтоб не пакостил.

И я сжала ладонь в кулак, ощущая, как скапливается напряжение в груди, как тянет что-то. И грань мира становится тоньше, чувства острее. Я словно проваливалась, туда, где правили совсем другие законы. Где можно зачерпнуть воды, не касаясь ее. Поднять в воздух – сразу всю. И выкинуть в реку.

Плюхнуло знатно, обдав брызгами.

Я выдохнула, задышала чаще, прогоняя головокружение. Кожа горела от пота, словно я пару километров пробежала. Мокрая одежда прилипла к телу. Во рту пересохло. Магия, по ощущениям, работала так же, вычерпай я эту воду вручную. Просто быстрее.

– Ты, конечно, молодец, – донеслось из-за борта.

Черт! Я что?

Ну да.

За лодкой плавал мой названный братец, тщетно пытаясь поймать утопающие снасти, которые я выкинула вместе с ним.

– Меня-то за зачем?! – спросил он недовольно, забрасывая в лодку подсак.

Вместо ответа я зажала рот, давясь от хохота.

– Что еще? – зыркнул на меня парень, добавив веселья.

– Ты, ой, прости, вы на водяного похожи.

Вей подтянулся, перевалился через борт, забрался в зашатавшуюся лодку. Провел рукой по волосам. Снял каким-то чудом не слетевшие, пока он нырял, водоросли. Мрачно посмотрел на меня и вдруг дернул уголками губ, явно пытаясь удержать улыбку.

И тут я ощутила, как по спине у меня кто-то ползет.

– Не дергайся, – поймал он подпрыгнувшую с воплем меня. Пританцовывая и ловя равновесие в задрожавшей на воде лодке, развернул к себе спиной.

– Запутался, подожди, – пыхтел он, выпутывая кого-то из моих волос.

– Удочку утопили, весло тоже, лодку придется здесь бросить, я потом ее пригоню обратно. Рыбы не поймали, – перечислял он наши неудачи. – И что ему в башку взбрело? Чуть не потопил! Но хоть рака поймали!

И мне гордо продемонстрировали шевелящего клешнями и усами обитателя речного дна.

Вей уехал, оставив мне кучу наказов: с духом не водиться – дурному научит, с местными не ругаться – побьют, на речку не ходить, дракону на глаза не попадаться – притопит. Больше заниматься, закрепляя успех перехода на следующий уровень. Ну и ждать наставника.

Соседи еще походили к нам, восхищенно расспрашивая няню о столь замечательном сыне, а меня о брате, но скоро оставили нас в покое.

Я выдохнула, вернувшись к привычному режиму: огород, помощь няне с травами, пробежка, занятия в лесу, медитации и чтения по вечерам.

– Он точно на тебя глаз положил, – певуче известила меня ветка клена. Я сбилась, едва не запнулась о корень и не растянулась на дорожке.

– С чего вдруг такой бред? – спросила возмущенно, поднимая глаза на духа. Тот возлежал на ветке, словно шейх на мягком диване. Еще и халат этот неизменно красный…

– Ты просто слепая, раз не замечаешь, – и дух перегнал травинку из одного уголка рта в другой.

– А ты очень внимательный, – фыркнула, продолжая бег. Сердце согласно стукнуло в груди. Внутри него жил лишь князь. Ну еще няня, три курицы с петухом и дракончик.

Нет, что придумал. Может, вначале парень и испытывал ко мне какие-то чувства. Все же пройденные вместе испытания сближают, и я ловила его заинтересованные взгляды на себе, но сейчас он вжился в роль старшего брата, постоянно шпыняя меня.

– Я серьезно! – дух вырос передо мной, и пришлось огибать.

– Мужчины могут быть опасны, если ты еще не поняла! – донеслось в спину.

А некоторые, у которых дракон в груди живет, еще опаснее.

– Думаешь, перешла на уровень ци, стала самой умной? Не оставайся с ним наедине!

Угу. А что делать с тем, что он спит за стенкой, когда живет у нас?

