Глава 15

Следующее утро я усердно занималась, зубря дворцовый этикет. Пролистала отправленную наставником Юаньцин книгу о драконах. Написанное напоминало сборник сказок, через строчку восхваляя императора, его силу, мудрость и далее по списку. Ну и конечно ни слова об истинном значении сделки с королем драконов. Автор уверял, что император пленил дракона во время особого ритуала, подчинил и заставил работать на благо поднебесного народа. А уже потом этот ритуал стали проводить наследные принцы, дабы подтвердить право на корону. И да, были прецеденты, когда наследного принца меняли, потому что назначенный не смог призвать духа и справиться с ним. Об остальном, как и ожидалось, ни слова. Императорская семья тщательно хранила свои секреты.

Непонятно, как отреагирует его величество, узнав о моей осведомленности. С одной стороны, король драконов доверил мне детей. С другой… вряд ли он станет напрямую вмешиваться в дела нашей семьи, если только меня убивать не начнут, создав, тем самым, угрозу малышам. Но есть много других способов заставить меня молчать…

После этикета я приступила к отработке наказания, закончив к обеду переписывать сутры. Размяла усталое запястье. Сутры я ненавижу, зато каллиграфию улучшила. Даже Ань расщедрилась на похвалу.

Когда я уже собиралась навестить бабушку, наставнице прислали записку. Прочитав, она резко побледнела, судорожно вздохнула и посмотрела на меня так, что я морально приготовилась к неприятностям.

– Госпожа Лян Юйин заболела вчера вечером, сегодня ей стало хуже, и она слегла, – сухо известила меня Ань.

Заметив мой вопросительный взгляд, пояснила:

– Вы с ней изволили спорить вчера относительно служанки.

Меня накрыла волна понимания, а мысли уже раскладывали ситуацию, обдумывая последствия. Наложнице могло стать плохо от множества причин, но кто-то, похоже, решил воспользоваться ее недомоганием и обвинить в этом меня. Или в том и заключался план неизвестного: отравить Юйин и сделать меня виновной?

– Семья Лян требует расследования, – голос Ань стал недовольным, она явно не одобряла вмешательство посторонних в дела гарема. – Вас пока напрямую не обвиняют, но…

…скоро обвинят. Сглаз, проклятие, темные заклинания уже точно звучат в разговорах.

«Прекрасный» повод расправиться с неугодной принцессой, и кое—кто в гареме не упустит этот шанс.

Дворец словно мстит мне за побег. Когда я почти смирилась со своим пребыванием здесь, он решил вышвырнуть вон, отправив в монастырь. Впрочем, «вышвырнуть» – это еще оптимистично. Император может пожелать избавиться от проблемной дочери. Прикажет тайно удушить шелком – и моя жизнь оборвется, словно затянутая узлом нить.

А есть еще Холодный дворец, где зимой легко заснуть и не проснуться от холода.

Но больше всего расстраивало то, что меня лишат слуг и стража. Что станет с Жосян и Ляньин? Братец Ло точно откажется служить кому-то другому. Взбунтуется. При мысли, что духа будут держать на привязи, сердце сжалось от боли.

О старшем брате и думать не хотелось… Мой позор ударит по нему больнее всего. Наследному принцу придется оправдываться за сестру…

Мне срочно требовался совет бабушки. Вряд ли она рада скандалу. Я ей, конечно, не доверяю, но насколько смогла изучить за эти дни, спокойствие дворца для нее на первом месте.

– Ваше величество, – я поклонилась, приветствуя вдовствующую императрицу.

Ее покои всегда вызывали у меня внутренний трепет. Воздух здесь остро пах благовониями и лекарственными травами, смешиваясь с терпкой горечью чая. На низком столике ровно, как по линейке, были разложены свитки – бабушка не терпела беспорядка. На стенах – надписи мудрецов. Вдоль прохода выстроились кресла, намекая, что здесь часто принимают гостей.

– Вставай, – мне разрешили подняться. Тон императрицы был сух, но взгляд задержался на моем поклоне, будто проверяя, не дрогнули ли плечи.

Мельком она глянула на переписанные сутры, придвинув их к себе двумя пальцами и одобрительно кивнули на почерк.

