Глава 16

Его величество поднялся и двинулся к боковому выходу из зала, доступному лишь ближним членам семьи.

– Что застыли? – грозно зашипел на меня с братом главный евнух, сурово хмуря брови. Мне достался отдельный взгляд ненависти, и я со вздохом вспомнила шалости Ло. Конечно, пояс главного евнуха был неприкосновенен, зато у остальных евнухов нервных клеток в эти дни поубавилось.

Я потянула Вэньчэн за рукав. Брат, кажется, так и не осознал того, что произошло, пребывая в оцепенении.

К моему удивлению, из дворца отец направился в бамбуковую рощу, которая начиналась в десяти минутах ходьбы от тронного зала. Меня уже успели предупредить, что роща является личной территорией его величества и доступ туда строго запрещен.

Главный евнух с поклоном замер у входа. За нами проследовали лишь стражи. Скользнули меж стволов бамбука и растворились в чаще, оставив нас наедине с императором.

А тот быстрым шагом шел по тропинке.

Бамбук сменился соснами. И я с наслаждением вдохнула горьковато—сладкий аромат нагретой на солнце смолы.

Брата я продолжала крепко удерживать за руку, боясь, что он отстанет. Драконица гордо восседала на его голове, держась лапками за заколку. Мой дракоша, почуяв свободу, алой молнией шнырял меж деревьев, и я переживала, что он, одурев от полета, случайно подпалит траву. Это со мной он сдерживался, контролируя температуру кожи, а сейчас вполне мог увлечься и полыхнуть.

Император – я не могла даже мысленно назвать его «отец» – остановился у края большого провала, внизу которого средь россыпи камней голубой лентой струился ручей. Стены оврага были песчаными, дно устлано камнями, часть из которых была черной, словно на них разводили огонь.

– Чисяо, – нежно позвал его величество.

Тень под обрывом шевельнулась, и в ней вспыхнули два алых огонька. Посыпался песок под когтями. Стукнули сдвинутые с места камни.

Я отпрянула от края – на него легла массивная, вытянутая морда дракона. Чешуя сияла, как бронза на закате: темная, с алым дыханием огня, пробегающего по изгибам. Наросты напоминали застывшие в камни иглы. Две пары величественных рогов венчали башку. Длинные усы извивались змеями.

У меня дух захватило при осознании мощи, что пряталась в овраге. Мой дракоша по сравнению с «Алым Небом» – малыш.

Но он обязательно вырастет, – с гордостью подумала я, уже представляя его взрослым драконом.

– Я был младше тебя, когда смог ее призвать, – голос императора наполнился теплотой. Он явно обращался к сыну. – И долго опасался неверным шагом испортить все.

Ханьлин наклонился, почесал меж бровей драконицы, и та в блаженстве закатила глаза.

Малышка, заинтересовавшись сородичем, сползла с головы брата. Тот попытался ее остановить, накрыв ладонью, но вреднюка, зашипев, цапнула его за палец и соскользнула в траву.

Вэньчэн выругался, сунул укушенный палец в рот и, кажется, только сейчас поверил, что у него появился дракон. Обеспокоенно наклонился, ища взглядом удравшую питомицу.

– Она у тебя своенравна, сын мой, – усмехнулся император. – Чисяо по сей день почитает лишь две главные радости под небом: еду и сон.

И словно в подтверждении его слов, драконица сладко зевнула.

– Примани ее пламенем, – посоветовала я обеспокоенному брату. – И держи кулон. Она в нем привыкла спать, – я передала ему камень на цепочке, который он, благодарно кивнув, повесил на шею. Потом зажег огонек в ладони, присел на корточки, и через томительные несколько секунд из травы показался золотой нос. Драконица несмело приблизилась, втянула в себя чуток пламени, облизнулась и шагнула на ладонь, обвив хвостом запястье брата.

Мой дракончик спикировал сверху, неуклюже плюхнулся на живот и тут же перешел в атаку, с азартом боднув головой Чисяо. Та аж проснулась от подобной наглости. Шутливо клацнула зубами на нахала, но дракоша увернулся, скользнул вниз в овраг, драконица ринулась за ним – и до нас донесся шум их схватки.

– Не тревожься, дочь, Чисяо не причинит ему вреда, – успокоил меня император. – Ей было обещано, что у нее появится маленький брат или сестра. А тут оба. Расскажешь, откуда он?

Этот вопрос я ждала. Еще когда обдумывала наш разговор, решила не врать. Рано или поздно правда о моем прошлом вскроется, и ложь мне отец вряд ли простит.

– Меня воспитал Чэнь Цзянь, глава ордена «Стражи рассвета».

