Глава 3. Чаша Жизни и эльфийский просчет

Ласковые лучи восходящего солнца осветили деревню Друидэйн. К задорному птичью щебетанию и шорохам леса присоединились звуки открывающихся дверей друфов, так звали треугольные домики друидов. Утренний воздух наполнился сонными голосами друидов.

Альвисс потер глаза, ослепленный ярким светом, и присел на крыльцо. Сделав глоток прекрасной свежезаваренной вионты, горячего напитка из душистых цветов вион, бодрящего дух и тело, он прикрыл глаза и растворился в пряном цветочном послевкусии.

В Друидэйне всегда царил покой и безмятежность. Укромно укрытая от всего мира, эта деревня не знала страха, спешки и войны. Часы, казалось, текли здесь медленнее, чем в остальном мире. Словно ничто в Друидэйне никуда не торопилось, даже время.

Друиды не относились к сильным мира сего, они скорее слыли отшельниками, эдакими хранителями природы, откуда и черпали свою магию. Высокие и крепко сложенные, с длинными прямыми волосами, убранными в хвосты или заплетенными в косы, они считались долгожителями. Средняя продолжительность их жизни достигала трехсот лет.

Детей друиды с детства обучали чувствовать энергию земли, взаимодействовать с духами огня и воды и сливаться с вибрациями окружающего их мира. Они никуда никогда не спешили, умея ценить прекрасные моменты размеренной жизни. Заботы были у всех одни, но они стали приятным ритуалом в здешних местах. Когда нет угрозы извне, а в этом укромном местечке леса царит обилие и благодать, любое дело становится в радость.

Альвисс сделал еще пару глотков обжигающей вионты и вытянул ноги перед собой, подставив под теплые лучи солнца. Легкий свободный ветерок проказливо скользнул по его длинной бороде и спрятался где-то под седыми волосами. «Как же хорошо встречать безмятежное ясное утро. Можно посидеть в тишине на крыльце, насладиться пением птиц и утренней прохладой. Поискать правды в облаках, понаблюдать за снующими вокруг белками и зайцами. А может расположиться в тени под пышной кроной многовековых деревьев и полистать старинную книгу Магии Слова…

Затем, неторопливо подняться, проведать нашу славную пасеку или взять свое старенькое лукошко и отправиться в окрестный лес за различными магическими травами и корешками. Можно даже захватить немного коры дуба, для закупорки отваров и создания прекрасных настоев. Наварить чудодейственного зелья, разлить по колбочкам, закупорить их дубовыми пробками, а затем запечатать сосновой смолой…»

Приятные размышления Альвисса прервали чьи-то неторопливые шаги, раздающиеся все ближе к его обособленно стоящей хижине. Он приоткрыл один глаз и увидел Нивертона, в бодром настроении направляющегося прямиком к нему. Редкие лучи, пробивающиеся через листву, резво поблескивали на его светло-рыжих волосах. Свободная иссиня-серая рубаха была заправлена под внушительный кожаный ремень, на котором висел изящный кинжал, выкованный местным друидским кузнецом — Бедвином.

— Мир твоему духу, архи! — поздоровался Нивертон, подходя ближе к красивому друфу почтенного старца, украшенного искусно вырезанными из дерева рунами. — Прекрасный нынче день, не так ли?

— Волшебный, как и всегда здесь, — умиротворенно кивнул Альвисс и добавил, — мир твоему духу! Отведаешь чашечку вионты?

— Благодарю, архи, уже напился, — с учтивым поклоном ответил Нивертон и кинул на Альвисса пытливый взгляд, словно подбирая слова. — Я хотел бы… — запнулся он, — просить у вас совет.

— Наверняка насчет юной львиры? — догадался Альвисс, по-доброму усмехнувшись. — Каиса… Сколько же ей предстоит всего преодолеть… Наверняка, она не очень послушна?

— Это даже мягко сказано, — отозвался Нивертон, озадаченно покачав головой. — Она очень активна и непоседлива.

— Как и все дети, — снисходительно улыбнулся Альвисс и смачно прихлебнул из кружки. — У всех детей одни и те же повадки, у друидских, у эльфийских… Что уж говорить о львирах! Это пройдет, здесь не о чем переживать.

— Но я волнуюсь вовсе не об этом, архи, — обеспокоенно посмотрел ему в глаза Ниверон.