– Доложили уже, – бабушка не позволила мне и рта открыть, взглядом указав на пиалу. Ах да, чай! Значит, она на моей стороне, раз мне позволено налить чай.

– И себе, – напомнила она, и комнату наполнил терпкий запах свежего чая.

– Семья Лян давно служит императору, – Жуянь пригубила напиток, вернула чашку на стол, посмотрела тяжело. – Мой сын вынужден будет их выслушать. Обвинение в темном колдовстве серьезно и несовместимо с положением принцессы. Двор не потерпит и малейшего пятнышка на твоей репутации. Боюсь, в этом случае даже замужество не спасет, – она удрученно покачала головой.

– Вы же понимаете, насколько глупо проклинать кого-то за пощечину служанке, – с негодованием возмутилась я. Тем более, Ляньин получила полезный урок. Я спасибо наложнице должна сказать за вразумление.

– Если бы люди руководствовались лишь разумом, мы бы все уже достигли просветления, – мудро заметила императрица, добавив с горькой усмешкой: – Но мы чаще верим страхам. К тому же… – она недовольно пожевала губу, словно решаясь на что-то. – Не хотела говорить, но теперь нет смысла скрывать. Пока ты считалась пропавшей, никто не мог претендовать на титул Старшей принцессы, но сейчас император не стал наделять им тебя, поставив условием испытание. Мне ведомо – некоторые наложницы готовят прошение о том, чтобы их дочери тоже приняли участие в испытании.

Ожидаемая новость, хоть и неприятная.

– Тебе придется не просто получить высший бал, но и обойти соперниц.

И бабушка испытующе посмотрела на меня.

Странное дело – страха я не испытывала, скорее азарт. Соревноваться с собой не так интересно, как с другими. Ну и на принцесс посмотрю. Они хоть и дочери наложниц, но признаны императором.

– Значит, обойдем, – равнодушно пожала я плечами.

Судя по выражению лица бабушки, мою самонадеянность она не одобрила.

– Кому-то выгодно отвлечь тебя от подготовки, – заметила императрица. – Я постараюсь помочь, а пока иди – занимайся и не думай об обвинениях.

Легко сказать «не думай». Я еще надеялась, что наложница схватила простуду, но она не встала ни на второй день, ни на третий. Атмосфера во дворце мрачнела, сгущаясь. В меня еще не швырялись тухлыми яйцами, но торопливо исчезали с пути, чертя в воздухе охранительные знаки. Я ощущала себя главным злом дворца.

Ань, смущенно, предложила никуда не выходить, но я не привыкла прятаться от неприятностей.

Тяньцзи не появлялся, присылая короткие записки, что расследование об убитой служанке и моем отравлении идет, но пока без особых успехов. У меня возникло чувство, что за всем этим стоит кто-то опытный. Неужели среди наложниц есть бриллиант, который смог спланировать столь сложную операцию и не оставить следов? Если подумать о том, какие усилия эта женщина предпринимает ради дочери и титула Старшей принцессы, страшно становится… С другой стороны, что я знаю о наложницах и их мотивах? Ничего.

На четвертый день семейство Лян закончило подготовку и нанесло удар.

Меня официально обвинили в колдовстве и самозванстве. Мол, не принцесса это, а злобная шаманка под личиной добродетельной барышни. Доказательства? Так о прошлом молчит, дурные порядки среди слуг заводит, духа на привязи держит, секреты выведывает под предлогом учебы, ну и все слышала, как она карами за слуг грозилась. Какие еще доказательства, если после их ссоры госпожа Юйин слегла? Ясно же, это дело темного колдовства.

Наш павильон погрузился в траур. Служанки ходили, словно в воду опущенные. Разговаривали так, будто у нас покойник лежит. Глядели – светлый саван на меня примеряя.

Его сиятельство появился, как обычно на закате. С ним пришла и Хэйби. Приветственно боднула башкой в руку и привычно развалилась на кровати. Князь проводил ее нечитаемым взглядом, но возмущаться не стал.

– Выскажусь прямо, ваше высочество, – сказал он после приветствия, – положение сложное. Сановники требуют расследования в отношении вас и проверку. Его величество вынужден был согласиться, но взял время на обдумывание.

