Глава 13

– Ваше сиятельство, – позвал кто-то, осторожно потрясая его за плечо.

Ответил Тяньцзи не сразу. С сожалением отпустил сладкое одеяло сна – снилось что-то приятное – открыл глаза и сел на кровати. Потянулся – отдохнул на славу. Странно, правда, что не разделся и лег в верхнем платье.

– Наконец-то, – с облегчением выдохнул Вей, – я уж думал за лекарем посылать – час У минул. Служанки не смогли до вас достучаться утром, а беспокоить побоялись. Слава Небесам, никто не хватился. Из утренних дел: палата звездочетов прислала прогноз на месяц, а еще принесли доклад от дознавателей.

Тяньцзи нахмурился. Слова вроде звучали знакомо, но смысл, однако, улавливался с трудом. В голове было пусто, словно оттуда старательно вымели все мысли. И вчерашний вечер никак не вспоминался. Странно… Он же собирался к Линь Юэ. Да, точно.

– Как я здесь оказался? – спросил Тяньцзи глухо.

– А я говорил – не ходите к этой… – сварливо заметил Вей, подходя к столику и наливая что-то в миску. – Просто так темной шаманкой не назовут. А вдруг и правда проклянет?

Он протянул Тяньцзи тарелку, и в нос ударил острый запах имбиря и уксуса.

– Держите. Сварил похмельный суп. Страж принцессы, тот самый демон, вчера вечером вас домой привел. Сказал, что перебрать изволили. Так что я с утра супом и занялся.

Тяньцзи глянул недоверчиво. Перебрать? Да он в годы обучения никогда не напивался. Тем более с женщиной. Еще и на допросе. Ладно, беседе. Тяньцзи там вообще пить не собирался, разве что из вежливости и чай. Но с чая не теряют память…

На напряженные попытки вспомнить память отвечала звенящей тишиной.

Если он перебрал вина, то почему чувствует себя прекрасно? Тело было бодрым, магический источник уравновешен. Тяньцзи осторожно тряхнул головой. Не болит. Странно.

– Ло не демон, а дух, – поправил он скрупулезно и протянул руку: – Доклад дознавателей.

Ушлый страж сначала всучил ему похмельный суп, а потом уже доклад, но первая же строчка заставила Тяньцзи забыть о супе.

– Труп? – спросил недоверчиво.

Труп. Еще один. Чем-то он прогневал Небеса, раз те так часто стали посылать покойников.

– Так вы его сами вчера осматривали, господин, – со странным выражением на лице ответил Вей, дернулся что-то спросить, но не стал. Еще и официальный тон использует. Значит, обиделся. Сам же в город собирался, а теперь обижается на то, что Тяньцзи не взял его на встречу с принцессой. А что ему там делать? Переругиваться с духом, подпирая дверь?

Когда император назначил Вей личным стражем князя, они подружились почти сразу. Парень был младшим сыном чиновника, легким в общении, открытым и вызывающим доверие. Однако дистанция между ними все равно сохранялась, и одно время Тяньцзи жутко завидовал дружбе Вей с другими стражами. Их бесцеремонности, глупым шуткам, хлопкам по плечам…

Тяньцзи глотнул суп. Задохнулся от обжигающей смеси имбиря с уксусом. Задышал, хватая воздух ртом.

Вей постарался… Прям от души.

В голове просветлело, и в памяти возникло лежащее на земле тело служанки.

Тяньцзи сверился с докладом. Да, верно. Убитая была служанкой, причем… Тут рука дрогнула, проливая часть супа на пол, а в горле запекло с удвоенной силой. Служанка была той самой, кто пытался отравить Линь Юэ.

Остатки супа он влил в себя, не заметив остроты.

Злость жгла внутри сильнее имбиря.

Память просыпалась, подбрасывая все новые картинки: дознаватели, закоулок, фонари и ее высочество рядом с телом.

Линь Юэ была на месте преступления? Кто допустил принцессу к трупу? Возмутительное непотребство!

Я сам, – услужливо напомнила память, и Тяньцзи, не выдержав, застонал.

– Плохо? Еще супчика? – заботливо поинтересовался Вей.

Князь мотнул головой. Хватит с него этой гадости. Надо сосредоточиться и вспомнить оставшийся вечер.