— Что ж, давай тогда прогуляемся с тобой, — Альвисс поставил кружку с вионтой на крыльцо и тяжело поднялся на ноги. — Должен сказать, я удивлен твоим волнением, — признался он, неторопливо шагая с Нивертоном по окрестностям. — Ты самый отважный воин в нашей деревне, прекрасно владеешь магией слова и рукопашным боем и ни раз сражался с различными тварями Проклятых земель, отважившимися наведаться в наши края. Так что же может настолько сильно волновать тебя, что ты так рано явился ко мне, даже не насладившись этим прекрасным утром? — архи с нескрываемым любопытством воззрился на Нивертона.

— Я не знаю как воспитывать Каису, — признался тот в своих опасениях. — Сейчас она львира, можно сказать маленький львенок, но растет с такой скоростью, что вот-вот уже на днях изменит облик… У меня нет детей, архи, я без понятия даже как растить обычных…

— Так вот в чем дело… — улыбнулся из-под бороды Альвисс и на его глазах заиграли морщинки. — Бравый воин, без промедления кидающийся в бой, боится не справиться с возложенной на него ответственностью?

— Боюсь ей навредить, — уточнил Нивертон и остановился у раскидистого дуба.

— Никто, Нивертон, никто кроме тебя не в силах постичь львиру, и никто кроме тебя, не воспитает ее лучше, — Альвисс остановился рядом. Они смотрели вперед на небольшую зеленую поляну, по которой радостно носилась подросшая львира, то подлетая, то падая. Крылья были еще недостаточно крепки для полетов, но львира уже хотела отправиться в небо.

— Знаешь, Нивертон, когда погибла моя дочь Олуэн, Акил остался полной сиротой. Я тоже по началу сомневался, смогу ли найти к нему подход. На все воля провидения…

— Я сочувствую вашей утрате, архи…

— Не стоит, уже много лет прошло, — махнул рукой старец, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Что случилось, больше не в нашей власти, однако судьба юной львиры в твоих руках.

— Она достаточно умна…

— А станет еще смышленее, — перебил его Альвисс. — Когда эльфы нашли Чашу Жизни, они наполнили ее кровью, взяв по капле от льва и белого феникса. А последнюю, третью каплю, взяли из своей плоти. Обычно смешиваются два вида крови, но эльфы хотели создать что-то могущественное, несокрушимое и воистину волшебное. Так и случилось. Они создали львир как своих подданных, сильных воинов для расширения своего могущества. Практически лишенные детства, львиры очень быстро взрослели, не требуя долгих лет воспитания. Львиная шерсть защищала от любой магии, а превосходный ум феникса делал львир одними из самых мудрых и смышленых когда-либо созданных с помощью Чаши Жизни существ. Единственным уязвимым местом у них оказались крылья. Львиры были бескрайне привязаны к нарекшим их и доверяли как никто другой. Но потом, они поняли, что их вера оказалась слепа, а души эльфов не так чисты, как изначально казались. Тогда львиры восстали против эльфов и началась самая масштабная война за последние тысячелетия. Она длилась ни один год. Эльфы никак не могли уничтожить львир, а львиры хотели лишь свободы. Тогда эльфы обратились к фуриям Огненных Гор, дабы те помогли им в этой не заканчивающейся битве. Как ты наверняка знаешь, фурии не стыдятся никаких способов магического воздействия и им все равно кому помогать, лишь бы не нимфам света. За соответствующую плату они отдали эльфам Всепожирающий огонь.

— Что это была за плата? — спросил Нивертон, оторвав взгляд от Каисы.

— Эльфы отдали фуриям Огненных Гор самое ценное, что было у них на тот момент — Чашу Жизни.

— Но фурии же могли…

— Да, они могли использовать ее в своих темных целях, да вот для этого нужно было владеть не только магией огня, но и магией воды, которая им недоступна. Духи воды не посещают Гойрен, поэтому фурии никогда бы не смогли овладеть Чашей Жизни. Только, если бы кто-то другой помог им. По этой причине они преодолели опасные земли Асаркариона и обратились к ненавистным им нимфам Света. В ответ на их просьбу, нимфы согласились объединиться в негласный союз с условием, что у них будет одна цель — создать войско, что будет защищать их от Асары, жителей Асаркариона. Ты ведь помнишь, Нивертон, что фурии и нимфы близкие родственники, но полные противоположности друг другу, как свет и тьма. Договорившись, они отправились на остров Затмения и смешав свою кровь создали там нечто настолько ужасное, что до сих пор никто не верит, что оно существует. И, конечно же, как и эльфам, нимфам не удалось подчинить то, что создали, ровно как и фуриям.

