Глава 50. Тараканьи бега

Пока Хью расставляет в зале столы, освобождая центр для танцев, я развешиваю на стенах гирлянды. Уже представляю, как красиво мягкий теплый свет будет отражаться в окнах и бликовать на чайных чашках.

Чайный час.

Так Рози предложила назвать сегодняшнее мероприятие.

Лекси нарисовала красивую афишу для Чайного часа, Хью где-то напечатал листовки и раздавал их с каждым заказом из своего “Зеленого ковчега”. И лишь я просто с утра до ночи пропадала на кухне, придумывая новые рецепты.

Чайный час — время для знакомств и уютных бесед. Когда шарлотка на тарелке напоминает о детстве и бабушкиных сказках, а медовик — о том, как сладки в юности поцелуи. Ароматный чай, тихая атмосфера, медленные танцы под классическую музыку. Шелест книжных страниц и осторожные улыбки.

Ощущение дома в каждой пылинке, что искрится под светом гирлянд.

— Мелли, помочь?

Понимаю, что снова выпала из реальности, представляя сегодняшний вечер.

— Нет, спасибо. Я вроде справилась.

Слезаю с табуретки, отряхивая машинально ладони. Длинная юбка закручивается вокруг ног, стесняя движение.

— О чем думаешь, мэм?

Прохладный воздух касается затылка: Хью, неслышно подкравшись со спины, обхватывает меня руками. Мягкий хлопок его рубашки пахнет лимонадом, базиликом и…мной. Трусь об него щекой, словно кошка, требующая ласки.

— О том, как этот зал наполнится улыбками и ванильной сладостью.

— Что мне сделать, — горячий шепот, кончик его носа касается чувствительного местечка за ушком, и я в очередной раз теряю связь с реальностью, — чтобы твои глаза горели так же ярко, когда ты думаешь обо мне?

Поворачиваюсь к нему лицом, не покидая этих объятий. Не поднимая головы, прижимаюсь ухом к груди. Мерный стук его сердца убаюкивает, отрезая нас от всего остального мира. И вот уже нет ни кондитерской, ни шумных прохожих за окнами, ни пышущих жаром пирогов за дверью кухни. Лишь я, он и ритм, в котором тонет мое естество, распадаясь мурашками, чтобы вновь собраться в цельную картину. Ту, где мне не надо думать о Хью, чтобы улыбаться. Потому что он выбит под кожей моей и течет в венах моих.

— Понял?

Голос еле слышным шепотом нагревает кожу под губами. И я чувствую, как Хью вздрагивает.

— Я построю дом, посажу дерево и буду баловать нашего ребенка, если однажды ты найдешь в моем существовании смысл оставаться счастливой.

Вскидываю голову, не понимая, не послышалось ли мне. Хочется спросить, кто это и где мой Хью, но…

В глазах его какая-то, ранее мне не знакомая, хрупкая уязвимость. Даже цвет этих глаз теперь не бутылочное морское стекло — небо, расколотое звездной крошкой. Смотрят так пронзительно… До ноющей боли под ребрами.

— Я люблю тебя.

Слова срываются с губ раньше, чем понимаю, что говорю.

Я. Сама. Первая. Призналась. В. Любви.

Желание исчезнуть возникает одновременно с желанием навечно остаться отражением в этих глазах.

Жду ответа… А он не отвечает.

Лишь наклоняется и прикасается губами к уголку губ, как тогда, когда пытался украсть первый мой поцелуй.

— Обещаешь?

И я точно знаю, о чем он спрашивает. Словно души наши сплелись настолько, что не нужны больше никакие звуки. Лишь сосредоточие жара в сцепленных до онемения ладонях — так, чтобы никому не расцепить.

Обещаешь не забирать эти слова назад?

Обещаешь помнить, почему выбрала меня?

Обещаешь оставаться моей, когда от обиды и злости кружится голова?

И мое тихое:

— Обещаю.

А вечером “Лунный тарт” превращается в волшебное место.

С пальцев слетают золотые искорки, пока я украшаю ягодами пироги. Чай уже заварен в стеклянных чайничках и красиво переливается цветами и сухофруктами.

— Такую красоту и пить жалко будет! — восклицает Рози, заглядывая за прилавок. Сегодня она сменила ярко-розовый на жемчужный. И выглядит, как настоящая леди.