Уши болезненно заныли, и он, коснувшись их, поморщился. Разве можно было так драть?! Дух свиньи Ло, а не бессмертный. Он еще разберется с ним.

И нужно будет попросить прощение у брата за то, что рассказал без позволения о фонариках. Впрочем, вины Тяньцзи не ощущал. Вэньчэн сам бы не решился открыться сестре. Так и ходили бы, присматриваясь друг к другу. Когда еще сломают лед и простят друг друга за ошибки взрослых?

Еще хотелось спросить у ее высочество, что за странное вино она подавала: крепкое и одновременно сладкое, от которого слишком быстро закружилась голова. А потом…

Память явно приберегла этот момент напоследок.

Тяньцзи икнул и испуганно приложил ладонь к губам.

– Совсем плохо? Тазик? – ужаснулся Вей, бросив со злостью: – Так и знал – она вас отравит.

– Не надо, – прохрипел князь, отпихивая бросившегося к нему стража.

Губы пекло и непонятно было – то ли суп виноват, то ли поцелуй…

Тяньцзи прикрыл глаза, выдыхая. Сердце в груди сходило с ума от всколыхнувшихся внутри эмоций. И столько там всего было… Мысли носились, как ласточки перед грозой. Он сам уже путался в том, восторгается ли смелостью Линь Юэ: сама подошла и поцеловала или порицает распущенность. Нет, все же восторгается…

А перед глазами, словно приклеенное, стояло девичье лицо. Темные глаза столь близко – он мог различить ауру ее зрачка. Тепло чужого дыхания, пляшущее на коже. Пальчики, зарывшиеся в волосах. Собственная беспомощность и ее власть над ним. Острая смесь, которой он с удовольствием покорился. И этот смелый… до безумия смелый поцелуй.

Волна сладостной истомы накрыла тело, рождая темные желания.

«Я ей нравлюсь. Она меня любит!»

Мысль ударила по голове, оглушая, сбивая дыхание.

«Она вспомнила детство? Свое обещание?» – проснулась внутри надежда и тут же умерла.

Не может быть. Тогда бы она не просила рассказать о брате.

Не столь важно – вспомнила или нет. Главное, ее чувства к нему.

– С вами точно все в порядке? – осторожно уточнил Вей. – То сидите бледный, то вдруг лицо пылает, словно вас обожгло.

– Заканчивай с формальностями, – раздраженно попросил Тяньцзи. – Не мог я знать, что там будет труп. Если б знал – обязательно взял бы тебя с собой.

Сознание двоилось. Одна часть пребывала сладкой истоме, наслаждаясь мыслью о том, что его чувства взаимны, а вторая трезво и холодно оценивала ситуацию. Одобрит ли этот брак император? Что скажет императрица? И что сделает сама принцесса, когда узнает о его роли в смерти своей матери. Простит? Проклянет? Но если умолчать, будет ли их брак счастлив? И не разрушит ли он сам его ложью?

Однако… Не странно ли это, проникнуться к нему чувствами столь быстро?

И он смущенно потер лоб, раздумывая о том, не был ли тот поцелуй уловкой, как и вино…

– Следующий раз, я тебя к ней одного не отпущу, – недовольно пообещал страж.

Тяньцзи хмыкнул – Вей порой напоминал заботливую нянюшку – и потянулся к докладу. Вот еще одна проблема. Кто-то убрал сообщницу. Плохой признак.

Дознаватели ночью даже засаду устроили – похвальная бдительность. Но подозреваемого упустили, лишь подтвердив догадку, что убийца – высокий, сильный мужчина. А таких во дворце несколько сотен.

Вот и решение: в первую очередь Тяньцзи обязан защитить Линь Юэ. А чувства… Его сердце навсегда принадлежит маленькой принцессе, даже если она об этом не догадывается. Однако он не станет спешить с браком, сначала обсудит все с девушкой. А пока…

Он сел за стол, разложил бумагу. Слова сами легли на лист.

Узкий длинный конверт. Его личная печать.

Подумалось, что нефритовый гребень станет отличным подарком. Надо будет приобрести в городе.

– Отнеси ее высочеству Линь Юэ и передай лично в руки, – попросил он стража.

– Ты говорил, он все забудет?! – шипела я, едва сдерживаясь, чтобы не орать. Служанки за хлипкой стеной – отличный повод держать себя в руках, если не хочешь, чтобы разговор завтра был известен всему дворцу.

