Глава 38. Оно того стоило?

Когда закрывается кондитерская, Джонатан тактично испаряется. Вся моя дерзость и уверенность испаряются вместе с ним.

Хью подстраивается под мой шаг, искоса поглядывая на меня. С губ его не сходит насмешливая провокационная улыбка. А я не знаю, за что ухватиться дрожащими пальцами, чтобы удержаться на поверхности, а не провалиться в омут собственных переживаний.

— Готова, мэм? — спрашивает Хью, как только мы переступаем порог моей квартиры.

— К-к чему?

Низ живота окатывает горячей волной, и что-то внутри сжимается от непонятного ожидания.

— К своей награде.

Он наступает, вжимая меня в стену своим телом. Прохладная. Бурлящие, как горячая лава, пузырьки лимонада лопаются на моей коже, проникают внутрь и застревают в легких, мешая вдохнуть. Но вместо паники меня накрывает желанием вечно захлебываться в этом лимонадном безумии.

— Я же обещал тебе, Мелли, — его руки по бокам от моей головы, дыхание щекочет губы, и я тону в голубых глазах, что в вечернем сумраке квартиры кажутся почти черными. — А я всегда держу обещания.

Большой палец скользит по щеке, останавливаясь в уголке губ. Кончик носа медленно проходится по ямочке за ухом, спускается к ключицам, шумно втягивает воздух… А потом Хью поднимает голову и накрывает мои губы своими.

Сердце стучит в горле, пока я неумело отвечаю на поцелуй. Одеревеневшие от волнения губы на мгновение превращаются в камень, но перед Хью не устоит даже он. И когда мой мистер Хаос прихватывает нижнюю губу зубами, проскальзывая внутрь языком… Я теряюсь в пространстве. И для меня не остается ничего, кроме этих влажных поцелуев и рук на моем теле.

Дыхание окончательно сбивается. Глаза закрываются. И вот я уже не могу различить, где он, а где я. Мы словно сплелись в одно целое венами и жилами, проросли друг в друга каждой косточкой.

— Ради этого стоило постараться, не так ли?

Он отрывается от моих губ и, пристально глядя в глаза, опускает руку мне на бедро. Горячая ладонь плавно забирается под тонкий хлопок футболки, запуская мурашки по всему телу. Пальцы едва касаются кожи, поднимаясь все выше и останавливаясь прямо под ребрами. А губы снова оставляют влажные горячие поцелуи на шее…

Когда он отступает, лишая меня этого жара, тело охватывает вечерней прохладой. Я ежусь, обхватывая себя руками за плечи, и облизываю пересохшие губы. Тело рвется вперед — уронить Хью прямо на пол прихожей, распластаться сверху и позволить ему стать частью меня по-настоящему. И мне еле удается сдержаться.

— Думаю, — его голос, такой низкий и неожиданно хриплый, ударной волной проходится по моим нервам, вызывая желание заскулить в голос от необходимости снова оказаться кожей к коже, — нам пора спать, Мелли. Завтра ни я, ни Джо не сможем тебе помочь. Придется одной справляться с кондитерской, маленькая моя хозяйка.

И, по обыкновению чмокнув меня в нос, он ретируется в ванну, оставив меня в коридоре с ноющим животом и распухшими от поцелуев губами.

— Всегда знала, что стоит держаться от него подальше…

Утро не приносит ничего, кроме головной боли. Я полночи ворочалась в кровати, пока этот придурок сладко спал на своем одеялке в противоположном углу. Раскладушку, что ли, для него купить? Или… поменять кровать на двухместную?

От этой мысли лицо и тело покрываются красными пятнами, и я прячусь с головой под одеяло. Там жарко и нечем дышать, зато перед глазами не маячит полуобнаженное мужское тело, которое хочется изучить не только взглядом, но и на ощупь.

— Ты идешь?

Голос Хью приводит меня в чувство. Понимаю, что уже несколько минут стою в прихожей, но так и не натянула кеды, занятая мыслями о прошлой ночи.

— Да, я сейчас.

У подъезда расходимся в разные стороны. Мне хочется кинуться ему на шею и потребовать новый поцелуй, но так страшно получить отказ, что я просто вежливо машу рукой ему вслед. И злюсь от того, что он сам не додумался до того, что со своей девушкой надо прощаться не только милой улыбкой и пожеланием хорошего дня. Ну точно придурок.

Кондитерская встречает меня тишиной. Поставив на расстойку тесто, отсадив зефирки, загрузила в духовой шкаф бисквит для пирожных. Я пока не знаю, что больше всего понравится людям, но цель на сегодня — приготовить такой десерт, чтобы та женщина в розовом могла наконец-то выспаться.