— Вы сегодня будете королевой этого зала!

— Не льсти мне, милая. Старой калоше в королевы метить — себя не уважать. Я привела с собой внука. Знакомься…

Она крутит головой в поисках мальчика. И я ожидаю увидеть подростка, похожего на Лекси, но…

— Алекс — мой внук. Единственный, кто вместе со мной ходит зимой на каток и помогает прилично отшивать кавалеров, с которых песок похлеще чем с меня сыпется.

Смотрю ей за спину. И вижу…

— Алекс?

— Привет, Мэл! Я словно попал в сказку! Даже не думал, что здесь может быть так… — он обводит рукой зал: — чудесно.

— Ты внук Рози?

Я все никак не могу поверить в происходящее. И Рози заливисто смеется, совсем как девчонка.

— Сюрприз!

— Скажи своей протеже, что это не единственный твой сюрприз на сегодня.

Низкие уверенный голос вызывает в душе неприятные ассоциации. Вглядываюсь в мужчину, что бережно обнимает Рози за плечи, прижимая спиной к своей груди. Она расслабленно улыбается, посматривая на меня с хитрым прищуром.

— Инспектор?

Паника накрывает с головой, стоит только понять, кто стоит в моей кондитерской, что и месяца еще не проработала после того, как Маг контроль разрешил возвращаться к работе. Опять? Снова закрытие? Что на этот раз? Кто-то сказал, что я своими десертами заставляю людей обожествлять меня и нести в кассу все, до нитки с последней рубашки?

— Тише, тише, Мелли… Тише.

Хью появляется рядом неожиданно и, как всегда, вовремя. Рука на талии — и вот я снова могу дышать.

— Что тут происходит?

Рози сконфуженно улыбается. Алекс с задумчивым видом рассматривает плавающие в заварнике чаинки. Инспектор…

Инспектор выходит вперед и уважительно склоняет голову.

— Простите, Мелисса. Ничего личного. Просто работа. Вы должны меня понять. Сейчас же я… кхм… В “Лунном тарте” по личному вопросу.

Он, совсем как мальчишка, ерошит редкие волосы на затылке.

— Позволите мне остаться на вечер и разделить его с вами, как угодно моей леди?

— Так вы не собираетесь закрывать кондитерскую? — на всякий случай уточняю я дрожащим голосом.

— Нет, что вы… Я убедился, что у вас совершенно потрясающие десерты. А на сонники Розочка меня окончательно подсадила. Сплю, страшно сказать, как младенец!

Напряжение постепенно отпускает. Хью крепче сжимает мою талию, и я рада этой молчаливой поддержке.

— Рады будем видеть вас на нашем Чайном часе. Проходите, садитесь. Скоро начнем.

Алекс, пожав руку Хью, слегка приобнимает меня за плечи и шепчет на ухо:

— Спасибо, Мэл. Бабушка в этого инспектора влюбилась, как дурочка. И если бы ты его выгнала, она бы расстроилась.

Пожимаю плечами, отодвигаясь на приличное расстояние:

— Он правильно сказал: работа есть работа. И не мне его за нее стыдить.

Люди собираются группками по интересами. В дальнем углу кто-то обменивается бумажными книгами и закладками. Рядом с витриной несколько женщин обсуждают последние сплетни, смешно закатывая глаза и пародируя друг друга. Рози с Инспектором сидят за столиком у стены. Он накладывает ей кусочки пирогов. Те, что побольше. Подливает чай в маленькую чашку. И все время держит за руку.

— Хочешь, и я в старости буду держать твою морщинистую ладошку в своей?

— Думаешь, ты доживешь до старости?

Пальцы проходятся по моим ребрам щекоткой.

— Чтобы изводить тебя своими шутками? Ох, Мелли, я сам этот мир переживу!

Прижав меня крепче, кладет подбородок мне на макушку. Покачиваемся под классическую музыку. Скрипка нотами взмывает к потолку, рассыпается по залу осколками, чтобы снова взметнуться песней, оседающей звездным светом на коже.

— Идеальный вечер. Ты молодец, мэм.

Ответить не успеваю.

Краем глаза вижу, как в темном углу мелькает женская фигура, что тут же скрывается за дверью.

А потом дикий визг перекрывает и скрипку, и мои мысли.

— Тараканы!!! Здесь тараканы!!!