– Пытки? – напряженно вскинула я брови.

Надо отдать должное Тяньцзи, врать он не стал. Кивнул.

Что же… Пытки – это серьезно. Вряд ли я перенесу боль. Признаюсь, к радости врагам, во всех преступлениях.

– Я обещал вас защитить, Линь Юэ, – он впервые обратился ко мне по имени, и сердце радостно екнуло, – поэтому предлагаю статус невесты. Тогда я смогу пройти испытание вместо вас и очистить ваше имя.

Мне показалось, я ослышалась. Посмотрела неверяще. Тяньцзи хотел не просто жениться, а пойти на пытки, спасая?

Горло сдавило и говорить внезапно стало тяжело.

Я не могла остаться безучастной к его словам, ведь этот человек готов был рискнуть ради меня жизнью, подвергнуть себя нестерпимой боли.

Глаза защипало от подступающих слез.

– Я… Мне… Я ценю ваше предложение, но вы ничего не знаете о моей прошлой жизни, да вы вообще обо мне ничего не знаете! – сорвалась я, практически выкрикнув последние слова князю в лицо.

– Я догадываюсь – вам есть, что скрывать, – хладнокровно заметил Тяньцзи. – Но меня это не смущает. Я вижу, какая вы есть. Как ведете себя со слугами. Как вам доверяет дух. Мне этого достаточно.

Вот только мне не нужна такая жертва. Я с ума сойду от мысли, что с ним в пыточной делают. Жить спокойно не смогу. Заживо себя съем. К демонам такое замужество…

Из всех идей – эта наихудшая.

Закидавший меня за эти дни советами дух и то более дельные вещи предлагал. Например, уничтожение семейство Лян. Намекнул, что имеет связи среди духов и может натравить кое—кого так, что одни косточки останутся. И после этого подозрения в отношении меня перерастут в уверенность…

Остальные предложения включали в себя побег с выпуском дракона, который отвлечет на себя внимание охраны. Взятие заложников. И далее не менее фееричное разрушение собственности императорской семьи.

– Скажите, ваше сиятельство, если я докажу, что являюсь истинной дочерью императора, это поможет снять обвинения?

Тяньцзи ответил сразу:

– Как правило, темное шаманство передается по наследству. Если вы безоговорочно убедите всех, что являетесь истинной принцессой, это докажет, что вы не можете быть шаманкой и самозванкой. В противном случае им пришлось бы признать, что император склонен к темному искусству или такой была первая императрица.

– Тогда у меня единственная просьба – поговорите с императором. Я прошу разрешение присутствовать на ритуале брата и позволить мне представить доказательства после него.

Пришла очередь Тяньзци одаривать меня изумленно—недоверчивым взглядом.

– Приложу все усилия, – не стал спорить он.

Не знаю, какие аргументы привел князь, но отец дал мне срок до праздника Драконьих лодок представить доказательства.

В оставшиеся дни мы заняли осадное положение – двор объявил мне негласный бойкот, проводя «мягкую казнь» и ломая еще до приговора.

Напрямую они издеваться не могли, зато отыгрывались там, где можно. Блюда нам теперь доставлялись с кухни холодные, местами испорченные и пересоленные. Сладостей или фруктов не присылалось вовсе.

Но после деревенской пищи для меня и рис – отличная еда.

Подогревали сами на жаровне, хоть Жосян и ворчала, что это против правил. Но я предложила ей уточнить, а чьи правила установили травить нас некачественной едой? И спорить она не стала.

Через день я недосчиталась пяти служанок – крысы первыми бегут с корабля.

Зато оставшиеся сплотились, бросая вызов дворцу. Я распорядилась всем ночевать в павильоне. Лишь Ань уходила к себе, но у нее была отдельная комната в павильоне придворных дам.

Вечера теперь проходили весело. Я читала вслух книжки, декламировала стихи. Мы и в игры играть начали, когда девушки перестали стесняться. А когда Ань принесла мне гуцинь для практики – игра на инструменте входила в испытание – наши вечера приобрели романтическую атмосферу. Несколько девушек высказали желание обучаться грамоте и счету, так что у нас и уроки стали проходить.

