Глава 14

Чувствуя неладное и больше переживая о том, что происходит в моем павильоне, чем о планах бабушки выдать меня замуж, я поспешила к князю. Вот как предвидела. Его бессмертность, наглой походкой не спеша, подходил к залу, помахивая конвертом с письмом. Когда-нибудь я его прибью. Честное слово.

Заметил меня. Застыл, словно пойманный на горячем воришка. Только во взгляде – ни капли раскаяния. Хотя бы письмо сам отдал.

Я нервно, надрывая бумагу, достала лист, вчиталась, буквально задыхаясь от волнения:

«Ваше Сиятельство,

Сестра моя ныне пребывает в столь трепетном раскаянии, что едва держит кисть в руках. Посему имею честь писать Вам от ее имени.

Она глубоко сожалеет, что позволила себе столь необдуманную вольность, как прикосновение губами к Вашему высокому челу. Сей поступок – плод не столько чувства, сколько легкомыслия, вызванного излишним возлиянием вина (которое, как оказалось, лишает совести).

Сестра поклялась впредь касаться устами лишь пиалы и сутры.

Она, конечно, уверяет, что вино и глупость вели ее руку и сердце. Но позвольте мне, как брату, добавить: если бы в ее душе не было хотя бы искры подлинного чувства, она бы не дерзнула прикоснуться к столь высокому сану.

Посему мне остается лишь уповать на Вашу великодушную снисходительность – или на Вашу решимость. А решимость у Вашего Сиятельства, как говорят, немалая.

С поклоном и должным уважением,

Ваш покорный друг Ло».

Рука сама потянулась нащупать что-то увесистое… Потяжелее.

И на лице, видимо, что-то отразилось. Пугающее настолько, что Ло, растеряв свою уверенность, испуганно попятился.

– Стоять! – рявкнула я, добавив с чувством: – Прибью!

– А меня в палату стражей срочно вызывают, – на одном дыхании выпалил поганец, развернулся и понесся прочь – только полы бэйцзы хлопнули.

– Не волнуйтесь, ваше высочество, он вернется, – утешила меня Жосян. Она прищурилась, проводив улепетывающего духа тяжелым взглядом.

– Всегда знала, под красивой внешностью скрывается злое сердце. Разозлить госпожу! Бесстыдник! – припечатала она. Было что-то личное в ее тоне, но я не стала уточнять. Некоторым вещам стоит оставаться неузнанными.

Времени гнаться за братцем не было – я спешила домой, сочинять приличный, без намеков на влюбленность, ответ князю. А вот дух у меня дождется – останусь незамужней ему назло.

– Что там? – Тяньцзи вышел на террасу. – Что за шум?

– Мы точно уверены, принцесса не темная шаманка? – вместо ответа уточнил Вей, прячась за одной из колонн. – Никогда не видел, чтобы от простой смертной дух удирал так быстро.

– Линь Юэ была здесь? – нахмурился Тяньцзи. С разочарованием окинул взглядом пустой двор.

– Уже ушла. Догнать?

– Не стоит. Как только принесут ответ из павильона ее высочества – передай немедленно.

– Вы уже говорили об этом, – с намеком напомнил страж, но Тяньцзи сделал вид, что не расслышал.

– Чем она там занята, что не может ответить на простое письмо? – недовольно пробормотал князь, возвращаясь за стол. Глянул с раздражением на дверь. Постучал кистью по столу. Неужели это так сложно – написать пару строк?! Или она не считает нужным? А может пребывает в таком смущении, что не в силах держать кисть?

Тяньцзи сердито потер лоб. С опозданием заметил – кисть все еще в руке. Вскочил с ругательством, принялся судорожно себя осматривать, но остановился в растерянности. Что с ним такое? Волнуется от простого письма…

– Вей, мы в город с инспекцией, – накидывая на плечи плащ, приказал он.

– Так вы же ждали… – с недоумением протянул страж, и стоящая рядом служанка торопливо освободила князю дорогу.

Тяньцзи не ответил. Вей, выругавшись, рванул догонять начальство, которое неслось так, словно ему дракон в зад вцепился.

«Князю Чжао Тяньцзи, чья добродетель мне опора».

Не слишком ли, – засомневалась я. Но няня всегда говорила, лесть – основа для общения с мужчиной. Я вдохнула горько—пряный запах благовоний, прикусила губу, сосредотачиваясь, и написала дальше:

«Осмеливаюсь принести Вам глубочайшие извинения. Вчерашний вечер оказался для меня серьезным испытанием».

