Глава 35. Я буду твоим

Еле успеваю расставить все по местам, когда раздается звонок. Наспех прикрываю дверь в спальню и открываю Джонатану, забывая даже причесаться. Кофейный запах проникает в легкие, вызывая легкое раздражение. Стряхиваю его с усталых плеч, натягивая на заплаканное лицо улыбку.

— Проходите на кухню, пожалуйста.

Черные туфли на полу в прихожей слишком отчетливо выбиваются из обстановки, не позволяя забыть, что Джонатан здесь просто гость. Холодильник угрюмо шумит, базилик попрятал листочки. Кажется, моя кухня не одобряет этого вторжения.

— Присаживайтесь.

— Спасибо, Мелисса.

Он оглядывается по сторонам, задерживая взгляд на моих растениях и цветных стикерах.

— А у вас тут…уютно.

— Да, точно.

Не знаю, куда деть руки. Пальцы нервно бегают по столешнице. Чайник все никак не закипает. Холодильник дребезжит. Сахар просыпается на стол. Базилик роняет Джонатану за шиворот пару засохших листочков.

— Вот удружили. Меня на этого оборванца придурошного променяли? Предатели! — тихо бурчу себе под нос, заметив диверсию.

— Вы что-то сказали?

Отрицательно машу головой. Базилик стыдливо отворачивает листочки к солнцу.

— К чаю ничего нет, простите, — стыдливо окидываю взглядом кухню, что похожа на поле после побоища.

— Да что вы! Я же не за чаем пришел. Слушайте, Мелисса, хотел сказать, что вашим поручителем могу быть я.

Он слегка приподнимает уголки губ, ласково глядя на меня. И мне на мгновение становится неуютно в собственной кухне.

— Но… вы ведь совсем меня не знаете!

— Зато я очень люблю сладкое. Особенно зефир. Он будет продаваться в вашей кондитерской?

Падаю на стул, открыв от неожиданности рот. Я готовилась слушать советы от человека, который давно занимается бизнесом. Чертить в блокноте все новые и новые схемы. Составлять список банков, где условия для получения кредита не такие суровые. Но…

— Не переживайте. У меня есть свое дело, постоянный доход, хорошая кредитная история и некоторые связи. Мы справимся с вами.

Еще не верю, что все будет так просто, но невыплаканные слезы превращаются в благодатный дождь, что орошает выжженую пустыню внутри меня. И мне кажется, что даже глаза мои сиять начинают ярче уличных фонарей.

— Да! Спасибо вам большое!

Кухня затихает, все еще не принимая Джонатана, но, кажется, записав его в союзники. А он протягивает руку и мягко сжимает мою ладонь.

Не успеваю отдернуть пальцы, когда слышу, как распахивается входная дверь.

— Мелли, ты почему на звонки не отвеча…

Взволнованный голос замирает, стоит Хью пройти дальше порога.

—...ешь.

Кажется, история повторяется.

— Вопрос снят. Привет, сосед. Что привело тебя в наше уютное гнездышко?

Старые кроссовки со стоптанными задниками, что Хью скидывает с ног одним движением, смотрятся здесь как родные. Он проходит на кухню, на ходу стягивая через голову красную толстовку, и садится рядом, по-хозяйски приобнимая меня за плечи.

Я замираю, не зная, чего ожидать.

— Хью, Джонатан…

Слова вылетают из памяти, не давая ответить на вопрос, обращенный не ко мне. Старательно вглядываюсь в глаза напротив, выискивая в них штормовые волны. Пусто. Все такое же бутылочное стекло и лукавые искорки.

—Я сказал Мелиссе, что буду ее…

Пауза, какой-то долгий обмен взглядами, понимающие улыбки на таких разных лицах. Словно эти двое научились общаться мысленно. И почему меня не включили в свою секту? Рыжих недолюбливают?

—... поручителем по кредиту.

— Большего тебе, друг, и не светит. Прости за прямоту.

Пока я ошарашенно хлопаю ресницами, Хью бережно целует меня в висок и без привычных шуточек спрашивает:

— Кредит не дали?

— Не дали.

— И почему сразу не сказала, глупая?

— Прости.

Пристыженно молчу ему в шею, совсем позабыл о Джонатане.

— Джо, давай завтра обо всем поговорим? Поздно уже, — вместо меня обращается к нему Хью. — Я к тебе после работы заскочу. Идет?

— Я думал, что кондитерская — это дело Мелиссы. Разве нет?

Хью зажимает мне ладонями уши и доверительно, словно по секрету, сообщает Джонатану с приторной улыбкой:

— Понимаешь, друг, Мелли — моя. А значит, и кондитерская тоже наша. Ты как, еще не передумал поручителем быть? Если передумал — ты не стесняйся, говори. Мы без тебя не пропадем.

— Заходи завтра. Я буду дома.

Джонатан встает и, слегка поклонившись, уходит, даже не прощаясь. И мне было  бы неловко, но вместо этого страх липкими щупальцами заползает под кожу. Я не знаю, что скажет Хью. Вряд ли он обрадовался, увидев на нашей кухне постороннего мужчину.

— А теперь, мэм, давай поговорим.

Он разворачивает меня лицом к себе и пальцами приподнимает подбородок. Внутренности сжимаются в тугую пружину, и я нервно прикусываю изнутри щеку.

— Почему ты мне не отвечала весь день? Знаешь, как тяжело было работать после твоей фотки? Кстати, — его пальцы настойчиво дергают ворот рубахи в сторону, оголяя плечо, — оно все еще на тебе?

— Что? Кто на мне…

— Это голубое кружево…

Теплые ладони ложатся голые плечи, нежно поглаживая. Задерживаю дыхание, когда он наклоняется и губами слегка прихватывает кожу рядом с краем кружева. Влажный язык скользит узорами по ключицам, и глаза закрываются сами собой, пока тело настойчиво стремится навстречу.

— Почему ты рассказала все этому… Но не рассказала мне? Это обидно, Мелли.

Пальцы его касаются шеи, поглаживая ее. Зарываются в волосы. И уже я сама готова схватить его руками, притягивая ближе. Неужели сегодня все наконец-то случится?

И даже этот банк с его отказом больше не тревожат меня. Лишь горячее дыхание на моей шее и влажные дорожки на коже заставляют дышать прерывисто.

— Ты плохая девчонка, мэм. А плохих девочек надо наказывать.

Легкие укус в плечо. Загорелые руки аккуратно поправляют рубашку, возвращая ее на место. Пальцы, словно невзначай, проходятся по груди, цепляя подушечками чувствительные места…

А потом он окончательно отстраняется, чмокнув меня в лоб.

— Запомни на будущее, мэм, — его взгляд становится серьезным и окончательно приводит меня в себя, окатывая холодным душем. — Если мы вместе, то вместе абсолютно во всем. Я не хочу приходить домой и видеть здесь других мужчин. И узнавать о наших проблемах последним тоже не хочу. Уяснила?

Заторможенно киваю, чувствуя себя виноватой. Холодильник поддакивает Хью, базилик вообще чуть ли не обнимает его листочками. Спелись, называется.

— А теперь дуй в душ! Я готов простить тебя, но придется очень сильно постараться.

— Что?

— Жду от тебя фоточку погорячее, детка!

И, пока я не успела запустить в него вилкой, скрывается за дверью спальни, оставляя после себя запах лимонада и пустую кружку.