Глава 19

Мы вышли из покоев императора и неспешно двинулись по галерее. На дворец уже опустилась ночь, и наши тени бежали впереди по подсвеченному фонарями каменному полу.

– Ваше высочество, – первым нарушил молчание Тяньцзи, замедляя шаг и останавливаясь, – я настоятельно рекомендую вам не иметь никаких дел со вторым принцем. Этот человек недостоин вашего внимания.

Стычка с убийцей нарушила идеальность князя и такой – чуть подкопченный, слегка взъерошенный Тяньцзи мне нравился гораздо больше, однако его требование…

Ревность, диктат или он знает о втором – сыне наложницы – нечто такое, что неведомо мне? Вдруг под прекрасным личиком скрывается садист или психопат?

– Не рекомендуете? – хмыкнула я, со злостью потерев зудящую щеку. Мельком подумала, что та наверняка испачкана и разозлилась еще больше.

– От себя вы тоже велели держаться подальше. Вам не понравился выбранный бабушкой жених. Моего стража вы недолюбливаете и в письме намекали быть с ним осторожной. Что дальше? Посоветуете избегать всех во дворце? Не слишком ли много на себя берете, князь?! – и я одарила его сиятельство взглядом – взбешенным, полным льда.

Тяньцзи дрогнул под ним. Отступил, смущенно отводя глаза. На лице проступила растерянность. Он словно сам сомневался в своих словах.

– Вы злитесь, потому что я не смог вас защитить? – проговорил он глухо, глядя в пол.

И что не так с этим мужчиной?! Я словно со стеной разговариваю!

– Я злюсь, потому что тот, кто вычеркнул себя из моей жизни, не имеет права вмешиваться в нее. В письме вы просили считать вас братом, – выдержка дала сбой, и голос дрогнул.

Я моргнула, ощущая, как к глазам подступают слезы, а с ними понимание, что отказ князя ударил по мне сильнее, чем я думала.

Глупость какая! Сама хотела держаться от него подальше, не желая оставаться во дворце. Когда все изменилось? В тот момент, когда он узнал о том, что я дочь заговорщика и отпала необходимость его опасаться? Когда сам поцеловал, намекнув о чувствах? Или когда отказал после этого, начав избегать? А сегодня, не мешкая, кинулся спасать от убийцы?

Почему мне стали важны его чувства? Почему отказ горчит так, что сердце сжимается от боли?

– Так вот… братом я считать вас не желаю, – бросила я резко, и князь вздрогнул, словно от удара.      Посмотрел недоверчиво.

Знаю, что недопустимо смела для местных женщин. Мне сейчас полагается пунцово краснеть и убегать. Быстро—быстро, еще и извиняясь на ходу.

А я злюсь и кусаю губы. И внутри все жжется от гнева. Я в шаге от того, чтобы спалить здесь что-нибудь.

Отец переживает о том, что мой дракон превратит дворец в пепел? Оправдано. Я и сама этого опасаюсь. Но есть и другая правда. Моя стихия больше не вода. Дух изменил ее на огонь, и если разозлить меня как следует…

Я выдохнула, пытаясь успокоиться.

Галерея красивая какая. Красные колонны с ручной резкой морских коньков, еще и раскрашены сложным орнаментом. Нехорошо выйдет, если не сдержусь.

– Забудьте мои слова, – махнула рукой, принимая решение сбежать.

Сложно все между нами. Наши столкновения заканчиваются поцелуями, а на расстоянии мы, словно одумавшись, сочиняем извинения.

Но встретившись, снова высекаем искры.

И вообще титул принцессы обязывает быть гордой… Хотя я и без него не собиралась навязываться. Да и бессмысленно это – бегать за мужчиной. Он же охотник. Ему интересно догонять, а не отбиваться. Так что это наш последний подобный разговор.

К тому же бабушка против моих отношений с князем. И что это значит? Что если нам не разрешат брак, любые отношения приведут к наказанию. Здесь на любовь смотрят, как на дополнение одобренного родителями брака. Нет одобрения? Хоть слезами залейся, никто не позволит войти в семью возлюбленного.

Впрочем, есть вариант с бегством. Тот самый с милым в шалаше. И если бы князь решился… Но он предан императору и не пойдет на нарушение воли отца.