Неплохо. С должной степенью раскаянья. Мне даже вдохновение поймать удалось, но дописать письмо не дали.

– Госпожа гунчжу, Ляньин попала в неприятности, – задыхаясь от быстрого шага, доложила служанка.

Ах ты ж, ушки-поросюшки!

Я поспешно отложила кисть, поднялась из-за стола. Письмо подождет.

Мы прибыли к самому эпицентру разборок.

Голова стоявшей на коленях Ляньин дернулась от звучной оплеухи, а нависшая над ней женщина с предвкушением подняла руку.

Гнев живым пламенем плеснулся в лицо. Кожу запекло, перед глазами запрыгали желтые пятна. Внутри предвкушающе зарычал дракон. С тех пор, как я обзавелась вторым, удерживать контроль стало труднее. Сейчас я была в шаге от его потери, мысленно вгрызаясь в шею и глотая теплую, солоноватую кровь, размазывая ее по нежно—голубому шелку.

– Что здесь проис-с-сходит?

Собственное шипение ударило по ушам. Дыхание стало рваным. Удлинившиеся ногти впились в кожу, и эта боль немного отрезвила, заставив замедлить шаг.

На нас обернулись. Судя по одежде и украшениям, передо мной была не просто наложница, а удостоенная титула фужэнь. Ничего, сейчас я ее вместе с титулом сожру, а свитой закушу.

Что-то напугало женщину в моем облике, и она, опустив руку, резко побледнела и поспешно попятилась, чертя в воздухе охранный знак.

– Ваша служанка нарушила покой моей госпожи, ваше высочество. Она должна понести наказание, – у придворной дамы выдержки было побольше.

Я прикусила губу, сдерживая рвущееся из горла рычание.

То есть оплеухи им недостаточно.

Спокойно. Вряд ли отец обрадуется, если я порву горло его наложнице. Вдруг еще и любимой. Личико-то симпатичное. Хоть и перекошено от страха.

– И в чем она провинилась?

Мне удалось совладать с приступом удушающего гнева и придать голосу нужную отстраненность, пусть внутри все и кипело от злости.

– Она осмелилась обвинить госпожу в общении с убитой.

То есть эта дурочка решила сама провести расследование. Помочь найти убийцу. Возомнила себя защитницей… Интересно, у нее хоть капля мозгов имеется или все демоны сожрали?

– Моя служанка действовало необдуманно и не по моему приказу, но все, кто общался с покойной, будут вызваны на допрос дознавателями. Не сама же она, – я повысила голос, прерывая готовящееся обрушится на меня возражение, – достала яд и решила меня убить.

Наложница дернулась было ответить, но придворная дама мудро придержала ее за локоть, давая мне закончить.

– Однако вы правы: ее поведение возмутительно, – согласилась я, и воспрявшие было плечи Ляньин снова опали. – Можете, не беспокоиться, я строго с ней разберусь.

Плечики затряслись в беззвучных рыданиях.

– Благодарю за проявленную бдительность.

Дамы глянули на меня с удивленным непониманием, и пока они пребывали в легкой растерянности, я указала Жосян взглядом на Ляньин. Та быстренько подняла провинившуюся, и мы поспешно откланялись, игнорируя вопли за спиной. Впрочем, те были не слишком настойчивы, так что погони не случилось.

– Как ты могла доставить госпоже столько неприятностей! – с чувством выговаривала старшая служанка новенькой. – Столько хлопот из-за тебя!

– Простите меня и накажите, – рыдала, всхлипывая, Ляньин.

      На нас уже оглядывались.

Я со вздохом достала платок из рукава. Осмотрелась в поисках воды.

– Колодец здесь рядом, – поняла мой замысел Жосян. – Сейчас ее притопим и все дела.

Ляньин завыла.

– Глупости не говори, – оборвала я старшую служанку. Еще от страха в обморок грохнется.

– Умыть тебя надо и холодное к лицу приложить. Я бы и притопила, если бы это помогло, – добавила, поморщившись. Пережитый за Ляньин страх заставлял злиться на девушку.

– А той, что тебя побила, ты спасибо должна сказать, – проворчала я, прикладывая смоченный в ледяной воде платок к распухшим губам служанки. – Нашла бы ты настоящего убийцу, шла бы сейчас на перерождение.