– Я ему не доверяю!

– А я – да! – остановилась, повернулась к плывущему за мной духу.

– Он за тобой подглядывал! Пока ты тренировалась! – выдал братец последний аргумент.

– Не подглядывал, а следил, подозревая моего отца в заговоре. И знаешь, оказался прав. Мне не в чем упрекнуть человека, который спас мне жизнь.

Дух несогласно мотнул головой, но возражать не стал, лишь недовольно поджал губы и глянул, как на несмышленую букашку.

– Лучше ответь, почему разозлился дух реки, – спросила я.

– Тут все просто, – оживился братец – долго сердиться он не умел, – огонь и вода не терпят друг друга. Сразу в драку лезут, когда встречаются. Так что тебе лучше пока не купаться.

Н-да… жалко… Я уже о рыбе размечталась. Придется покупать.

Но я все же сходила на речку. Вдохновленно прочитала лекцию о мире, дружбе и вреде ревности. Вода, закручиваясь на стремнине, текла мимо, сохраняя отстраненное молчание. Меня явно проигнорировали, оставшись при своем…

А потом прибыл учитель, и мне резко стало не до водяного дракона.

Вечером, после того как я с гордостью продемонстрировала перемещение воды из одной кружки в другую, наставник разразился долгой речью о необходимости совершенствования духа.

– Никаких темных мыслей. Никакого гнева, зависти и злобы. На ближайший месяц тебе предстоит очистить разум и подготовить его к полной трансформации. Будешь питаться овощами, пить лишь воду. И как можно больше времени проводить в медитациях. И еще – никаких упражнений с огнем. Категорически запрещено.

Я посмотрела удивленно. Нахмурилась. Но ведь следующим этапом по книге должен был идти огонь. Мужчины, кстати, осваивают его первым – по родству духа, а вот женщинам проще поддается вода. Третьем идет дерево – и я начала его уже осваивать, потом земля и последним, самым трудным – металл.

Но почему мы пропускаем огонь? Причина может быть лишь в том, что я его уже освоила. Через дракона.

– Вы знаете, – прошептала, косясь на тонкую занавеску, заменявшую здесь дверь.

– О чем? – кустистые брови подпрыгнули, попытались сойтись к переносице. И у меня возникло впечатление, что меня дурачат.

– Не задавай глупых вопросов и не забивай себе ими голову! – рявкнул внезапно разозленно учитель, и я осеклась, не став продолжать. Если наставник Гу и знает о драконе, он точно не хочет об этом говорить.

Мастер пробыл не долго, отбыл, оставив меня соблюдать пост, очищать разум, проводить духовные практики и совершенствоваться.

Этот месяц показался ужасно долгим… И даже курицы под конец стали привлекать своей аппетитностью. По ночам снились стейки, жаренная рыба. А соседей я просто избегала, дабы не допускать черноты в мыслях.

Одной августовской ночью – душной и липкой от жары – нас подняли встревоженные голоса, свет факелов и панический стук в калитку.

– Матушка Яньсяо, помогите, – закричали с улицы, и няня, кряхтя, встала.

Я быстро оделась, выскочила следом.

В распахнутые ворота уже заносили покрытые тканью носилки, и мне бросилась в глаза безжизненно свисающая с них рука.

– Сыночек. Единственный. Кровинушка, – причитала, кусая губы, жена старосты. – Дурные люди на том берегу порезали. Умоляю, сделайте что-нибудь.

Няня подошла, приподняла ткань, прищелкнула языком.

– Ему бы к лекарю, – посоветовала. Все же она не была целителем. Сбор от простуды, паразитов или успокаивающий составить могла, а тут…

– Не довезем, – глухо возразил староста. – Много крови потерял. Этот дурень нет, чтобы к целителю податься, домой отправился. А пока добрался…

И он замолчал. Продолжения не требовалось.

– В дом несите, на стол, – мотнула головой няня.

Запалили фонари. Я подошла к парню, склонилась. Доигрался, похоже. То ли денег не отдал, то ли выиграл много… Оболтус!