Отвернувшись, я сделала шаг прочь.

Вечером напьюсь и постараюсь его забыть. А завтра пойду к бабушке, пусть найдет мне другого жениха, чтоб подальше от столицы жил. И будет мне счастье. Нет – создам его сама.

Сбежать не успела. Меня перехватили за руку, дернули обратно, впечатав в крепкую мужскую грудь.

– Не пожалей, – умоляюще выдохнул в губы этот несносный, впиваясь в них болезненным, ни разу не нежным поцелуем.

      И мир перестал существовать, сузившись до нас двоих, а мое пламя с легкостью притихло, переродившись в страсть.

– Ваше высочество, что вы так долго?! – встретила меня упреком испереживавшаяся Ляньин. – И что это у вас с лицом? – подалась она вперед с подозрением, поднимая фонарь, и мои щеки вспыхнули от румянца.

Демоны! Собственной служанки стесняюсь!

– Ее высочество устала, – князь благородно прикрыл меня собой, чем заслужил подозрительные взгляды уже от всех собравшихся.

Вот зачем им требовалось нас ждать всей компанией? Даже бедолага—жених никуда не ушел, а ведь именно он больше всех жаловался на подорванное здоровье.

– Прошу, позаботьтесь о ней и вызовите лекаря, – добавил Тяньцзи многозначительно.

Ляньин мигом забыла о своих подозрениях, вспомнив, что хозяйка сегодня подверглась нападению и преисполнилась важности возложенной на нее миссии.

– Госпожа, позвольте вам помочь.

Она аккуратно оттерла от меня Тяньцзи, и тот нехотя отстранился, но тут неожиданно выступил аристократ, удивив меня своей настойчивостью:

– Ваше высочество, я провожу вас. Вдруг кто-нибудь еще нападет? Вам не помешает защита, – и он попытался встать между мной и князем, пристроившись за служанкой.

Надо же какая забота, а у императора полутрупом казался.

Я замешкалась с ответом, чем бывший жених и поспешил воспользоваться.

– Как спасший вас сегодня, могу я рассчитывать на толику благодарности? – подался он вперед, не замечая того, как опасно потемнело лицо князя, а рука легла на рукоять меча.

Вей выразительно округлил глаза, проведя ладонью по горлу, и я с ним согласилась.       Могилу себе копает, глупец! Надо спасать.

– Если я правильно помню, вы спасли мою служанку. Я, безусловно, вам благодарна, но одарить благодарностью своего спасителя должна именно она. Нечестно будет отбирать у нее это право, – и я бросила выразительный взгляд на Ляньин. Та мигом поняла намек.

– О, мой прекрасный спаситель! – тоном восторженной поклонницы заголосила девушка, разворачиваясь и грудью идя на побледневшего и попятившегося от него аристократа.

– Ваш стремительный полет навстречу опасности поразил меня в самое сердце. Камни дворца, должно быть, до сих пор дрожат от благоговения.

Отвесив безукоризненный поклон, она заключила:

– Прошу, не забывайте и впредь беречь себя: такие самоотверженные герои нынче – как жемчужины, а стены дворца… увы, не подлежат замене.

Тут даже князь не удержался от улыбки, а Вей невежливо зафыркал от смеха.

– Что?! – лицо неудавшегося жениха побагровело. – Как смеешь ты, бесстыдница?!

– Полно вам, – поспешила я вмешаться. – Она всего лишь глупая служанка, вам не по статусу злиться на нее. Но если вы отказываетесь от ее благодарности, тогда я сочту свой долг исполненным и покину вас, господа.

– Ваше высочество, была рада познакомиться и надеюсь, встретиться с вами у вдовствующей императрицы за чаем, чтобы и вам принести свою благодарность за помощь, – поклонилась я второму принцу.

И не надо меня пронизывать недовольными взглядами. Это простая вежливость, Тяньцзи. Я же не приглашаю его к себе.

– Сочту за честь, старшая сестра, – поклонился мне принц.

Я распрощалась с князем и его стражем. С благодарностью приняла руку Ляньин – усталость накатила, стоило лишь сделать шаг по дорожке. Следом за нами пристроился отряд стражников – сопроводить до покоев. И я понадеялась, что этот длинный день закончился…

– Сестра! – голося, словно его резали, навстречу мне из павильона выскочил Ло. – Ты цела? – кинулся он ощупывать меня, вертеть, осматривая и ища раны.