– И быть тебе ослом или курицей в следующей жизни, – поддержала меня Жосян. – Расследованием дознаватели занимаются не просто так. Император им свою защиту даровал. Если кто дознавателя тронет – весь гнев императора на него обрушится. А кто бы тебя защитил?

– Не хочу в осла перерождаться, – с новой силой зарыдала Ляньин.

Понятно. Это единственное, что ее пугает. Детский сад какой-то.

– Хоть скажи, с чего ты ее подозревать начала? – спросила устало.

Перемежаемый слезами, извинениями и попытками бухнуться на колени, рассказ был краток. Ляньин действительно решила отблагодарить добрую госпожу – меня – и найти убийцу или хотя бы что-то полезное. Убитая служанка была приписала к кухонной службе, но время от времени выполняла разные поручения. Вот Ляньин и решила отработать ее контакты. Порасспрашивала. Выяснила, с кем та общалась из господ, а потом вспомнила, что эту наложницу как раз видела в лекарской службе. Ну и воспылала гневом праведных обвинений. Бред какой!

– Наложницы ходят к лекарям женское здоровье проверять, а еще за разными средствами, красоту поддерживать, – объяснила Жосян, неодобрительно косясь в сторону зареванной Ляньин.

– Вот поставит тебя госпожа на колени стоять до утра, будешь знать, как своевольничать! – сорвалась она.

– Никто нигде стоять не будет, – возразила я, искренне считая, что и словами можно достучаться.

– Ну хоть ужина ее лишите, – проныла Жосян, которая выросла на наказаниях и получала их за малейшую провинность.

– Разберемся, – не согласилась я.

– Ой, госпожа, у вас что-то на подбородке блестит, – вдруг заметила Жосян.

Я нащупала пальцами что-то твердое, овальное по форме. Сковырнула и через секунду рассматривала мелкую, прозрачно—блестящую чешуйку.

Страх окатил как из ведра. У меня даже ноги подогнулись – и я оперлась об колодец, чтоб не упасть. Я оборачиваюсь? Частично? Или полностью? Не может быть! Ло никогда не упоминал о трансформации, впрочем, он честно признавался, что никогда не интересовался драконами, считая их тупыми.

– Госпожа, вам плохо? Вы побледнели?

Я отмахнулась от помощи.

Но делать что-то надо. Не идти же за советом к императору?

«Простите, а как вы себя от оборота удерживаете? Да, у меня дракон. Случайно достался. Помните, год назад один такой на столицу напал?».

В идеале мне нужен доступ в секретный раздел личной библиотеки императора. Наверняка, там есть нужные труды, но как туда попасть? Отправить Ло? Слишком рискованно. Вряд ли защита его пропустит, даже опознав мою кровь.

Нет, оставим оба варианта на крайний случай. Пока мне не стоит нервничать, встревать в неприятности и главное – злиться. Прекрасный рецепт для жизни во дворце, где каждый пытается проверить мое спокойствие на прочность.

Домой мы возвращались по большому кругу, ходьба всегда помогала мне привести мысли в порядок или хотя бы успокоиться и принять ситуацию. Да, есть частичная трансформация, правда, непонятно какая – нужно будет проверить перед зеркалом. Но ее скорее всего можно контролировать. Вот контролем и займемся.

Прогулка выдалась долгой, и когда мы подходили к павильону, солнце уже клонилось к закату. А на ступенях меня нетерпеливо поджидал князь Чжао Тяньцзи. Складки его темного одеяния были безупречны, руки сложены за спиной.

Я с запоздалым раскаянием вспомнила о письме.

Лежит ведь недописанное на столе…

Увидев нас, князь чуть склонил голову, и голос его прозвучал холодно—вежливо:

– Ваше высочество, не получив ожидаемого ответа, я осмелился явиться сам и удостовериться, что с вами все благополучно.

Его взгляд задержался на Ляньин с распухшими губами, и в глазах князя мелькнула тень. Он нахмурился, но вопросы сдержал.

Я поспешно присела в поклоне:

– Ваше беспокойство – для меня великая честь. Со мной все в порядке. Что же до письма… – я позволила себе нервную усмешку: – Признаюсь, не успела его завершить.

Брови князя чуть приподнялись.

– Неужели целого дня оказалось мало, чтобы дописать его до конца? – с недоверчивой иронией уточнил он.

Я извиняюще развела руками.

– Готова принести извинения лично, прошу, – и я пригласила его зайти внутрь.