Они поняли сразу. Вэньчэн не сдержал ругательств, бросив красноречивый взгляд на меня, мол, не могла раньше рассказать?! Отец закаменел лицом и отвернулся, обдумывая ситуацию.

А я застыла в ожидании своей судьбы. Казнь, высылка или прощение?

– Значит, это он… – тяжело вздохнул император. Помолчал и после паузы добавил: – В отчете сказано: ты умерла, а дух дракона развеялся.

– Прошу, проявите милость к учителю, он не таил дурного, а лишь желал меня спасти. Этот год я прожила в его семье, как Гу Линь Юэ, – и я согнулась в поклоне, сложив ладони на груди.

– Мастер Гу Цяньлин? – с интересом уточнил отец.

Оказывается, они знакомы. Забавно, сколь многого я не знаю о мастере.

Кивнула, подтверждая его догадку.

– Когда-то я предлагал ему место наставника во дворце, но он отказался, – задумчиво проговорил Ханьлин. – Что же… Ныне я ведаю, кому в долгу за твою жизнь. Я велю щедро наградить его, – принял решение император, – и приглашу во дворец, если он изволит навестить свою ученицу. Но как дерзнула ты, дитя, столь долго держать дракона взаперти в узах собственной плоти?! Знаешь ли ты, как это опасно?!

Меня аж пошатнуло от силы императорского гнева.

– Отец, – попытался вмешаться Вэньчэн, но его снесло, впечатав в сосну, а меня придавило сверху, заставив рухнуть на колени. И я в полной мере осознала, что властелин драконьего трона – не просто титул, а еще долгие годы тренировок и сила, которой можно позавидовать. Я едва могла дышать, голова кружилась, из носа капала кровь.

– За века, минувшие со времен договора с королем драконов, лишь один из моих предков смог достичь полного единения. Он попал под обвал в горах, и дракон пожертвовал силой, чтобы его спасти, сам растворившись в человеке. Выжили оба, только душа моего предка оказалась связана с огненным духом. Но даже он не позволял себе долго держать дракона взаперти. Вы же влияете друга на друга!

Наверное, я побледнела, ну или отец прочел это на моем лице, потому как сорвался на крик.

– Ты хоть постигла – я не смог бы спасти тебя, если бы ты набросилась на кого-то?! Или принялась жечь все вокруг?!

Щеки полыхнули от стыда, я опустила голову. Если бы я сожрала ту наложницу… Это было бы проблемой.

– То есть слухи о шаманке со взглядом зверя на самом деле правда? – донеслось потрясенное от сосны.

– Ты еще осознаешь, сын, сколь это непросто отделять свои эмоции от эмоций духа, – сурово заявил император, чуть ослабив давление. Я поспешно вздохнула – легкие уже пекло. – Именно поэтому я держу Чисяо здесь. Она меня сопровождает лишь в путешествиях или на важных встречах. Иначе…

И он замолчал, давая нам возможность осознать: человек может стать драконом, если позволит себе поддаться эмоциям духа или раствориться в них.

– Твоя связь с драконом, сын мой, будет укрепляться постепенно. Пламя привяжет ее к тебе, позволит чувствовать эмоции. Затем она сама выберет форму.

Ханьлин тихонько свистнул. В воздухе сверкнул огонек, и на правом плече императора возникло навершие в виде золотого дракона. Очень реалистичное, между прочим. А потом оно повернуло голову и подмигнуло мне. И я поняла, что хочу такое же. Или нечто подобное.

– Твоя связь Линь Юэ, наоборот, слишком крепка. Поэтому твой дракон пока останется здесь. Чисяо за ним присмотрит. Ты сможешь видеть его ежедневно, но не вздумай более заключать его в темницу своего сердца.

Я нехотя кивнула, а сердце заныло при мысли, что нам придется расстаться даже на короткое время. Оно протестовало, вовсе не считая себя темницей.

– Касательно твоего испытания, дочь моя. Я мог бы его отменить и даровать тебе титул Старшей принцессы, но… – и его величество выжидающе замолчал, давая мне продолжить.

– Это породит ненужные разговоры о том, что я недостойна. Я все понимаю, ваше величество и готова пройти испытание.

– Речь настоящей принцессы, – одобрительно кивнул отец.

Как будто испытание уменьшит разговоры… Их и так будет много. Чтоб гарему лопнуть от сплетен или получить несварение от зависти… Личный дракон… Такого ни у одной из них нет и не будет.

Император остался со своим драконом, а нас мягко, но настойчиво отправили прочь. Я шла, оглядываясь, но дракоша беспокойства не проявлял, наслаждаясь полетом и общением со старшей.