Мы перестали пускать в павильон чужих – служанки устали золу с порога выгребать и собирать рассыпанное просо, как будто они могли защитить кого-то от злых духов!

Вся еда теперь тщательно проверялась братцем Ло, а в его отсутствии Ляньин, и только после этого я получала свою порцию.

Я пыталась протестовать, но кто бы мне послушал!

Прогулки ограничили – надоели поспешно скрывающиеся служанки с евнухами, резко сворачивающие в сторону отряды наложниц, и дружно чертящий охранные знаки в воздухе народ. Зато занятий стало больше. Я вдруг ощутила вкус к предстоящему испытанию. Хотелось доказать всем, кто считал меня деревенской дурочкой, что и дурочки умными бывают… Еще хотелось, чтобы мастер Гу гордился мною. Не зря же он спас мне жизнь, значит, верил в меня.

Зато внезапно оказалось, что во дворце есть те, кто тоже верит в меня.

Бабушка прислала особый чай, который проясняет ум и укрепляет память. Наставник Юаньцин – редкий сборник священных текстов. Тяньцзи – шкатулку с благовониями, а еще он приставил ко мне своего стража. И возле павильона, гоняя чужих, теперь сменялись, дежуря, трое стражей: мой, брата и князя.

К моему удивлению, они ни разу не подрались, хотя Ло постоянно обзывал их «девочками» и пренебрежительно корчил рожу, каждый раз намекая, что парни ни на что не годны. Но хотя бы не подшучивал вчерную, как над дворцовой стражей. Вот тем доставалось по полной. Дух то оживит шнур на шляпе, и тот начнет душить прикорнувшегося на посту хозяина. То украдет доспехи и заставит их плясать пустыми по темным дорожкам ночью, еще и мастерски убегать от кинувшихся их ловить стражников. То наделит шлемы голосами, и стоит их надеть, как те начинают пищать тонкими голосками «Мы верные псы вашей милости».

Жосян с восторгом рассказывала, как от хохота чуть не обвалилась крыша казармы.

Свои шалости Ло ухитрялся проделывать, не оставляя следов. То есть все подозревали, кто их вытворяет, но доказать ничего не могли. Лишь грозились прибить вредного духа при случае.

Но особенно доставалось евнухам. Именно тем, чьи наложницы усердствовали в поношении меня. Ло взялся зачаровывать их солидные, с блестящими бляшками пояса. Те обрели гибкость змей и такую же вредность. Сползали, спутывая ноги и роняя хозяев на землю. Или вдруг начинали стягиваться на животах, и евнухи, испуганно вереща и задыхаясь, спешно расстегивали пояса. Дошло до того, что они отказывались их надевать…

Я не одергивала духа. Да и как я могу? Опальные принцессы не имеют право голоса.

Зато вечером мы все дружно хихикали, наслаждаясь представлением: «Братец Ло и его очередная жертва».

Дворец не шел на поклон, прося меня угомонить стража. Он затаился, купаясь в злобе и предвкушая момент позора, когда меня вышвырнут вон вместе с наглым духом, а может, и казнят.

Конечно, они могли жаловаться. Наверняка, так и делали, но начальство не спешило передавать жалобы с приказом принять меры. Мы все выжидали…

Тронный зал

– … говоришь, пустые доспехи бегали по дорожкам? А шлемы?

Изобразив на лице страдание, главный евнух надел шлем себе на голову, и зал наполнил писклявый вопль «Мы верные псы вашей милости».

Император прикрыл лицо ладонью, плечи его затряслись от беззвучного смеха.

– Псы. Надо же… Как точно, – хмыкнул он с улыбкой.

Евнух поспешно растянул губы в слащавой улыбке.

– А что говорит мой сын Тяньцзи? – спросил правитель, отсмеявшись.

И главный евнух старательно повторил слова князя:

– Он говорит, что стражникам полезно быть настороже, а не надеется на охранный периметр. Ведь внутрь может проникнуть и опасный дух. Так что разумно не спать, а проявлять бдительность.

– Разумно, – согласно кивнул император. – Мы тоже не против разумности. Так и передай начальнику стражи.