Около стола я в нерешительности замерла. Служанки трогать бумаги побоялись, и князь имел возможность полюбоваться на сложность творческого процесса. Я с досадой – надо же так опозориться! – скомкала последний вариант, повернулась к Тяньцзи, а тот уже подобрал с пола один из листов, расправил.

И тут я с ужасом вспомнила, что на некоторых моя фантазия решила попрактиковаться в рисовании. Причем в шаржах. И конечно же, на князя.

В животе образовался холодный комок. Аж дурно стало.

А если он сочтет это личным оскорблением? – запаниковала я. Откуда я знаю, как у него с чувством юмора. И не переместимся ли мы в пыточную к палачу?

– Любопытно, – напряженно выдал Тяньцзи, всматриваясь в рисунок.

– Очень необычный ракурс, – честно признал он.

– Это не вы! – поспешила я спасти ситуацию.

– А здесь подписано «Сиятельная задница Тяньцзи», – и мне помахали перед носом моим шедевром.

Мысленно взвыв, я прокляла собственную невезучесть. Почему именно этот?! Ведь собиралась сжечь, но меня сорвали с места из-за Ляньин.

Я готова была сквозь землю провалиться от смущения.

– Пожалуй, я его сохраню, – Тяньцзи бережно сложил шарж, сунул в рукав. Хищно оглядел пол у себя под ногами. – Если у вас есть подобные…

– Нет! – излишне эмоционально отреагировала я, бросив умоляющий взгляд на Жосян.

– Позвольте нам навести здесь порядок, – та мигом поняла намек, подтолкнула Ляньин, и через мгновенье они спасали меня в два веника.

Князь почему-то остался недоволен.

Глупый! Я ему нервную систему оберегаю. Эти рисунки лучше не видеть никогда в жизни…

– Накройте нам чай в беседке, – распорядилась я. Все равно дворец в курсе наших встреч, нет смысла скрываться.

Некоторое время мы молчали, сидя друг напротив друга. Я собиралась с мыслями, Тяньцзи терпеливо ждал.

У подножия беседки тенью замер страж князя. С другой стороны застыла Жосян – охраняя мои честь и достоинство. Ляньин готовила чай. На этот раз сама. И посуду тщательно перемывала.

С ветки донесся пронзительный крик ночной птицы, заставивший меня вздрогнуть и очнуться.

Хватит оттягивать неизбежное.

Принесенный чай стыл, но никто из нас не притронулся к нему.

– Ваше сиятельство, моя вина тяжела, словно гора Тайшань, а сердце сдавлено стыдом. Я готова принести глубочайшие извинения. И если мое поведение вас оскорбило, приму любое наказание.

И ведь говорила честно, но Тяньцзи мрачнел с каждым словом, словно ждал чего-то иного, а под конец извинений глядел почти с ненавистью.

– Пытаетесь извиниться? А как же ваша встреча с женихом сегодня? – ядовито осведомился князь.

Я осеклась. Так вот почему он злой, словно ему в перерождении отказали. Вчера мы целовались, а сегодня я выбираю в мужья другого мужчину.

Небеса! Да тут любой сочтет себя оскорбленным!

И что же мне не везет сегодня, словно проклял кто-то!

– Вчера… – я нервно сглотнула, отвела взгляд от губ Тяньцзи. Лицо обожгло. Внутри поселилась нервная дрожь.

Ну не могу я признаться в том, что у меня сердце к нему тянет! Да и смысл в любви, если между нами доверия нет?

– Вчера я проявила слабость, и мне не стоит больше пить вина, но действовала я сама. И готова взять ответственность, хоть и надеюсь на ваше снисхождение. Сегодня… – я сглотнула, пальцы нервно комкали ткань юбки. Будет странно, если я стану жаловаться на бабушку. Здесь вообще не принято, чтобы молодые сами выбирали пару. Самый продвинутый вариант, как у меня – смотрины за ширмой. Как будто за час разговора, причем чужого, можно что-то понять

– И я ему отказала.

На князя было страшно смотреть.

– Почему вы хотите выйти замуж? – с неожиданной мягкостью поинтересовался Тяньцзи, а мне надоело вдруг врать и захотелось ответить честно.

– Вы выросли во дворце, ваше сиятельство. А мне тут все непривычно. Каждый шаг под присмотром десятка глаз. Каждое слово взвешено с осуждением. Я понимаю, замужество не принесет свободы, но…

– Все-таки желаете сбежать, – с горечью проговорил князь.