Что же… отец прав – моему дракончику требуется свобода. Он все детство провел в клетке, потом были короткие полеты тайком в лесу, ночи на жаровне. Жалкая имитация настоящей воли.

Хватит вести себя наседкой. Никто его здесь не обидит. Лучше подумать о том, как его звать. Сяо Лун – так будет правильно.

– Я в величайшем долгу пред тобой, – излишне мрачно произнес брат, останавливаясь и прерывая молчание. – Если бы не твоя помощь…

Лицо его потемнело.

Не поняла, с чего такая расстроенность? Радоваться надо. Титул кронпринца сохранил. Дракона заполучил. Уважение отца осталось.

– Что-то не так? – спросила я, тоже останавливаясь.

Роща вокруг нас шелестела листвой. Солнечные лучи терялись меж изумрудных бамбуковых стволов, на земле играли, колыхаясь, причудливые тени.

– Я читал про Чэнь Цзянь, – не разжимая губ, процедил Вэньчэн. – Жестокий человек. Беспощадный. Даже члены ордена его боялись.

Брат резко развернул меня за плечо, требовательно вгляделся в лицо.

– Он бил тебя? Издевался? Морил голодом?

Так вот о чем он переживает. Испугался за меня.

На душе потеплело и захотелось улыбнуться. А еще приподняться на цыпочки и погладить брата по голове. Когда-нибудь я решусь на подобную вольность.

– Отчим относился ко мне…

Я задумалась, подбирая слова.

– Как к ценной вещи. Следил, чтоб не испортилась. Заботился по-своему. Любил ли?

Отрицательно качнула головой.

– Пожалуй, нет. Был строг. Раз в несколько месяцев опустошал мой резерв и подпитывал силой дракона. Готовил нас к ритуалу. Когда жива была мама, все казалось терпимым. Потом стало хуже, он выгнал няню, а после… – я замолчала, обрывая рассказ. Не хочу вспоминать. Ни свою бессловесность. Ни заключение в четырех стенах. Ни лишение еды. Ни издевательства в школе.

Вэньчэн рвано выдохнул, чутьем улавливая недосказанность.

– Я бы его кости выкопал и собакам бросил, – прорычал он гневно, сжимая кулаки.

У меня глаза защипало от навернувшихся слез. «Старший брат» – эти слова грели душу. Я почти видела, как мы играем в детстве: Вэньчэн пытается меня поймать, а я с хохотом убегаю, он делает для меня летучего змея и запускает, заставляя пищать от восторга.

Отвернувшись, я сморгнула набежавшие слезы. Мы были счастливы. И если бы не смерть мамы и мое похищение из дворца, я бы до сих пор его обожала… Звала с нежностью «старший братик» и слушалась во всем.

Сердце заныло, намекая, что в моей жизни было слишком много боли и пора бы перестать сожалеть о прошлом. Нам обоим дали второй шанс. И я все еще могу начать звать его «старший братик».

– Все хорошо, – я подошла, утыкаясь лицом ему в грудь, и он неловко погладил меня по спине. Ему тоже требовалось время, чтобы привыкнуть к младшей сестре. Принять то, что она давно уже не ребенок. И простить тех, кого он не может наказать за принесенные ей страдания.

Не знаю, сколько мы так стояли, пока Вэньчэн вдруг не задышал тяжело, покачнулся, наваливаясь на меня. И я лишь тогда заметила, что он едва держится на ногах после двухнедельного поста и выматывающего ритуала.

Поддерживая, я довела его до ограды, передала на руки евнухам, велев немедленно вызвать лекаря.

Кто-то сообщил Ань, где меня искать, и бледная от волнения наставница, нервно комкая ткань платья, уже дожидалась меня у Священной рощи.

– Ваше высочество, – вдруг склонилась она в глубоком поклоне, и я недоуменно заморгала. Наставница всегда была скупа на похвалы и с подобным уважением она приветствовала меня впервые.

– Поднимитесь, – попросила я. – Зачем формальности между нами?

– Вы теперь Благословленная принцесса, – известила меня Ань, – и для меня честь обучать вас.

Благословенная? Я едва сдержала усмешку. И когда только успели? Вряд ли это официальный титул. Скорее инициатива бабушки, но отец не откажет. Это Старшей мне быть нельзя, пока испытание не прошла, а Благословенной можно. И даже нужно. Может, служанок трогать перестанут.

Слух обо мне молниеносно распространился по дворцу, и на обратном пути уже никто не шарахался в сторону. Не шипел мне в спину проклятия. Не чертил в воздухе охранные знаки.