Спина отозвалась болью, и я зашипела. Переломов нет, максимум трещина в ребре и синяки – переживем.

– Мне сказали, тебя снова пытались убить! – с упреком, словно это моя вина, произнес дух. – Вот стоит мне отвлечься, как ты нарываешься на неприятности! И чем, интересно, в этот момент был занят младший брат? (Так Ло называл моего дракона).

Отстранившись, я поморщилась – спина ныла, вдобавок навалилась усталость, жутко захотелось есть, спать, сменить грязную одежду и омыться. И все это разом.

– Сяо Лун делал из убийцы хорошо прожаренное жаркое, – поспешила вступиться я за дракошу. – За что мы получили выговор от императора, а Сяо запрет появляться на территории дворца на месяц.

Дух прошипел что-то нелицеприятное и явно не верноподданическое.

– Я за целителем, – пискнула Ляньин, сбегая от критики власти.

– Я сам за него, – проворчал ей вслед Ло. Прикрыл глаза, сосредоточиваясь – его ладони окутало мертвенно—сиреневое свечение, настолько жуткое, что лечиться мне тут же расхотелось.

– Я лучше целителя подожду, – отступила я к покоям. – И чем это воняет? – принюхалась удивленно, только сейчас обратив внимание на запах, идущий от стража и его внешний вид.

Всегда идеальные волосы духа – его особая гордость и сосредоточие привлекательности, как он сам признавался – пребывали в диком беспорядке, словно их долго и вдумчиво драла стая кошек, пытаясь добраться до скальпа. На лице отпечаталась усталость – под глазами залегли тени. Одежда была щедро испачкана землей – его там заживо похоронить пытались?! А на плече…

– Это зубы? – дрогнувшим голосом спросила я, ткнув пальцем в челюсть, которая по-хозяйски вцепилась в наплечник. Что стало с ее владельцем я спросить не рискнула.

Но главным была вонь. От Ло несло так, словно он щедро вывалялся в перегнивших мясных потрохах. То-то Ляньин так быстро сбежала. Это до меня долго доходит.

– А это… – погасив потустороннее пламя, страж небрежно отцепил челюсть и забросил ее в кусты. С содроганием я проследила за полетом сверкнувших белым в свете фонарей зубов. Кошмар какой!

– Небольшие сложности, – оповестил меня братец. Страдальчески морщась, он попытался отряхнуть рукав. Безуспешно, впрочем.

– У них такой бардак! – поделился он производственными трудностями. – А с виду приличные могилы. Уважаемые люди похоронены. Евнухи. Видела бы ты, какой беспорядок они устроили всего лишь в паре сотен шагов от южной стены дворца! И ведь сначала все тихо было. Парочка темных эманаций, один залетный дух, питающийся чужой болью. Я его даже трогать не стал, лишь пугнул, чтобы не наглел. А потом…

И дух передернул плечами.

– Словно проклял кто, – посетовал он. – Полезли наружу, что черви после дождя. Меня бы смяли, – признался честно. – Убить бы не убили, но быть заживо закопанным, – и его снова передернуло. – Хорошо, стражники, что со мной были, сразу за помощью рванули. Никогда не думал, что скажу хорошее слово о ловцах. Но парни отлично поработали. Главное – вовремя появились. Еще и меня вытащить успели, – и он мрачно уставился на свои руки с длинными когтями. Те появлялись, когда дух переставал себя контролировать.

Кажется, Ло получил здоровенную оплеуху по самомнению. С другой стороны, справиться в одиночку с целым кладбищем оживших мертвецов… Это не духов гонять.

– На меня тоже напал оживший мертвец, – поделилась я последними новостями. – Кто-то убил евнуха, поднял, выдал напитанной силой кинжал и приказал меня уничтожить.

– Так-так, – заинтересовался Ло. – И когда это было?

Мы сверили время. Выходило, аккурат после того, как восстало кладбище.

– Если кто-то проводил во дворце темный ритуал, еще и не слишком умело… Остаточные эманации могли утечь в сторону кладбища – оно здесь ближайшее к стенам дворца, не считая захоронения сестер, но то с другой стороны, да и присматривают за ним отдельно. Остальных на окраине города погребают, – Ло лихорадочно заходил по террасе, попутно выскребая землю из волос.

