Глава 37. Натурой возьмешь?..

Аромат свежей выпечки мгновенно исчезает под тяжелым запахом дорогих духов, от которых першит в носу и горле. Я замираю, потеряв дар речи. И только мамино колечко на шее, обдавая теплом, не дает окончательно растеряться.

— Я не юрист, но даже я знаю, что за клевету полагается наказание, — выходит вперед Джонатан, прикрывая меня собой.

— Девушка, а у вас есть муж? — встает рядом с ним Хью, загораживая мне вид на Скайлер.

Эта высокомерная блондинка, которая привыкла  покупать даже то, что не продается, игнорирует Джонатана, но подходит ближе к Хью. И я даже из-за спин парней вижу, как растягивает ее губы елейная улыбка. Что, увидела красавчика, и уже никакой Алекс и даром не нужен? Или коллекционирование парней — это так, еще одно безобидное хобби?

— А у вас есть, что мне предложить? — спрашивает она его, мигом позабыв и о кондитерской, и о грядках.

Я выглядываю из-за плеча Хью вовремя, чтобы успеть заметить, как длинный тонкий пальчик с новеньким маникюром, слегка касаясь, проводит по коже Хью прямо над воротом рубашки. И я готова взорваться едкой ревностью, но Хью аккуратно, с какой-то брезгливостью, что читается в каждом его движении, перехватывает ее запястье и отводит руку в сторону.

— Детка, боюсь отравиться твоим ядом. Прости, не люблю змей.

И, отступив, приобнимает меня за талию, наслаждаясь видом разъяренной Скайлер.

— Мне больше по душе сладкие булочки.

Джонатан вдруг ухмыляется и отходит за прилавок, едва сдерживая смех. Кажется, мы сломали добряка Джо.

— Вы будете что-нибудь покупать? — смелею наконец-то я и, показав рукой на витрину, начинаю перечислять ассортимент: — Ягодный чизкейк, если не хватает легкости в жизни. Кофейный зефир от сонливости. Лимонный тарт для поиска истинной любви.

На последнем предложении чувствую, как краснеют мои щеки. И по хитрой улыбке Хью понимаю — этот наглый тип начал о чем-то догадываться.

— Да пошла ты! — она шипит, как настоящая змея, угрожающе надвигаясь на меня. Хью снова пытается заслонить меня своей широкой грудью, но я наконец-то готова сама себя защищать.

— Думаю, вам лучше покинуть помещение.

— У меня уже есть истинная любовь, Мелисса Уитмор. И только твоя магическая бездарность, помноженная на нищебродские принципы, не дают мне быть с тем, кого я люблю!

Шипение срывается на высокие ноты, собирая на пороге распахнутой двери толпу.

— Девушка, я все еще могу позвонить юристу и подать на вас жалобу за клевету и оскорбление личности, — спокойно из-за стойки вещает Джонатан, пока Хью дает мне возможность самой решать мои проблемы.

— А подавай! И увидишь, что этим миром правят такие, как я.

И, обернувшись ко мне, приказным тоном командует:

— Мне вот это, это и это…

Пальчик, что совсем недавно проверял на прочность яремную впадинку моего парня, требовательно утыкается в витрину.

— Как скажете.

Молча раскладываю десерты по крафтовым пакетикам с логотипом кондитерской. Упаковать не успеваю — Скайлер выхватывает их прямо у меня из рук и, бросив на прилавок крупную купюру, быстрым, но дерганным шагом выходит на улицу.

— Мелли, ты как? — Хью встревоженно заглядывает в мое лицо, обдавая таким знакомым и любимым лимонным ароматом. И я глубоко вдыхаю его, стремясь как можно быстрее избавиться от запаха этой несносной клиентки.

— Хорошо. — убираю деньги в импровизированную кассу и широко и искренне улыбаюсь: — Скайлер, конечно, постаралась испортить этот день, но…

— Но?

— Но первые заработанные деньги мотивируют работать дальше.

— Проходите, пожалуйста, — тут же включается в игру Хью, оборачиваясь к людям, что так и застыли у порога. — Первым десяти покупателям скидка на десерты — 15%.