– Ваше Величество, дерзкие шутки духа оскорбляют достоинство слуг дворца. Осмелюсь просить государя о справедливости.

И слуга развернул свиток с жалобами – тот раскатался до самого пола.

– Моя дочь сейчас под следствием. Ей некогда разбираться с глупыми шутками, – отмахнулся император, давая понять, что вопрос закрыт.

Дворец готовился к празднику: на воде качались лодки, украшенные золотыми и красными драконьими головами, по берегам прудов возводились павильоны, где придворные будут совершать ритуальные приношения и зажигать благовония. Самый торжественный, одетый в алые ленты и цветы павильон соорудили для императора и членов его семьи.

Меня даже из вежливости не пригласили. Опальную принцессу уже вычеркнули из ритуальных книг. Никто не верил в то, что я останусь во дворце…

Утром, накануне праздника, мой брат будет призывать дракона, а после я доказывать свою невиновность…

Ань требовала, чтобы я облачилась в самый роскошный наряд, еще и корону фениксов надела. Я настаивала на простом и строгом наряде. В итоге она сдалась, и в тронный зал я отправилась в белом платье без единого украшения. Только волосы сколоты заколкой.

Не знала Ань, что по моему замыслу ничто не должно отвлекать внимание от дракона…

По лестнице поднималась без страха. Внутри плескался азарт, грызлось нетерпение. И только где-то в глубине копошился страх. Но лучше быть казненной, как дочь заговорщика, чем терпеть пытки, обвиненной в черном колдовстве.

И я смело шагнула в зал.

Вперед уходили ряды красных, как кровь колонн. Перед ними, держа в руках деревянные таблички—жезлы, выстроились в строгие шеренги министры в неизменных шапочках—крыльях – чисто мухи, выстроившиеся в очередь за вареньем. За ними колыхалась цветными нарядами, шелестела шепотками толпа наложниц, придворных дам, евнухов и чиновников помельче.

Отец решил сделать слушанье открытым? Я не против. Так даже лучше будет.

Нашла взглядом бабушку – она сидела сбоку на троне. Где-то там должен быть князь и брат. Вряд ли Вэньчэн справился и призвал дракона. Не думаю, что их так много в нашем мире, тем более детенышей…

В этот раз я не испытывала особого трепета, да и страха тоже. Когда тебя собираются пытать, должное уважение исчезает…

Твердым шагом преодолела расстояние до трона, опустилась на колени, совершая положенное число поклонов.

А народ здесь дисциплинированный… Никто даже тухлым яйцом не кинул. Не плюнул на спину. Только тишина установилась… неодобрительная такая. Кто-то из наложниц испуганно ахнул, боясь моего проклятия. Смешные… Будь я настоящей шаманкой, стала бы тратить силы на наложниц?

Краем глаза заметила стоявшего рядом с троном князя и брата. Вэньчэн словно высох за эти дни и видно было, что ему даже стоять тяжело. Сердце потянуло от жалости…

Мои подозрения оказались верны: он провалил ритуал. Двойная радость недоброжелателям. Сначала принцессу пыткам подвергнуть, а потом принца лишить наследного титула и выслать из дворца.

Кто там у нас на очереди за короной? Второй? Надо будет познакомиться, кстати.

– Ваша величество, ничтожная дочь просит позволения доказать, что она принцесса Линь Юэ, шестнадцать лет назад пропавшая из дворца.

И даже голос не дрогнул. Настоящие принцессы не показывают страх, даже если чего-то боятся.

– Дозволяю. Покажи нам истину, – донеслось от трона.

Погнали.

Первый акт Марлезонского балета.

Я поднялась с колен. Выпрямилась, гордо задирая подбородок. Повернулась к зрителям и выпустила дракона. Даром, что день был теплым – почти лето, но мы повысили температуру в зале сразу градусов на пять.

Под дружный «ах» ряды министров смялись и испуганно отхлынули прочь.

Дракон скользнул к потолку, и до меня донеслась волна радостного наслаждения – засиделся взаперти бедняга. А потом он низко – на бреющем – прошелся над головами собравшихся. Я аж залюбовалась. Во-первых, он подрос, став размером с журавля. Во-вторых, золото чешуи потемнело и приобрело рубиновый оттенок, а когти стали антрацитово-черными.