Неужели его правда пытались закопать заживо? Почему тогда не отступил? Честь не позволила сбежать?

– Если у нас любитель, то следы могли еще остаться, – он замер и затем требовательно дернул меня за рукав: – Быстрее!

– Куда? – уперлась я, пытаясь устоять от стаскивания меня по ступеням к дорожке. Но братец, словно оглохнув, тащил меня в темноту.

– Ты не понимаешь! – убеждал он меня, подталкивая за плечи, – еще немного – и след развеется. Итак, кучу времени потеряли. Да и наследили там аурами все, кому не лень. А ты место знаешь, где он стоял. Мне отправная точка нужна, где его убили.

И я с сожалением поняла, что без меня действительно никак. Не поручать же это дело Ляньин. Бедняжке, итак, досталось. И я позволила увести себя от павильона.

Темнота – это хорошо. Она скрыла наш неприглядный вид – видела бы нас сейчас бабушка или Ань!

От патрулей, которыми сегодня прям кишело, мы дружно отступали в тень.

Ло нетерпеливо подгонял, и я невольно заразилась его нетерпением. Если есть шанс выйти на убийцу – надо использовать. Плевать на усталость. После отдохну.

– Здесь, – выдохнула я, ноздри щекотал все еще стоящий во дворе запах паленого мяса.

Оглядела темное, подсвеченное лунным светом пространство, пытаясь вспомнить, где лежало тело. Меня, конечно, к нему пытались дружно не подпустить – «Госпожа, смерть не для ваших нежных очей» – но когда меня останавливало чье-то мнение?

Уверенно прошла к северной части. Да. Примерно здесь. До стены, под которой мы валялись со вторым принцем, убийце осталось не так уж и много.

– Так-так, – Ло воодушевленно огляделся, энергично закатывая рукава. Его облик пошел рябью, стекая и обнажая истину, далекую от человеческой: кожа пожелтела, наливаясь золотым светом, на ставшем слишком идеальным лице багрянцем засветились глаза, когти удлинились, чуть загибаясь.

Ух ты! Я отпрянула, за последнее время успев отвыкнуть от истинной внешности братца.

      Дух покрутился на месте, поводил руками по воздуху, словно сгоняя что-то невидимое. Я присмотрелась. Действительно сгоняет – туман. Стена рядом с нами уже потонула в молоке, а серые тени лезли под ноги.

– Держись рядом, – скомандовал Ло. И я, пересилив себя – от такого братца хотелось держаться подальше, шагнула к нему.

Когда туман уплотнился настолько, что стало трудно дышать, а сырая одежда неприятно холодила кожу, дух взрезал воздух когтями, располосовав серо—белое облако, и в нем едва видимой, мерцающей желтым повисла тонкая нить.

– Не отставай! – скомандовал Ло и, ухватив за руку, требовательно потянул за собой.

Его кожа была теплой – дух много раз хвастал, что моя кровь дает ему столько сил, что он теперь живее всех живых.

Мы бежали по дорожкам, погруженным в туман, ведомые дрожащей нитью. Со всех сторон слышались встревоженные крики стражей, приказы зажечь больше фонарей. Народ нервничал, еще и слухи о восставшем кладбище добавляли страха.

Нас вела нить, и мы все больше углублялись в неизвестную мне часть дворца. Судя по направлению, забрались мы глубоко на территорию гарема. Очень глубоко.

И куда мы? В холодный дворец?

– Демоны! – выругался вдруг Ло, резко останавливаясь. Я не успела остановиться, влетев ему в спину. Вонь тут же забилась в нос, и я поспешно отстранилась, подавляя тошноту.

– Здесь барьер, – прошипел рассержено страж, добавив парочку ругательств. – Попробую взломать, – пообещал он.

Туман чуть рассеялся, и по воздуху перед нами стали расходиться разноцветные круги – барьер. Не просто полог, а еще и преграда. Причем, насколько я могла разглядеть, обоюдная: никто снаружи и никто изнутри. И кто же здесь такой прячется на территории дворца?

Воздух вокруг наливался теплотой. Пустота впереди дрожала, и по ней всполохами бежали огненные змейки. Расползались кляксами на барьере, серели и впитывались в темноту.