Буквы письма прыгали перед глазами, и мне не хватало духа прочесть его до конца, но и первых строк было достаточно, чтобы понять – князь помнит наш романтико—детективный вечер до мельчайших подробностей. И пребывает в некотором недоумении, если не сказать шоке. Но не сказать – для такого его сиятельство был хорошо воспитан, однако напряжение явственно читалось между строк…

Хорошо, хоть ультиматум не ставит: «завтра свадьба». Впрочем, он его и после поставить может, а пока переживает о моем здоровье, настойчиво рекомендует никуда не ходить – как будто дома не могут отравить или убийцу подослать, ну и мягко надеется на скорую встречу.

– Если бы ты его не поцеловала, бояться было бы нечего, – сварливым шепотом напомнил Ло. – И я говорил – девять, а вы на трех пиалах остановились. Конечно, этого было мало, чтобы лишить его памяти. Хотя… эффект с поцелуем. Никогда о таком не слышал. Подчинение, если подумать, вполне себе отличный результат. Если в будущем нам понадобится помощь князя…

– Никогда! – замотала я головой.

Не буду я больше целовать Тяньцзи. Духу-то что… Это не его замуж выдадут или в монастырь сошлют за непотребное поведение. А князь не тот человек, кто пожмет плечами и скажет: «Было и было. Забыли». Он же потребует взять ответственность, к которой я не готова.

А если думать обо мне начнет? Или решит: наши чувства взаимны?!

Зашипев, я запустила пальцы в волосы, дернула с силой.

– Что мне делать?! – простонала, кладя голову на столик и звучно ударяясь лбом о лакированную поверхность. Раздавшийся звук подтвердил – мозгов не хватает.

      Никогда больше не буду пить. Тем более небесную амброзию. Она же контроля лишает, вытаскивая из глубин сознания такое… Сиятельство, считай, легко отделался. У меня на него такие планы вчера были…

Содрогнувшись, я представила последствия собственной аморальности. Как же повезло, что Тяньцзи вызвали дознаватели… Впрочем, братец не дал бы нам разгуляться, однако позора было бы…

– Ты как маленькая, – насмешливо хмыкнул дух. – Пиши извинения. Скажи, что всему виной его рассказ – расчувствовалась. Вино ударило в голову. Так получилось… Перебрала случайно. Слабость у тебя к спиртному. И тебе очень жаль. За все. Можешь написать, что представляла на его месте брата.

Я скорчила грустную гримасу. Поцелуй был вовсе не братский.

Кого я пытаюсь обмануть?

Тяньцзи меня тоже обнимал не как сестру…

Вот почему у меня такое чувство, что под нарочитой холодностью князя прячется жаркое пламя? И мне до мурашек хочется его разбудить… Попробовать его ледяное сиятельство на вкус, вывести из себя, вынудить показать истинное лицо.

А потом влить девять пиал амброзии и заставить все забыть. Идеальный план…

Ло прав, письмо – единственный вариант. Вряд ли у меня получится убедительно врать, глядя князю в лицо. И я со вздохом достала лист бумаги, а Ло потянулся растереть тушь. День обещал быть сложным, ибо письмо с извинениями – не сутры для переписывания.

– Промазала! – Ло с азартом уклонился от очередного, пущенного мною комка бумаги.

Пол комнаты уже покрывал с десяток отвергнутых экземпляров, а я все не могла найти тот самый тон: не слишком холодный, но и не теплый. Официально—вежливый, но без надменности и с ноткой искреннего раскаяния.

Повезло, у Ань сегодня с утра собранием придворных дам. Да-да, такие здесь тоже проводят. С чаепитием и обсуждением высоких проблем двора. Так что я была предоставлена себе и решала собственные проблемы, которые сама же и создала.

Ну почему из всех придворных я поцеловала именно его?!

– Ваше высочество, вас вызывает вдовствующая императрица, – от волнения глотая слова, выпалила Жосян, вбегая в павильон.

– Иди, – отпустил меня Ло, добавив: – Сам напишу.

Я состроила страшные глаза, но когда это останавливало братца.

– Проверить оставь, – потребовала, удаляясь к бабушке.