Отделяю листочки свежей мелиссы от веточек. И пока последние вместе со сливками отправляются в сотейнике на плиту, нарезаю листочки как можно мельче. Приятный освежающий аромат заполняет кухню, приподнимая настроение. И я слышу, как одобрительно гудит новый холодильник. Кажется, это место станет моим вторым домом.

Заливаю порезанную мелиссу лимонным соком и отставляю ненадолго. С пальцев слетают привычные золотистые искорки, когда думаю о розовых бутонах на шляпке и осанке балерины, которая вызывает восхищение. Немного улыбки, магии и времени — и передо мной уже стоит поднос с бисквитными пироженками, наполненными заварным мелиссовым курдом и украшенный шапкой из сливочно-творожного крема и листочком мелиссы. Красиво, вкусно и усыпляюще.

Расставляю на витрине десерты, напевая себе под нос тихую песенку. Через приоткрытые окна слышен щебет птиц и шум просыпающегося города. Вдыхаю полной грудью и улыбаюсь.

Дверь кондитерской распахивается резко, заставляя долго-долго дребезжать ветряные колокольчики, что висят на входе.

— Доброе пожаловать!

Улыбка почти сползает с моего лица, стоит мне только увидеть на пороге Скайлер с… Алексом?

— Привет. Я привела своего друга попробовать твои десерты. Мне они совсем не понравились, но его бабушка была в восторге. Пусть сам нас рассудит. Ты же не против?

Скайлер прижимается грудью к его плечу и мило что-то щебечет. И даже ее глаза цвета ледяной мяты теплеют, стоит ей посмотреть на Алекса.

— Привет! А я вас помню! — он широко улыбается и с интересом смотрит на меня. — Как там ваш котенок?

— Нашел дом. Оказался крайне вредной девчонкой.

Скайлер перевод с него на меня и обратно взгляд. Глаза раздраженно прищурены, пальцы до побеления вцепились в ремешок сумочки, а с губ не слезает приклеенная улыбка. И чего только злится так?

— Вредные девчонки обычно заползают прямо в сердце, — смеется он, опуская на миг белесые ресницы.

— И устраивают там погром, — продолжаю за ним, с теплотой вспоминая Ами.

— Может, мы уже купим что-нибудь и пойдем? — приторным, как мед, голосом спрашивает она, старательно заглядывая Алексу в лицо.

— Да, конечно…

Он растерянно обводит витрину взглядом.

— Не подскажете, что лучше взять?

Взгляд Скайлер прожигает дыру в моем лбу, но я до последнего стараюсь быть вежливой.

— Для поиска истинной любви — лимонный тарт. Если хочется бодрости — кофейный зефир.А если, наоборот, одолевает бессонница — мелиссовое пирожное. Наша новинка.

Не успеваю закончить, как Скайлер перебивает меня, презрительно фыркнув:

— Назвала десерт в свою честь? Серьезно? Мелисса Уитмор, ты так себя любишь?

— Скай! — он слегка дергает ее за руку и, виновато улыбнувшись, говорит: — Простите ее, моя подруга иногда совсем не думает, что говорит.

— Ничего страшного. Выбрали десерт?

— Думаю, десерт от бессонницы мне не помешает. Тем более, — он чуть наклоняется и заговорщическим шепотом продолжает: — Я сегодня ночую у Скай. Не хотелось бы мешать ей спать своими хождениями по квартире.

Вижу, как вытягивается у Скай лицо. И, может, я плохой человек, но еле сдерживаю смех, понимая, что она-то как раз и рассчитывала на ночь без сна.

— Хороший выбор. Только-только испекла. Вам сколько?

— А давайте три штуки. Чтоб наверняка!

— Конечно.

Упаковываю десерты в картонную коробочку с фирменным логотипом. Взгляд останавливается на полумесяце, и в груди теплеет. Мама, кажется, я смогла.

— Приходите еще.

— О, я обязательно загляну к вам на неделе. Моя бабушка была на открытии и все уши мне прожужжала про “Лунный тарт”. Так что я точно стану вашим постоянным посетителем!

Лицо Скайлер кривится так, словно она съела кислый лимон. И когда они почти перешагивают порог, она что-то шепчет Алексу на ухо и возвращается к прилавку. Одна.

— Не делаешь привороты, значит? — шипит рассерженной змеей, облокачиваясь на стойку, и разве что язык не высовывает. — Принципиальная, значит? А как глазки чужому парню строить, так куда все принципы деваются?

— Я никому глазки не строила. Покупать что-нибудь будете?

— Хорошо ты, смотрю, устроилась, Мелисса Уитмор. Но ничего, ничего… Скоро тебе будет не до улыбок.