Ло шипел все азартнее и злее. И я болела за него, готовая помочь: поделиться силой или кровью. Кого бы ни прятали за барьером, сегодня мы до него доберемся. И тогда я с убийцей поменяюсь местами. Он станет добычей, а я охотником. Давно пора. Надоело жить, постоянно оглядываясь и подозревая всех вокруг.

– Стоять! Ни с места! Кто осмелился нарушить тишину ночи?

Холод лезвия предупреждающе коснулся кожи на шее, а темнота полыхнула светом фонарей – и вокруг разом стало шумно и людно. Устоявший барьер продолжал нервно мерцать цветным узором, словно большой тканый ковер, повешенный сушиться на веревке.

Я с досадой обругала себя за беспечность. Дух понятное дело был занят взломом, а я вместо того, чтобы любоваться его работой, могла бы следить за окрестностями. Тогда бы не проворонила появление стражей. И тихо ведь подобрались в темноте, сволочи.

– Свои, – ответила спокойно, двумя пальчиками аккуратно подцепив за лезвие и отодвинув его от шеи.

– Свои?! – с угрозой поинтересовался старший отряда, удивленно округлив глаза на мою наглость. Его лицо перекосилось, взгляд сделался откровенно недобрым. И чувство опасности – сейчас убивать будут – морозом прошлось по моей коже.

       Дух медленно повернулся от барьера – парочка мечей у его шеи недвусмысленно намекали, что дергаться не стоит. Заметив безрассудно удерживаемое мною лезвие, он мученически закатил глаза и неодобрительно поджал губы. Знаю – нельзя вставать между мужчиной и его мечом, но не люблю, когда мне угрожают.

Бедный стражник не знал, что делать: то ли освобождать меч, то ли отрезать мне в наказание пальцы.

– Принцесса Ли Линь Юэ и ее страж, – мило улыбнулась ему, и парень испуганно отшатнулся – еле успела отпустить меч.

А вот его начальство ни разу не впечатлилось.

– Это запретная территория, вам нельзя здесь находиться, – процедил он, и факелы угрожающе придвинулись, высвечивая наши силуэты.

– Они пытались взломать барьер, – доложил кто-то из его подчиненных.

Отпираться бессмысленно – поймали на горячем.

– С этим делом будет разбираться лично его величество, – принял решение мужчина, и я едва сдержала мучительный стон – мы же виделись сегодня. Да и повод… не слишком приятный. Опять.

Нас привели в тронный зал: сонный, пустынный, почти полностью погруженный в темноту – горела лишь пара фонарей у входа, да несколько у трона. Колонны тонули в глубоких тенях. Тишина выделяла любой звук, разнося его по углам, и сопровождавшие нас стражники невольно придержали шаг и, кажется, дышать перестали.

Мы словно святотатцы вторглись в этот храм усталой тишины. Даже братец Ло проникся, перестав издеваться над стражниками, мстя им за сорванный взлом.

Дежурный евнух бесшумно вынырнул из темноты, выслушал доклад старшего, молча мотнул головой, чтобы ждали и удалился, мягко ступая в шелковых туфлях на войлочной подошве.

Мы остались дожидаться, пока его величество поднимут ради нас с постели.

Зловоние оберегало Ло от излишнего надзора. Братца лишь разоружили, пригрозив позвать ловцов и развеять, если он будет плохо себя вести.

Желающих стоять рядом с ним не нашлось, и духа охраняли на почтительном расстоянии.

Вызванные евнухи спешно разжигали благовония. И смрад мертвечины причудливым образом смешивалась с ароматами сандала и агара, образуя непередаваемую гамму.

Величие и тишина зала, торжественный блеск золота на троне, извивающие и казавшиеся живыми девять драконов на экране вызывали чувства собственной ничтожности и вины. Я искренне переживала за то, что мы попались. Злилась от того, что остались в шаге от раскрытия личности моего врага.

Все-таки гарем. И кому из императорских наложниц я помешала? Или это привет из прошлого? Может, кто-то из сторонников отчима пытается избавиться от меня? А смысл? Главный заговорщик мертв, больше я никого не знаю. Отчим был осторожен – никто из его соратников не появлялся у нас дома.

Размышления прервало появление императора.