– Вам сюда, – меня настойчиво потянули за полупрозрачную ширму, с вышитыми на ней цветами лотоса.

Подали чай, и служанка налила в пиалу желтый напиток, едва заметно пахнущий высушенной травой.

Я бросила на нее вопросительный взгляд – стул за ширмой был один, но женщина недовольно мотнула головой. Как всегда – догадайся сама. Ненавижу местный этикет полутонов и намеков.

В зале послышались голоса, и после взаимных раскланиваний и приветствий за столик перед ширмой уселись двое: императрица и незнакомый мне молодой человек. Впрочем… Я напрягла память. Этот надменный голос сейчас был приправлен медом, но я помнила его другим: визгливо—истеричным, швыряющим обидные слова. Хотя тогда юноша не только словами швырялся… Так вот кого бабушка выбрала мне в мужья… Н-да. Опрометчиво. Он точно не переживет первую брачную ночь.

Служанка молча подала исписанный лист бумаги с биографией – бабушка подготовилась – и портрет. Я вгляделась в рисунок. Да, эти глаза накрепко въелись в память. Сложно забыть того, кто пытался убить и кому я помешала из-за «запаха бедноты».

А он, оказывается, единственный сын министра. Баловали, небось, вот и вырос скотиной.

Дальше я попросила у служанки лист, чернила и набросала короткую записку.

«В прошлой жизни этот недостойный человек меня смертельно оскорбил. Вряд ли наша совместная жизнь будет гармонична и одобрена Небесами. Прошу передайте ему, что запах бедности на самом деле – это запах его дурного характера».

      Шелест разворачиваемой записки, глубокомысленное «хм» и испуганное от моего жениха:

– Я чем-то вас прогневал, ваше величество?

Да именно так, но он еще не понял этого.

Они проговорили с полчаса: ни о чем конкретном. А потом бабушка позвала меня. Служанка уже меняла грязную посуду на столе – даже стул сменили и зажгли благовония, перебивая запах мужского аромата.

– Ваше величество, – я поклонилась, коснувшись лбом ковра.

– Без формальностей, – устала махнула бабушка. – Слишком много низких поклонов утомляют старые кости.

Она пригубила чай из тонкой пиалы. Лёгкий аромат жёлтых листьев с горы Суншань распространился по залу.

– Мы в его возрасте рассуждали мудрее. С этим юношей и поговорить не о чем, – пожаловалась императрица. – Если бы не его славный род и добродетель отца…

– Молод, здоров, богат – что тебе еще надо?! – повысила она голос, глянула сердито. – А что дурной, так занялась бы воспитанием.

Я с сомнением поджала губы и посмела спросить:

– А если пришибу?!

– Безрассудное дитя! – разъярилась Жуянь. – Кого тебе подавай? Или грезишь князем Тяньцзи? Слухами двор полон. Не смей давать пищу пересудам! Предупреждаю: если он осмелится преступить дозволенное, Небо и предки взыщут и с него, и с тебя, – и мне внушительно – по-императорски – погрозили пальцем с огромным перстнем.

      Я похолодела, по спине потек холодный пот. Донесли… Нет, на что я надеялась?! Небось, уже весь гарем обсуждает наши посиделки…

А если не он, а я? Если он меня в домогательстве обвинит? Небо, что же так сложно-то!

– Он мое покушение расследует, ваше величество, – попыталась оправдаться я.

– Знаю, доложили, – резко перебила меня бабушка. Раздраженно побарабанила пальцами по столу. Недовольно дернула уголком губ. – Тяньцзи талантлив. Если взялся – раскопает. Сама не лезь. А то уже из палаты дознавателей прислали благодарственное письмо.

– Где это видано, чтобы принцесса копалась в делах крови?! Позор дворцу! – выдохнула она негодующе. – Еще и интересуются, не окажешь ли ты им помощь, наглы!

– Я была бы рада… – начала я, но нарвалась на возмущенно покрасневшее лицо старшей родственницы и сочла за благо отказаться: – Вы правы, совершенно неприемлемо.

Бабушка одобрительно кивнула и постановила:

– Переписанную сутру принесешь завтра. И запомни: никаких тайных встреч с князем Тяньцзи. Хватит вам секретничать.

Тонкий намек на то, что ее величество изнывает от любопытства.