Народ с перепуганными воплями валился на пол, а те, кто остался стоять, спешно тушили начавшие тлеть шляпы.

Я с улыбкой маньяка – стоявший рядом со мной старичок аж вздрогнул, когда столкнулся со мной взглядом – поманила дракошу к себе.

Чешуйчатый проказник облетел вокруг колонны, потом плюхнулся у входа на дорожку – стража наставила на него копья, но без приказа нападать не решилась – и зашагал ко мне важно, оставляя выжженные проплешины когтистых следов на дорожке и черную полосу – от хвоста.

Я повернулась к императору. Полюбовалась на ошарашенное лицо отца. Не сдержала лукавой улыбки и пожатия плечами. Мол, как-то так, папочка.

Дракон приблизился, подпрыгнул, уцепляясь когтями за пояс, обвивая меня хвостом и кладя голову на плечо.

В сторону князя я даже смотреть боялась. Пусть мы и маленькие сейчас, но ведь догадаться ничего не стоит. Он морду дракона наверняка хорошо рассмотрел, да и шрам у меня до сих пор на плече от его меча – заныл, собака, стоило вспомнить.

Надо отдать должное отцу, он быстро пришел в себя. Кивнул евнуху, и тот с силой застучал жезлом по полу, призывая к порядку. Куда там… Кто-то кашлял. Кто-то ругался. Наложницы дружно изображали обморок. В зал торопливо вбегали слуги с ведрами воды – тушить шляпы и дорожку.

Но постепенно порядок был восстановлен, и повинуясь отданному шепотом распоряжению императора, главный евнух громко известил:

– Доказательства приняты. Обвинения сняты. Имя ее высочества очищено.

Я поймала взгляд сияющих глаз бабушки и вздрогнула. Кажется, мою ценность, как невесты, сейчас спешно пересматривают. Демоны, как мне теперь расторгнуть с ней сделку? Или не стоит торопиться?

– Ваше величество, дозвольте обратиться, – подал голос тот самый старикашка с бородкой, который мне сразу не понравился. Вредностью от него прямо-таки несло.

Получив дозволение, он вышел на еще дымящуюся дорожку.

– Государь Поднебесный! Все мы ныне восхищены подвигом принцессы Линь Юэ, сумевшей смирить летающее пламя. Но осмелюсь напомнить: наследный принц уже в третий раз не исполнил возложенного на него священного долга. Не есть ли это знак Неба?      Даже перевести дыхание не дает, старикашка. Сразу к делу, без антракта.

Хорошо, начнем второй акт.

Бросила взгляд на брата. Тот выглядел счастливым – и его радость за меня приятно согрела сердце, но лице бледнело все больше, а губы сжимались в одну черту.

– С чего вы решили, что не исполнил?

Я сегодня практически изменница, мне и погрубить можно, и в разговор старших влезть без позволения. Да и сложно спорить с женщиной, которую обнимает огненный дракон. Вот и министр шумно сглотнул, дернул кадыком, но возмущаться не стал.

– Она просто стесняется, народу много, – я мягко улыбнулась, а брат вдруг вздрогнул. Потянулся к шивороту. Задергал лопатками. Скособочился. А на плечо из ворота баньцзи выскочил мелкий – с ящерицу размером – дракончик. Взлетел вверх и устроился на заколке, обвив ту на манер экзотического украшения.

Вэньчэн поднял было руку – дотянуться и пощупать, но замер. Так и остался стоять с потрясенным видом.

– Уважаемые министры, теперь это семейное дело. Оставьте нас, – жестко скомандовал император, не отрывая взгляда от сына.

И ведь негромко сказал, но дрессировка сработала. Передние ряды попятились первыми, натыкаясь на задние и сминая их. Евнухи потянули наложниц. Я тоже решила откланяться, но меня остановили:

– Дочь останься. Наследный принц тоже. Все остальные – покиньте нас.

Через несколько минут зал опустел, только в воздухе, напоминая о моей проделке, чувствовался запах гари.