Но рана на боку хоть и выглядела скверно, однако кровь из нее шла не венозная – светлая, да и сочилась без толчков. Есть шанс, что порез глубокий, но не опасный. Парня, похоже, пытались ткнуть, но он увернулся. Удачлив.

– Зашивать надо, – проговорила, и на меня уставились в молчаливом изумлении.

– Так и правда, доченька, – оживилась няня, – ты же у меня мастерица. И игла есть. А я к старости слаба глазами стала.

А я зашивать на живое ни разу не пробовала. В теории только знала. У нас два раза в год в компании семинар по первой медицинской помощи проводился. Там еще доктор был такой… симпатичный. Мы даже встречались несколько месяцев.

– Воды вскипятить, чистой ткани туда, нитки тоже прокипятить, а мне огонь нужен.

И я пошла за иглой.

Народ в изумлении смотрел за приготовлениями. За попытками стерилизации, а потом подвешиванием прокипяченных полосок ткани над углями жаровни. За моим мытьем рук с мыльным орехом. Няня варила отвар полыни, чтобы омыть рану. Местные тут ее в качестве антисептика использовали.

Нет, мои действия не были странными. Тут тоже так делали, но целители, те самые, из города с дипломами и берущими оплату чуть ли не серебром. А я… Их изумляло то, что я тоже так могу.

Я прогрела иглу на огне до красноватого оттенка. Сняла подсохшие нитки, будем надеяться заразы на них налипло немного.

– Свет, – отдала указание. Потом оглядела лица, напряженно нависшие над больным. А маски где? Халаты? И даже рук не помыли!

– Два шага назад, – скомандовала, и народ дружно отпрянул, даже не став возмущаться, что пигалица им распоряжения отдает.

Руки тряслись, игла дрожала. И я прикусила губу, выдохнула, делая первый прокол.

Тело подо мной дрогнуло, в комнате раздался стон.

– Держите его!

Мужики, шумно сопя, навалились, удерживая, некстати очнувшегося парня.

Когда закончила, пот заливал глаза. Но шов вышел ровным. Прям как на холсте.

Я смочила бинты настоем полыни, перебинтовала рану.

– Не тревожить, иначе швы разойдутся, – предупредила родителей оболтуса. – И никакой грязи. Завтра вечером загляну на перевязку!

На меня смотрели практически с обожанием.

Ой, все! Зашивать теперь мне раны у деревенских, а то еще с переломами пойдут.

Впрочем, болели тут мало и редко. И это было хорошо.

После того случая отношение ко мне в деревне переменилось. Со мной стали здороваться. Перестали обзывать дурными словами за спиной. Я стала нужна, ибо могла принести пользу, а здесь всегда ценили полезных людей.

Беда подкралась, когда закончилось лето и наступил сентябрь с его теплыми днями и прохладными ночами.

– Это тебе, – шмыгнув носом от смущения, проговорил сын старосты, протягивая мне цветок хризантемы. – Слышал, в городе такие дарят.

Его мамаша ужасно гордилась своим шикарным цветником – ни у кого такого не было. Если она узрит сорванный цветок…

Впрочем, няня нравился чай с хризантемами, я же не понимала в нем толк: вкуса никакого, цвета тоже, да и аромат едва уловим.

– Спасибо, – улыбнулась в ответ, принимая цветок, – но не стоило.

Парня недавно выпустили из дома, и выглядел он вполовину от себя: бледный, осунувшийся. Надеюсь, он усвоил урок, до чего могут довести азартные игры.

– Ты это… – приободрился парень, нервно облизал губы. – Спасибо вот.

– Твоя мама нас уже поблагодарила.

Причем щедро. Так что зиму мы встретим с запасами. Еще и огород порадовал урожаем. Особенно удались огурцы, обвившие столб на манер лиан.

– Ага, – кивнул он… Поковырял землю сандалией. Выдохнул и пообещал: – Я зайду. Потом.

А утром я обнаружила на крыльце еще одну хризантему.