Вижу, как Джонатан дергается, недовольный этим самоуправством, но взглядом прошу его не вмешиваться. Скидка? Пусть будет скидка. Мне совсем не жалко.

Хью проводит людей к прилавку, некоторых усаживает за столики и со своей привычной обаятельной улыбкой принимает заказы. Джонатан встает за кассу. И лишь я снова и снова бегаю из кухни в зал, донося из холодильника десерты на быстро пустеющие витрины.

День проходит в приятной суматохе. Спина и поясница неприятно ноют, отваливаются ноги, но количество тех, кто не прошел мимо — поднимает настроение настолько, что это все перестает иметь хоть какое-то значение.

— Девушка, а что-нибудь для хорошего сна у вас есть? — пожилая женщина в розовом костюме и шляпке, обвитой крупными бутонами роз, подзывает меня легким движением руки и, потянув за рукав, почти шепчет мне на ухо: — Никакие снотворные от бессонницы уже не помогают. А врачи твердят все одно и то же: “Старость это, голубушка, старость”. А, не постесняюсь спросить, разве ж я старая?

— Нет, что вы! Старость — это не прожитые года, а состояние души. По вам сразу видно, что ваша — молодая.

Ее щеки расцветают вполне себе девичьим румянцем, и я снова чувствую радость от этого дня.

— К сожалению, сегодня не могу ничего вам предложить. Но если придете завтра… Вас будет ждать изумительное бисквитное пирожное с кремом из мелиссы.

— И что… — она окидывает меня с головы до ног заинтересованным взглядом. — Это правда поможет?

— О, уверяю вас! Вы не… — спотыкаюсь на слове, услышав за спиной голос Хью.

— Один кусочек этого десерта, и ни один мужчина не сможет устоять перед вами, красавицы. Я? О, я уже давно пал бы перед вами на колени, но старость не щадит никого…Суставы. — распространяет он по кондитерской волны своего придурошного флирта. Границ не переходит, но у меня все равно появляется непреодолимое желание пересчитать ему зубы.

И, наверно, выражение моего лица меняется, потому что эта пожилая женщина, переведя взгляд за мою спину, вдруг понимающе хмыкает и спрашивает:

— Ваш молодой человек?

— Скорее, будущий труп.

— Что ж… — Она встает из-за столика с такой ровной спиной, будто только что проглотила не ягодный чизкейк, а палку от швабры. — Я приду к вам завтра за своим сонным пирожным. Надеюсь увидеть этого беднягу в живых.

И подмигнув мне, чинным шагом выходит на улицу.

— Мелисса! — голос Джонатана, обычно такой тихий и спокойный, проносится над головами посетителей. — У нас есть еще лимонные тарты?

— Сейчас посмотрю!

Скрываюсь на кухне, думая о том, что еще немного, и мне придется платить парням за работу. И если Хью я все еще надеюсь однажды отплатить натурой, то где брать деньги для Джонатана — не имею ни малейшего понятия.

В холодильнике остается всего пара десертов. И это лучшее доказательство того, что реклама Джонатана работает. И почему только этот прекрасный мужчина взялся нам помогать?

— Ммм… самая главная конфетка уже тут, — раздается мурлыканье со стороны двери.

Хью, бросив зал на Джонатана, ленивым движением перетекает мне под бок, обхватывая теплыми ладонями мою талию. Мурашки проносятся по коже, но я к ним уже привычная. И столько раз вместо поцелуя получала лишь целомудренный чмок в кончик носа, что уже перестала реагировать на их появление.

— Моя ведьмочка открыла кондитерскую, — все еще мурчит он, касаясь моих губ горячим дыханием, и ноги сами собой подгибаются, выбрасывая тело мое в эти обжигающие объятия. — Мою хорошую девочку вечером ждет награда…

Напряженно сглатываю, чувствуя, как сгустился воздух вокруг нас. От этого нервного ожидания хочется закричать, но мой язык находит решение куда более простое.

— О, вот как раз и расплачусь с тобой за работу! Натурой возьмешь?

И, увидев, как ошарашенно расширяются его глаза, хватаю с полки холодильника последние два лимонных тарта и выбегаю в зал.