— А что случилось с львирами? — напомнил Нивертон суть разговора.

— Львирами? Ах, да… Львиры… Эльфы воспользовались Всепоглощающим огнем и сожгли их крылья. Львиры больше не могли летать и тогда эльфы вырезали их, одну за другой. После этой долгой войны все земли Солмира поклялись, что никого больше не создадут с помощью Чаши Жизни.

— Но, ведь насколько я знаю, даже сами эльфы были созданы подобным образом? Они произошли от нимф Света и первых живых существ — ангелов древности.

— Ты совершенно прав, Нивертон, — тяжело вздохнул старец, — не все существа, созданные с помощью Чаши Жизни становятся чудовищами, как и не у всех народов есть мудрость пользоваться ею с умом.

— Думаете, львиру ждет та же судьба? Ее попытаются уничтожить?

— Эльфов ей точно стоит опасаться, как и Асару. Дракаэры же сами потомки людей и драконов, не думаю, что они захотят причинить ей вред. Все же они были единственными, кто попытался вступиться за львир. Всепоглощающий огонь у них в крови, поэтому им было нечего бояться, однако, эльфы, объединившись с фуриями могли напасть на них с обеих сторон и сокрушить Дракаэрион, поэтому дракаэры вынуждены были отступить.

— Может, кто-то нашел Чашу Жизни и возродил львир? — предположил Нивертон. — Мне крайне не хочется верить, что ее настолько испугались в Фарьяре, что даже отправили сюда.

— Нет, дорогой мой Нивертон, больше это невозможно. Когда последние выжившие львиры бежали в Фарьяр, эльфы навсегда уничтожили всех белых фениксов, виновных в изрядных умственных и магических способностях львир. На земле Солмира больше никогда не возродятся эти белокрылые величественные существа.

Нивертон вновь посмотрел на Каису. Она уже заметила его и мчалась вовсю навстречу, периодически подлетая в воздух. «Отдать котенка в чужой мир, откуда львиры с таким трудом бежали… Зачем же они это сделали?»

Острые зубы играючи впились в штанину. Красно-карие глаза невинно уставились на нарекшего.

— Да, Нивертон, ты скоро будешь совсем как старый ковер у меня на крыльце. Тоже весь в дырках, — добродушно усмехнулся Альвисс. — И не волнуйся более, когда Каиса подрастет, не только ты будешь учить ее, — архи бросил хитрый взгляд на Нивертона и побрел обратно, оставив того в легком недоумении с львиными клыками в штанине.

— Вкусно? — нагнулся он к Каисе, так жаждущей его внимания. Внутренний механизм внезапно завелся и послышалось утробное урчание.

— Так я и думал, — тепло посмотрел на ее Нивертон и погладил мягкие белые крылья. — Я же уже говорил тебе, что так делать не надо.

Львира в ответ лишь добро завиляла хвостом, поднимая с тропинки клубы пыли. Она все прекрасно понимала, хоть и не могла пока ответить. Не по годам умные глаза с нескрываемым обожанием поглощали друида.

Нивертон закашлялся. Потерев глаза, он подул на поднявшуюся пыль. Взявшийся из ниоткуда ветер развеял ее по округе.

— Ты тоже скоро так сможешь, — обратился он вновь к Каисе, пытливым взглядом наблюдавшей за его магическими действиями. — Надо только поскорее львиную шкурку сбросить. А то так и останешься, лохматой да хвостатой.

Львира ничуть не испугалась подобной угрозы, а, наоборот, даже слегка зажмурилась от радости. Походу, ей нравилось быть лохматой и хвостатой, и она совершенно не понимала, зачем должна добровольно лишаться этого недюжинного преимущества.

Несмотря на то, что большинство жителей Друидэйна приняло львиру в свои ряды, оставались еще и те, кому соседство с вымершим в землях Солмира видом не представлялось заманчивым. Одним из них был Тирек. Друид с длинными каштановыми волосами и радикальными взглядами. Больше всего он не любил незваных гостей и не в каком виде не принимал чужаков. Может быть, именно поэтому он и стал стражем Друидэйна вместе с Нивертоном, однако вторым из них движило благородство, а первым чувство не столь возвышенное.