Так странно… В прошлом мы пытались друг друга убить. Если бы не щит – его сиятельство пылал бы факелом от драконьего пламени. Если бы я не уклонилась в последний момент – его меч пронзил бы мое сердце. Он верный слуга императора. Я принцесса, которая пытается сбежать из дворца. Мы враги и при этом ближе, чем друзья. Вчера я пила с ним, целовалась. Сегодня откровенничаю…

Отвечать не стала. Да и что тут говорить? Он сам прекрасно все понял.

– А о брате подумали? Каково ему будет потерять вас снова?

Поэтому и хотела сбежать сразу, чтобы Вэньчэн не успел привязаться.

Но сейчас все усложнилось…

– Я бы нашла способ дать ему весть, что со мной все в порядке.

Так себе оправдание… Тяньцзи ответил неодобрительным хмыканьем.

– Знаю, я вам никто и не имею право ничего просить, но умоляю – дайте мне время найти убийцу и устроить вашу жизнь здесь. Ради брата. Если я не справлюсь, сам помогу вам сбежать.

Говорить внезапно стало тяжело – горло перехватило от эмоций. Во дворце даже намек на соучастие в побеге – преступление, а мне говорили прямо. Неужели Тяньцзи готов ради меня нарушить закон? Поставить на одни весы верность императору и мое благополучие. Выбрать последнее.

Это надо было обдумать, но у князя будет его шанс…

– У вас есть время, – подтвердила я, поднимаясь.

Час поздний, мы засиделись. Завтра бабушка опять будет недовольна моим общением с Тяньцзи. Плевать. Кажется, я только что доверилась врагу. Даже не знаю, к чему это приведет, но выбор сделан.

– Что она сказала? Призналась, что играет тобой? – Вей заступил ему дорогу. Тропинка была пуста, но страж все равно говорил вполголоса.

– Я не стану это обсуждать, – с раздражением ответил Тяньцзи.

– Но она вчера поила тебя вином, а сегодня встречалась с другим мужчиной! – изумился Вей. – Разве не видишь ее коварства?!

– Прекрати! – разозлился Тяньцзи.

Он запутался и сам не понимал, что чувствует.

Оскорбительный рисунок жег кожу, требуя отмщения. Так откровенно над ним даже в школе не шутили. Но мстить почему-то не хотелось, а хотелось пойти и вызвать на поединок каждого, кого готовили ей в мужья.

Предки, как же он их ненавидит! Понимает – глупость, но сделать ничего не может. Попадись ему хоть один… Шею бы сломал!

А вот саму Линь Юэ было жаль. Он даже обижаться толком на нее не мог. Бедная птичка, рвущаяся на свободу и не сдающаяся, даже попав в клетку. Смог бы он сам столь отчаянно бороться за свободу, отринув власть и богатство семьи, не побояться пойти против воли императора? Вряд ли…

– Чем болтать, усиль пригляд за духом. Она точно его использует, чтобы пытаться сбежать.

– Слушаюсь, – недовольно проворчал Вей.

– Еще найди мне сведения об этом женихе… Проверить кое-что хочу. И скажи, у меня большой нос? – спросил вдруг князь, и страж в недоумении вытаращил на него глаза. – Или уши, как лопухи? А рот такой – щит войдет?

– Забудь! – оборвал он сам себя и зашагал к дому.

– Да нормальный нос, – проворчал ему в спину Вей.

И поспешил догонять хозяина, который последнее время вел себя так, словно в него демон вселился.

      Еще на пороге павильона меня настигли возбужденные голоса и озорное хихиканье.

– Ой, а нос-то!

– Ты на уши глянь. Они с тарелку размером.

– А похоже-то как! Смотрит, словно меч проглотил. Вот умора!

Кажется, кто-то дорвался до неформального искусства. Надо пресекать, а то утечет в массы. Князь мне такой публичности не простит.

– Вернули все, – протянула я руку.

Разом погрустневшие служанки послушно отдали помятые листы. Я направилась к жаровне – уничтожать улики.

– Будете хорошо себя вести – нарисую, – пообещала я. – И если плохо – тоже нарисую, но так, что стыдно даже родным показать будет.

И вроде испугаться должны были, но отказываться никто не стал. Еще и в очередь выстроились.

Никогда не думала, что мое школьное увлечение, да способности к рисованию настоящей Линь Юэ станут пользоваться такой популярностью.

Вечер пролетел незаметно.