Отец нам не обрадовался. Недовольно поджал губы. Глянул с недоверием, точно не веря своим глазам.

С раскаянием я опустила взгляд в пол. Пожилой же человек. Со сложной работой – шутка ли целой империй править. Устает за день, а мы тут и ночью покоя не даем. Надо было до утра попроситься в тюрьме посидеть. Добрее бы встретили.

– Как дерзнула старшая принцесса тревожить священную особу Небесного Сына в столь поздний час?! – укоризненно протянул главный евнух, глядя так, словно я величайшее преступлением совершила.

Стоявшие по обе стороны от нас с Ло шеренгой стражники напряглись, готовые в любой момент тащить нас в камеру или на казнь.

– Чем это воняет? – раздраженно поинтересовался император, прикладывая к лицу шелковый платок.

– Мой господин, докладываю: страж принцессы помогал днем усмирить взбунтовавшееся кладбище, – склонив голову, тихо произнес главный евнух.

– И до сих пор не счел нужным омыться? – раздражение правителя усилилось, и я испугалась, что следующим шагом станет отправка Ло в тюрьму.

– Линь Юэ! – внезапно раздалось встревоженное за спиной, и в зал приемов влетел князь.

– Юэ Юэ! – следом ворвался брат, а за ними тихой тенью просочился второй принц.

Лицо император стало медленно наливаться краской.

– Как посмели?! – взбешенно рявкнул отец, поднимаясь с трона.

– Просим милости у вашего величества, – брат рухнул на колени, проскользил пару шагов до трона, так и замер в позе абсолютного раскаяния.

У меня холодок пробежал по спине от понимания, насколько все осложнилось. Теперь придется решать дело так, чтобы не пострадали ни князь, ни брат.

Тяньцзи тоже добрался до трона, опустился рядом с Вэньчэн на колени.

– Ваше величество, отец, позвольте обратиться, – склонилась я в поклоне.

Император дернулся от моего обращения. Да, это первый раз, когда я назвала его «отцом», и мне удалось привлечь его внимание.

– Говори, – неохотно кивнул он, возвращаясь на трон.

– Ваше величество, след темного заклинания поднятого мертвеца привел нас к запретной территории. Увлеченная погоней, я не уведомила вас о результатах расследования, решив найти ответы самой. Прошу, накажите по всей строгости. Вина лишь на мне. Страж Ло выполнял мое поручение.

– Хорошо, что ты это понимаешь, – проворчал отец, добавив спокойно: – Прикажи своему стражу отпустить силу. Охранители нервничают.

И действительно, на экране за троном зашевелились силуэты драконов, а вверху, в темноте над нами, мелькнула чья-то тень, послышалось гневное шипение.

Я обернулась на братца, бросив ему умоляющий взгляд. Ло сделал вид, что он вообще ни при чем, и я понадеялась, что драки с хранителями не случится.

– А теперь подите прочь, мне нужно поговорить с моей дочерью наедине. И этого воняющего заберите. Желательно прямиком в купальни. Сын, проследи.

Ло посмел непочтительно зашипеть.

– Да, не съем я ее! – рявкнул, теряя терпение, император. Князь с Вэньчэн, с поклонами, поспешно увели духа из зала. Следом его покинули все, кроме главного евнуха.

– Принеси ей кресло, – распорядился отец. – Разговор будет долгим.

Мне действительно принесли кресло, и я с благодарностью опустилась в него. Тело давно ныло, требуя отдыха. С раскаянием вспомнилось, что в павильоне ждет лекарь, а Ляньин наверняка заварила травяной чай. А я тут… Совсем себя не берегу.

Отец молчал долго, словно сомневаясь в том, стоит ли вообще начинать разговор.

– Знал, рано или поздно придется тебе поведать истину, – произнес он, наконец, и я, затаив дыхание, невежливо вцепилась взглядом в его потемневшее лицо.

Один из дракончиков-охранителей слетел с экрана и, ластясь, устроился на коленях у правителя, но император этого даже не заметил.

– Я готов был ее казнить, но не мог убить своего ребенка.

Он закрыл лицо руками. Закачался, и до меня донесся стон, полный боли.

А я сидела, застыв от услышанного. Примороженная словами. Ее? Казнить? Он же сейчас не о второй императрице говорит, надеюсь?