– Больше никаких оскорбивших тебя мужчин в прошлом, о которых мне следует знать? – поинтересовалась она, окончательно успокоившись.

Я покачала головой.

– Тогда у меня есть из кого выбрать, – с предвкушением, заставшим меня содрогнуться, закончила Жуянь разговор.

– Принцесса несдержана и непочтительна. Осмеливается оспаривать ваши решения, – с неодобрением заметила придворная дама, подавая императрице фарфоровую склянку с ароматическим маслом. Та приняла ее со вздохом – как обычно, визит внучки вывел из равновесия, и раздражение уже сдавливало виски – первый признак подступающей боли. Пряный запах мяты, успокаивая, поплыл по залу.

Жуянь не сомневалась, что Линь Юэ откажется от предложенного ей молодого человека. Потому и устроила представление со смотринами. Было любопытно – какой повод внучка использует для отказа.

Сослаться на прошлое… Умный ход, однако легко просчитываемый. Линь Юэ еще слишком неопытна, чтобы всерьез вести двойную игру. А там, где ей не хватает опыта, она берет наглостью. Использовать ее, вдовствующую императрицу, в своих планах?! Бесстыдство!

Злость заставила покраснеть и поспешно вдохнуть успокаивающий аромат мяты.

Нередко Жуянь представляла гарем и двор чем-то вроде партии в вэйци, где каждый камень играл сам за себя, а она была их императрицей – центром чужих интриг. Проведенные во дворце годы позволяли ей видеть чужие ходы, выплетаемые паутины интриг, предсказывать победы и проигрыши, угадывать чужие союзы, чувствовать вражду. Она редко когда ошибалась, но Линь Юэ… Девчонка ухитрилась несколько раз поставить ее в тупик. Она как хризантема, сумевшая выжить среди полевых сорняков и которую вернули на клумбу благородных цветов. Под ее листьями теперь прячутся шипы, ей не страшны ни засуха, ни ураган.

Но цветок легко сломать…

Линь Юэ, глупая, не понимает – сама себя в ловушку загоняет. В вопросах брака слово вдовствующей императрицы – закон. Даже император ему подчиняется. Надо будет – силком в красный паланкин посадят.

Но насильно выдавать внучку замуж почему-то не хотелось…

У Жуянь много отпрысков. И покрасивее есть, и почтительнее: слово в ее присутствии сказать бояться, взгляд поднять. Наложницы часто своих детей приводят к ней в зал в надежде на благосклонность, а эта… Колючая, как ледяной ветер. Дерзкая, как наточенный меч. И взгляд… Словно носит на голове золотую корону фениксов, а за спиной ряды войск. Но именно эта дерзость Жуянь и нравится…

– «Рыба, которая не хочет быть как все рыбы, выбрасывается на берег и погибает», – задумчиво произнесла Жуянь и распорядилась: – Присмотри за ней. Принцесса упряма и самовольна. Двор таких не любит. Чем раньше она выйдет замуж и окажется в семье мужа, тем меньше неприятностей навлечет на себя. А что касается покушения…

Поморщилась. И кто решился? Кто посмел оспорить волю избранника Неба?

– Есть какие-то новости оттуда? – спросила, многозначительно понизив голос и качнув головой в сторону двора.

– Без изменений, – сухо отозвалась придворная дама. – Второй принц должен вернуться к празднику домой.

– Хорошо, – кивнула вдовствующая императрица, и тревожная морщинка прорезала лоб. Второй… Тот, кто не должен был родиться, но все же появился на свет… Вечная замена наследного принца. За ним присматривали, не без этого, и пока он не давал повода к своему устранению… Но Жуянь не расстроилась бы, если эта душа отправилась бы на перерождение раньше срока.

Впрочем, вряд ли он связан с покушением на Линь Юэ. Скорее в этом замешан кто-то из гарема. Одна из тех, кто распускал глупые слухи о темной шаманке… Пару человек уже наказали – выдав по десять ударов палкой. Остальные притихли, но до конца не успокоились.

Жуянь на своем опыте знала: чем гаже слух, тем дольше он живет.

– Вам принести портреты для выбора следующего жениха? – с поклоном уточнила придворная дама.

– Не стоит, – отказалась вдовствующая императрица. Улыбнулась мягко. – По-моему, здесь, итак, все ясно.