На меня глазели: с почтением, завистью, восторгом. Какая-то молоденькая служанка бухнулась на колени, приветствуя, точно я была императрицей. Безумие какое-то… Надеюсь, со временем двор успокоится и перестанет столь сильно интересоваться мною.

Признаюсь, со всеми этими событиями я забыла о князе, а он обо мне, к сожалению, нет, нетерпеливо поджидая у павильона. Сверкнул темным взглядом. Недовольно поджал губы. И меня накрыло понимание – сиятельство в бешенстве, а страх неприятным холодком скользнул по спине.

Пусть у меня было помилование императора, но если Тяньцзи предаст дело огласки… Министры не упустят случая потребовать справедливости и казнить дочь заговорщика. Не уверена, что отец сможет с ними совладать… Здесь такая сложная система отношений высшей власти с низшей… Я до сих пор недоумеваю, как они уживаются. С одной стороны, император имеет полную власть, причем подтвержденную небесным мандатом, с другой – каждый его шаг должен быть одобрен министрами. В противном случае последние могут подать в отставку. А новых набрать не так-то просто. Тут же во власти одни и те же лица… В смысле, из одних великих семей. Если же поставить чиновника из низшего ранга на должность министра, его никто слушать не будет. Получится полный паралич власти.

– Ваше высочество, примите мои поздравления, – процедил сквозь зубы Тяньцзи, буквально убивая взглядом. Я дернулась отступить и спрятаться за Ань, но удержалась.

Куда я от него денусь? В покоях закроюсь? Смешно. Нет уж. Пусть сейчас выскажет все, что он обо мне думает.

– Госпожа Ань, накройте нам стол в беседке. Мы с его сиятельством попьем чай, – обреченно попросила я.

Наставница бросила встревоженный взгляд на князя, но все же удалилась отдать распоряжение.

До беседки мы с его сиятельством не добрались. Тяньцзи впихнул меня в арку ограды, преграждая путь телом. Ладонь дернулась к горлу, но в последнюю миг отвернула, и кулак глухо ударил о камень рядом с моей головой. Каменные осколки осыпались вниз.

– Объяснитесь, Ваше Высочество, – в голосе Тяньцзи явственно дрожала ярость.

Я уловила, как нервно дернулся кадык мужчины. Вдохнула горько—терпкий аромат. Слишком близко. Слишком опьяняюще – голова аж закружилась. Слишком напоминающе о моем безумии…

Облизала пересохшие губы.

– Молчите? Нечего сказать? – хрипло спросил Тяньцзи, наклоняясь еще ближе.

– И куда я тебя ранил?! – сорвался он.

Догадался-таки. Узнал. И пришел в бешенство от моего молчания.

– Шрам показать? – мрачно поинтересовалась я.

– Обязательно, – отозвался он без намека на шутку, заставив меня возмущенно зашипеть.

– Ты хоть понимаешь, что было бы, если бы я не промахнулся?! Я умер бы вместе с тобой, – и он вдруг крепко, почти болезненно прижал меня к себе. Замер, обнимая.

      А у меня закончилась язвительность. Из головы исчезли все мысли. И дыхание перехватило. Воздух в легких тоже закончился. А Тяньцзи прижимал все крепче, стискивая до боли, словно не верил в то, что я тогда осталась в живых.

– Ты отвратительно летаешь, – выдал он, наконец, чуть отстраняясь и заглядывая мне в глаза. – Я тогда так удивился, решил – на нас напал обезумевший дракон.

– Ничего ты не понимаешь, это специальные маневры, – фыркнула я, шутливо стукнув его по плечу.

– А выглядело так, будто мотылек бился в буре, – поделился он своим наблюдением. Невежа! Ничего он не понимает в фигурах высшего пилотажа.

– И кто давал разрешение называть меня на «ты»? – сурово свел брови князь и тут же улыбнулся. Хитро так. Попросил мягко:

– Скажи «Тяньцзи».

– Старший брат, – решила поупрямиться я.

Его сиятельство недовольно цокнул языком. Наклонился, вдыхая мой аромат. Замер, потом склонился чуть ниже, опаляя нежную кожу шеи горячим дыханием.

– А так? – прошептал он.

Провокатор! Я поджала пальчики ног. Прикусила губы, сдерживая полыхнувший внутри пожар.

– Старший брат, – оттолкнула, испугавшись, что нас сейчас застанут.

Его сиятельство укоризненно покачал головой. Хмыкнул недовольно, отстраняясь.

– Хорошо, пусть будет «старший брат», – и добавил многозначительно: – Пока будет.