Этим утром он бродил в поисках своего напарника, чтобы потренироваться у озера Покаяния, как и всегда в этот час, однако с досадой обнаружил Нивертона вновь в компании львиры.

— Может хватит уже хвостатой моську обтирать? — крикнул он, едва заметив друга.

— Разве сейчас есть что-то важнее? — вопросительно посмотрел на него Нивертон. Львира сделала пару шагов назад и оскалилась. Ей явно не понравился недоброжелательный тон нового гостя.

— Тренировки! — подошел ближе Тирек. — Что может быть важнее для стражей чем защита деревни?

— Разве природа посылает тебе сигналы об опасности? — голос Нивертона сделался строже. Не было ни одного друида в деревне, к кому бы он плохо относился, и даже Тирека считал своим хорошим другом, однако сейчас Нивертон насторожился.

— Все может случиться… — ловко извернулся Тирек. — Почему ты так носишься с этой химерой?

— Не забывайся, друг, — покачал головой Нивертон. Несмотря на то, что Тирек был крупнее, теперь Нивертон был совсем не прочь отвесить ему воспитательного пенделя. — Львира была послана в этот мир не просто так. Раз мне суждено было стать ее наставником, я не буду пренебрегать этим обязательством.

— А тебе не кажется, друг, — последнее слово он излишне выделил, — что ты меняешь свои обязательства так же часто, как эльфы свои одеяния?

— Не считаю, Тирек, — сделал пару шагов вперед Нивертон, оказавшись в нескольких сантиметрах от недовольного задиристого лица. — Но если тебе есть, что сказать, прошу, высказывайся.

— Есть. Мне есть что сказать, Нив. Ты прислуживаешь этой мелкой твари, отбросив все обязанности перед Друидэйном. Она, — указал Тирек на львиру, — не наш народ и не наша головная боль. Она даже не человек, я уже молчу о друиде. Надо было отдать ее эльфам, они бы нашли ей применение.

— Я — наречённый, — вновь повторил Нивертон. Его светло-голубые глаза неподвижно смотрели в гневные карие. — Теперь Каиса моя главная ответственность. Опомнись, Тирек! Если ты не принимаешь ее, то и меня тоже, ведь мы с ней теперь связаны. На всю жизнь.

— Значит, ты выбираешь ее, да? — уязвленно закивал головой Тирек, отходя назад. — Предатель!

— Каиса ни на кого не нападала, так отчего же я предатель? — Нивертон ошарашенно смотрел на бывшего друга, словно впервые его увидел.

— Предатель! — гневно повторил вновь Тирек и скрылся из виду.

— Да, Каиса, мы с тобой хлебнем сполна, — раздосадовано потер щетинистый подбородок Нивертон. — Главное, чтобы он теперь не поднял восстание. Кто знает сколько в деревне еще таких недовольных. А если их окажется большинство, даже архи будет бессилен… — он присел на душистую траву, из которой виднелись белые цветы клевера, и печально посмотрел на львиру. — Пока не заговоришь сама и не покажешь всем, какая ты на самом деле, нас все время будет преследовать непонимание. Может, после твоего воплощения, им станет проще понять тебя…

Львира внимательно посмотрела на Нивертона. Лукавый взгляд пропал, а от задорного настроения не осталось и следа. Казалось, она осознала нелегкое положение своего наречённого.

— Послушай, Каиса… — тяжело произнес Нивертон, глядя в красно-карие глаза. — Я тебе не отец, не брат и даже не друг. Я — твой наставник, твой защитник. Я не имею права тебе приказывать, но ты должна прислушиваться ко мне. Только так мы с тобой станем хорошей командой. Совсем не безопасно постоянно разгуливать в львиной шкуре, тебя ведь никто не должен увидеть из чужаков, а лесные эльфы живут прямо за рекой… — Нивертон вздохнул и опрокинул голову. Вертя в руке цветок клевера, он думал о том, что сказал ему Тирек. Скорее всего так считает не он один, просто остальные пока отмалчиваются… Конечно, Нивертон не собирался идти у Тирека на поводу, но все же в его словах он услышал правду. Придет время, и он окажется перед нелегким выбором между друидами и львирой, и какое же решение он примет тогда?